ГЛАВА 12
Мужество - это знание того,
чего не бояться.
Платон
Я просыпаюсь от звука женского голоса. Он сердитый и конфронтационный. Я определенно не хочу ввязываться в эту драму, поэтому закрываю глаза и дышу ровно, притворяясь, что все еще сплю.
— Почему она здесь? — Голос пронзительный и яростный.
Ашер вздыхает.
— Я не буду объяснять это снова, Моника. Ты работаешь на меня, а не наоборот. Я не должен вести с тобой этот разговор.
— Но...
— Ты меня бесишь. Прекрати.
Она замолчала на мгновение.
— Ладно, но мне это не нравится.
— Принято к сведению, — сухо говорит Ашер. — У тебя есть то, что я просил?
Я слышу, как шуршит сумка, вероятно, кошелек, прежде чем женщина, Моника, говорит:
— Вот.
— Спасибо, Моника. Теперь ты можешь идти.
Мое тело расслабляется, когда я слышу, как она уходит. Шаги Ашера жутко тихие, когда он подходит к кровати и бросает что-то на нее рядом со мной. Оно тяжелое.
— Вот, — говорит он.
Я медленно открываю глаза, притворяясь, что только что проснулась. Он закатывает глаза на мои театральные выходки.
— Как ты узнал, что я проснулась? — спрашиваю я.
Он не отвечает, и я не решаюсь спросить снова. Я не забыла о том, как он работал чистильщиком. С его супернавыками ниндзя, он, наверное, может считать удары моего сердца за милю, как Эдвард Каллен или что-то столь же крутое и хищное.
Вместо этого я смотрю на вещь, которую он мне бросил. Это черная папка без надписей и толщиной около дюйма.
— Что это? — спрашиваю я.
— Здесь полно документов и мероприятий для браков с участием неграждан. Браки по грин-карте. Они используют эти задания и анкеты для подготовки к собеседованию с сотрудниками иммиграционной службы.
— И ты подумал, что мы могли бы использовать их, чтобы узнать друг друга получше, — заканчиваю я.
Он поднимает одну из рук, показывая мне идентичную папку.
— Это быстрый и эффективный способ, да.
Я стону и киваю.
— Хорошо, но позволь мне сначала почистить зубы.
Когда я заканчиваю чистить зубы, я обнаруживаю Ашера на кровати. С голой грудью и в трениках, он выглядит аппетитно и почти... привлекательно. Он держит во рту колпачок от ручки и уже начал заполнять анкету.
Он смотрит на меня, когда я подхожу к нему и сажусь на другой край кровати. Я ловлю брошенную им ручку, открываю папку, удобно устраиваю ее на коленях и начинаю заполнять анкету.
Мы сидим в комфортной тишине, единственным звуком является скрип наших ручек. Вопросы поначалу простые, просто общие вопросы о биографии... Но проблема в том, что моя биография в лучшем случае сомнительна. Мое имя - это даже не настоящее имя.
Я отвечаю на вопросы как могу, заполняя свое юридическое имя и правдиво указывая место рождения. Я оставляю имена своих биологических родителей пустыми, потому что ответы на эти вопросы приведут к еще большему количеству вопросов о том, почему у меня фамилия матери, а не отца. Если остальные вопросы будут такими же, то день будет долгим.
К тому времени как прошел час, я ответила лишь на несколько вопросов, пропустив около девяноста девяти процентов из них.
Я застонала, решив, наконец, сдаться.
— Ничего не выйдет.
— Почему нет? — спрашивает он, его тон ровный, но раздраженный, что я нахожу типичным.
Я соглашаюсь на полуправду.
— Потому что я приемный ребенок. Я многого не знаю о своем прошлом, а то, что знаю, очень сложно. Например, раздел о родителях. Я должна перечислить всех приемных родителей, которые принимали участие в моем воспитании? Их очень много.
Он протягивает руку и берет мою папку. Он хмурится, просматривая страницы, видимо, его раздражают пустые места. Он вздыхает.
— Нам придется сделать это устно.
Отлично.
Теперь мне придется убедительно врать вслух.
Я неохотно киваю.
— Как ты хочешь это сделать?
— Мы будем задавать вопрос за вопросом, отвечая на них по очереди.
— Хорошо. Ты первый.
— Меня зовут Ашер Аарон Блэк, я родился 17 мая 1991 года.
Он фыркает, когда видит, что я делаю заметки в приложении Quizlet на моем телефоне. Сначала я обязательно устанавливаю свой профиль на приватный. Я не хочу, чтобы люди удивлялись, почему у меня есть флэшкарты о жизни Ашера, как будто я сталкер или что-то в этом роде. Я машу ему рукой, чтобы он продолжал.
— Я родился в больнице "Маунт Синай Квинс" от матери-наркоманки и отца-сутенера. Братьев и сестер у меня нет.
Я поморщилась от того, как непринужденно он это сказал, и мои пальцы замешкались на экране айфона, прежде чем заполнить флэш-карты.
Профессия матери? Наркоманка.
Профессия отца? Сутенер.
Ашер замолкает и достает из папки листок бумаги. Он кладет его передо мной. Это соглашение о неразглашении.
Я бегло просматриваю его, а он говорит:
— Тебе нужно подписать это, прежде чем я продолжу.
Я киваю и подписываю его, прочитав до конца. Все довольно просто. Мне не нужно отказываться от крови моего первенца или чего-то еще... но я ни при каких обстоятельствах не могу разглашать ничего о том, как мы проводили время с Ашером, в связи с фальшивым характером наших отношений. Мне также запрещено обсуждать любую конфиденциальную информацию, касающуюся Ашера или его бизнеса, с кем-либо, кроме него или других заинтересованных сторон. В общем, я должна руководствоваться здравым смыслом, когда говорю с людьми об Ашере.
После того как я передала ему подписанное соглашение о неразглашении, я начала свою речь:
— Меня зовут Люси Айвз. — Сейчас правда, дальше - ложь.
— У меня нет второго имени. — Ложь.
— Я также не очень много знаю о своих биологических родителях. — Ложь.
— Я также не знаю, где я родилась. — Ложь.
— Кто-то подбросил меня на пожарную станцию. — Правда.
— И за мной приехали социальные службы. — Правда.
— Что касается моих приемных родителей, то их было слишком много, чтобы их можно было сосчитать. — Правда.
— У меня было много приемных братьев и сестер, но я никогда не была близка ни с одним из них. — Правда.
— Я никогда нигде не задерживалась дольше нескольких месяцев. — Ложь.
— Должна ли я назвать всех своих приемных пап, мам, сестер и братьев? Я действительно не хочу. — Самая большая правда, которую я еще не говорила.
Я не хочу открывать ящик Пандоры, которым является Стив, мое имя и, что самое постыдное, то, как я убегала от своих проблем, вместо того чтобы посмотреть им в лицо. А еще меня смущает, как много в моей жизни лжи. У Ашера может быть сомнительное прошлое, но и у меня тоже. Я не имею права тревожиться из-за него, когда в моей истории столько же серого вещества, сколько и в его.
На лице Ашера появляется задумчивое выражение, после чего он качает головой. "
— Если это всплывет, я просто скажу, что ты переходила из одной приемной семьи в другую, нигде не задерживаясь дольше нескольких месяцев.
Я киваю, пряча облегчение за банальной улыбкой. Я рада, что покончила со своей ложью. Честно говоря, я удивляюсь, почему я не пошла в политику. Со всей той ложью, которую я привыкла говорить, думаю, у меня бы неплохо получилось. Politifact, вероятно, присвоил бы мне рейтинг "штаны горят" на своем Truth-O-Meter™, но это, похоже, скорее способствует карьере, чем вредит ей.
Я представляю себя в душном брючном костюме, выступающей на десятках предвыборных митингов, когда Ашер жестом просит меня продолжить. Я так и делаю, стараясь впредь быть как можно более правдивой. Потому что, честно говоря, кого я обманываю? Я не умею надевать брючный костюм, боюсь публичных выступлений и обычно засыпаю в первые несколько минут лекции, не говоря уже о многочасовых слушаниях в Конгрессе. Единственная политическая черта, которой я обладаю, - это тщательно отшлифованное умение говорить неправду.
— Приемные семьи находились в Высокой пустыне Калифорнии, над Инландской империей. Это довольно бедный район с высоким уровнем преступности и смехотворно высокой температурой. — Я поморщилась. — Ты, наверное, догадываешься, что это было за место.
Не все там было плохо, но уж точно не безопасно и не весело. Это лаборатория по производству метамфетамина в стране. Насколько я помню, там много домов-трейлеров, в которых находятся лаборатории по производству метамфетамина. Не было ничего необычного в том, что какой-нибудь дом внезапно загорался, и когда это случалось, все знали, что это за дом.
При молчании Ашера я продолжаю, решив, что можно упомянуть о своем социальном работнике:
— Моего социального работника зовут Мэри Питерс. Она была моим социальным работником с того момента, как я попала в систему, и до того, как я вышла из нее. Она хороший человек. Она, наверное, ближе всего к родителям, которые у меня когда-либо были, но даже тогда мы не были по-настоящему близки. Я не разговаривала с ней с того дня, как вышла из дома.
Мне действительно стоит поговорить с Мэри, но мне слишком стыдно за себя. Я сбежала, хотя она советовала мне не подвергать свое будущее такому риску. Она сказала мне, что мы можем что-то сделать со Стивом, но я ей не поверила. Я и сейчас не верю, но мне жаль, что я потеряла с ней связь. Она сделала для меня все возможное и невозможное. Этого нельзя отрицать.
Пока мы продолжаем, я с облегчением и удивлением замечаю, что на лице Ашера нет осуждения. Он просто кивает и вникает в информацию, которую я ему даю, легко запоминая ее с помощью своего умного мозга. А я? К тому времени, как мы закончили с анкетой, у меня было уже более тысячи флэш-карт. Теперь я знаю об Ашере гораздо больше, чем когда-либо ожидала узнать.
У меня полно карточек с обыденными вещами, например:
Имя? Ашер Аарон Блэк.
Любимый цвет? Черный.
Домашнее животное детства? Черный питбультерьер по кличке Пес.
Любимый напиток? Вода или черный чай. Больше ничего.
Это очень тонко, но я думаю, что Ашеру действительно нравится черный цвет.
Именно когда мы углубляемся в темные стороны жизни Ашера, я понимаю, насколько он честен. Смелость говорить о болезненном жизненном опыте мне чужда, поэтому видеть ее в Ашере столь же впечатляюще, сколь и тревожно.