ГЛАВА 5

Элис

Прошло двадцать четыре часа с тех пор, как я убила его во вчерашней игре, но я все еще сияю. Неважно, что мне пришлось вставать в школу на час раньше, чтобы прикрепить нарощенные волосы, и уж точно не имеет значения, что Хейден Тремблей меня ненавидит — я на вершине мира!

— Мама, посмотри на это! — Говорю я с верхней ступеньки лестницы.

Она смотрит на меня из-под толстых очков «кошачий глаз».

— Элис, если ты собираешься сделать то, о чем я думаю…

— Ух! — Я соскальзываю по перилам, набирая достаточную скорость, чтобы совершить идеальное вертикальное вращение и отплыть.

Мама громко вздыхает.

— Если бы ты так крутилась на льду.

Я бегу в столовую и плюхаюсь за стол. Сегодня вечером Ксандер был на обеде, и здесь накрыто множество дымящихся блюд. Он всегда готовит намного лучше, чем я. Конечно, там только две тарелки. Не помню, когда в последний раз к нам присоединялась мама.

Как ни странно, она последовала за мной в столовую и села за стол.

Мы с Ксандером смотрим друг на друга.

— Э-э, ты ешь с нами? — Спрашиваю я.

Она морщит нос, как будто я ее только что дико обидела.

— Разве мне нельзя?

Я нерешительно встаю и беру с кухни дополнительную тарелку и вилку. Это странно. Она должна чего-то хотеть.

— Итак, Элис, — говорит она, приподняв идеально изогнутую бровь, — ты тренировалась в фигурном катании для предстоящих благотворительных мероприятий?

Она любит говорить чрезмерно пафосно, как будто у нее ужасный английский акцент. Может быть, она думает, что если будет слишком четко формулировано каждое слово, то ее точка зрения будет лучше воспринята.

— Я была очень занята в школе и женской хоккейной команде, — говорю я, набивая рот ростбифом. — Я остаюсь допоздна после хоккейной тренировки, чтобы повторить программу «Ледяного» бала.

Мама выпячивает губу.

— Ах, мама, — говорю я.

— Не делай этого с губами.

— Посмотри, что ты наделала, — стонет Ксандер, первое, что он сказал мне за весь день.

Теперь губы мамы дрожат.

— Что, мама?! — Я плачу.

— Я просто так занята! У меня домашняя работа, практика и занятия!

— Ты не узнаешь рутину, — причитает мама, и ее очки начинают запотевать.

— Разве ты не знаешь, как это важно для меня, Элис, для города?

— Отличная работа, — говорит Ксандер, протягивая маме салфетки.

— Ма очень усердно работала над благотворительным «Ледяным» балом, Эл. А ты просто все свое время проводила, играя в хоккей.

Я стреляю в Ксандера взглядом. Почему он бросает меня под автобус, когда знает, почему я была так занята?

— Я только что приступила к этой работе, — говорит мама, всхлипывая.

— Вы знаете, как тяжело родом из маленького городка и вдруг стать главой семьдесят четвертой по величине некоммерческой организации в Чикаго?

Я сопротивляюсь закатыванию глаз. Она мне расскажет.

— Очень трудно! — Мама сморкается в одну из салфеток.

— И я работала день и ночь, чтобы провернуть этот благотворительный ролик…

Надеюсь, мама не увидит, как мои глаза начинают стекленеть. Я не могу справиться с этим прямо сейчас. С тех пор, как я стала достаточно взрослой, чтобы надеть коньки, мама пыталась заставить меня заниматься фигурным катанием, и я делала это каждый год, чтобы заставить ее заткнуться.

— …и все, чего я хочу, это чтобы моя прекрасная дочь исполнила последний танец…

Как я должна посвятить себя этому, когда столько работы нужно вложить в «Чикагских Соколов»? Наша первая выездная игра в сезоне состоится на следующей неделе, и я должна быть готова.

—Я даже привлекла «Чикагских Соколов» к рекламному мероприятию! Разве это не делает тебя счастливой?

Я поеду на автобусе в Детройт и останусь в комнате с другим игроком. Притворяться мальчишкой на льду — это одно, но настоящим испытанием будет притворяться на полную ставку. Хотя, наверное, это проще, чем разбираться со всем этим девчачьим дерьмом.

— Итак, не могла бы ты просто побеспокоиться об этом? Немного!

— Да, Ма! — говорю я, качая головой и устанавливая зрительный контакт. Надеюсь, она не могла сказать, что я отключилась на всю лекцию.

Я втыкаю вилку в мясо.

— Можешь ли ты просто сказать мне еще раз, на что я подписалась?

Губа Мамы чуть-чуть приоткрывается, и она вздыхает.

— Я только что тебе сказала! Акция и «Ледяной» бал весной! Я хочу, чтобы ты каталась красиво.

— Ах, да! Конечно. Обещаю, я буду там!

Всего два события, повторяю я в своей голове. Я могу пройти через это.

По лицу мамы расплывается улыбка губной помады.

— О, замечательно.

Ее сотовый телефон на коленях начинает гудеть.

— О боже, я должна взять трубку. Испытания работающей женщины! Пожалуйста извините меня. — Мама танцует, что-то напевая в телефон.

Ксандер отодвигает свой стул от стола и хватает костыли.

— Куда ты идешь? — говорю я с набитым ртом.

— Не голоден.

— Чувак, в чем твоя проблема? Ты не разговаривал со мной весь день. Разве ты не смотрел прямую трансляцию игры прошлой ночью?

— Да, я смотрел.

Взгляд Ксандера пронзает меня, как щелчок.

— Какого черта, Элис?

Я отшатываюсь.

— Что ты имеешь в виду, какого черта? Я забила в серии буллитов! — Я знаю! — Ксандер прячет голову в руках.

— О чем ты думала? Какую часть слова «лечь на дно» ты не понимаешь?

— Не понимаю, — говорю я.

— Я хотела хорошо сыграть. Для тебя. — Для меня? — Ксандер усмехается и качает головой.

— Как я должен повторить твою игру, когда вернусь, а? Ты просто должна занимать место, Элис, а не затмевать всех.

Я откидываюсь на спинку стула.

— Расслабляться. У меня все под контролем.

— А теперь ты уходишь играть за «Ледяных Волков»… — Ксандер не может встретиться со мной взглядом.

— Почему бы тебе не приехать в Детройт на выходные? Все наши старые товарищи по команде будут в городе. Можешь передать привет Фредди и Бену Уокеру…

— Нет! — Он физически отшатывается при упоминании об этом.

— Я просто… я просто хочу, чтобы ты не попадалась на глаза. Не разговаривай так много с командой. Не запоминайся им на играх. Просто… будь немного меньше Элис, ладно?

Я встаю и обнимаю Ксандера за плечи.

— Тебе не о чем беспокоиться, братишка, — говорю я, прижимая голову к его уху.

— Потому что я не Элис. Я Эл.

***

Ревущий двигатель автобуса стал скорее комфортным, чем раздражающим после шестичасовой поездки. Я позволила своим векам опуститься, погрузившись в удушающий скрежет двигателя.

Конечно, я была заперта в этой консервной банке в течение шести часов, пока мои товарищи по команде пускали неприятные запахи и говорили глупые комментарии о первом, что приходит им в голову, но я к этому привыкла. Обычно, приятно иметь Ксандера рядом со мной в этих больших командных поездках, но мое волнение — единственная компания, которая мне нужна сегодня.

Моя первая выездная игра с командой завтра! И это в Детройте! И чтобы сделать его еще более захватывающим, мы столкнемся с «Ледяными Волками» — командой моего парня. Я побывала на столь многих играх Фредди, что могу представить их игру в своей голове. Это должно быть проще простого, если Хейден решит передать мне.

Я притворяюсь, что чешу спину, но на самом деле поправляю медицинскую ленту, туго обмотанную вокруг груди, как резинку. Я тоже увижусь с Фредди, вот и все. Я позвонила ему на прошлой неделе и сказала, что буду в Детройте, чтобы посмотреть игру Ксандера. Я должна убедиться, что мое платье и косметичка хорошо спрятаны, чтобы никто из моих товарищей по команде не увидел.

Мы подъезжаем к нашему отелю. Это довольно теплый вечер для октября; оранжевые листья разбросаны по тротуару.

Я достаю телефон и отправляю сообщение Фредди:

Я: Только что приехала в отель. Когда вы хотите встретиться?

Звучит ли это достаточно взволнованно для девушки, которая не видела своего парня два месяца? Добавляю смайлик на всякий случай.

Фредди почти сразу ответил мне:

Фредди: когда ты вернулась в Чи-таун?

Я: Только на следующий день после игры.

Фредди: Тренер хочет, чтобы мы остались в одной из игр. Можем ли мы встретиться завтра после того, как я надеру твоему брату задницу?

Я: Конечно.

Я знаю, что не должна, но не могу не добавить:

Я утешу тебя после твоей потери.

Кладу телефон обратно в карман. Что мне теперь делать? Насколько мне известно, тренер Забински не налагал на нас никаких ограничений, но я определенно не хочу провести ночь в неловком общении с моим соседом по комнате. Может быть, я увижу, что замышляет Мэдисон…

Я вхожу в вестибюль и сразу же становлюсь участником жаркого спора между Хейденом и тренером. Хейден бросает на меня самый злобный взгляд, и на секунду мне кажется, что спор идет обо мне. Но этого не может быть — я ничего ему не сделала.

— Ты.

По крайней мере, я так не думаю.

— Комната с Беллом? — рычит Хейден, поворачиваясь к тренеру.

— Ты шутишь, что ли? Я всегда живу с Саксом!

Даниэль Сакачелли обнимает Хейдена за плечо.

— Да ладно, Заб. У нас с Тремблеем есть распорядок.

— Именно поэтому я разделяю вас двоих. — Тренер стреляет в каждого из них грязным взглядом.

— Хватит больше твоих махинаций. Больше никаких набегов на мини-холодильники. Больше никаких вечеринок. Нет больше девушек. И больше ничего… — Он сильно тычет Сакачелли в грудь. — …бить таксистов.

— Это было один раз! — Сакачелли стонет.

— Вы двое плохо влияете друг на друга. — Тренер скрещивает руки.

— Сакачелли, ты с Эвансом. Тремблей, ты с Беллом. Он подходит ко мне и вкладывает ключ-карту в мою руку.

— Держи его подальше от неприятностей, новичок.

Я поднимаю голову, чтобы ободряюще улыбнуться Хейдену, но он уже несется к лифту. Я закидываю сумку на плечо и спешу за ним. Это должно быть идеально; я почти уверена, что Хейден меня ненавидит, поэтому он проигнорирует меня… это все, что я могу сейчас требовать от соседа по комнате.

Но мой желудок сжимается в тугой комок.

Хейден не разговаривает со мной, когда мы заходим в комнату, поэтому я прохожу мимо него и бросаю свою спортивную сумку на дальнюю кровать.