— Ещё, — ахнула я, когда его пальцы потянули вниз бретельки моего лифчика.
Фостер наклонился вперед, увлекая меня вниз, пока моя спина не коснулась матов. Он навис надо мной, его губы оставляли следы на моей коже, он осыпал поцелуями мою челюсть и шею.
Мои пальцы запутались в его волосах, когда он переместился к моей груди. Влажный жар от его рта просачился сквозь кружевные чашечки моего бюстгальтера, в то время как он втянул сосок в рот.
— О, Боже.
Что, черт возьми, я делала? Кого это, блять, волновало?
Лайла может оставить свои радуги себе. Я хотела этого.
Фейерверка.
Всё моё тело было готово взорваться.
— Скажи моё имя, — прорычал он против моей кожи, целуя мой живот до линии брюк.
— Фостер, — вздохнула я.
— Хорошая девочка.
Я приподняла бедра, пока он расстегнул пуговицу и дернул вниз молнию. Затем он потянул ткань вниз по моим ногам, снимая джинсы и носки, оставляя меня только в лифчике и трусиках.
Нами овладело сумашествие, отчаянно пытаясь освободить оставшиеся части тела. Я занялась лифчиком, пока он стягивал свои шорты и боксеры. Прежде чем я успела выпутаться из трусиков, он сорвал их с моего тела, кинув порванные кружева через плечо.
Затем он снова поцеловал меня, пока его эрекция двигалась против моей мокрой киски. Никакой прелюдии. Никому из нас не нужно было ничего, кроме слияния наших ртов, переплетения языков.
Фостер потянулся между нами, провел кончиком члена по моему клитору, вызвав дрожь в моем теле, а затем расположился у входа во влагалище и вошел внутрь.
Я простонала ему в рот, наслаждаясь растяжением. Вздрогнула от боли из-за его размера. От наслаждения, которое пришло, когда он ввел свой огромный член глубже.
— Блять, Талия, — простонал он мне в губы.
— Двигайся, — я обхватила его ногами, цепляясь за его плечи.
Он двигал нас вместе, найдя ритм, от которого у меня перехватило дыхание. Уверенные толчки его бедер о мои подводили меня к краю обрыва. Звук наших колотящихся сердец и неровное дыхание заполнили пустое пространство.
Фостер использовал силу своего тела, никак не сдерживаясь, пока он двигался внутри меня, потому что мы оба всегда любили жестко трахаться. Его рука ласкала мою задницу, скользнула по изгибу бедра, пока не достигла колена. Затем он оттолкнулся мою ногу с того места, где я обхватила его бедро. Поднял её выше, почти до моего плеча. Угол позволил ему войти в меня так глубоко, что я ахнула.
Фостер давно узнал секреты моего тела, и у него была отличная память.
— Ты чувствуешь это? — он подался вперед и остановился, основание его члена было прижато к моему клитору.
— Фостер, — я вцепилась ногтями в его плечи, моя спина приподнялась.
Он вышел из меня, чтобы снова резко войти.
— Ты чувствуешь это, Талия?
Мои ноги начали дрожать. Оргазм был близко, дыхание перехватывало.
— Ответь мне, — он изменил темп, сближая нас медленными толчками. Мучительно медленными. — Ты чувствуешь это?
Не химию. Не похоть. Не фейерверк.
А похороненные под всем этим невозможные эмоции, которые я отказывалась называть.
— Ты...
— Да, — прошептала я.
Да, я чувствовала это.
Губы Фостера нашли мои для еще одного поцелуя, его язык проникал в меня, его член ударял в ту сладкую точку внутри, пока в моих глазах не вспыхнули звезды, и я разлетелась на тысячи кусочков, выкрикивая его имя. Мой оргазм спровоцировал его, и он кончил со стоном, пока я сокращалась и сжималась вокруг его члена.
Потребовались минуты, часы, чтобы вернуться на землю. Может быть, потому, что я цеплялась за дымку и удовольствие, зная, что реальность только причинит боль. Фостер крепко обнимал меня, пока пот с наших тел не остыл, и он скатился с меня, рухнув бескостной кучей рядом со мной.
Свет фейерверков померк.
Радуга исчезла.
Я зажмурила глаза, не желая видеть свою разбросанную одежду или разорванные трусики на другой стороне ринга. Они были свидетельством моей слабости.
Но я не могла оставаться на этом мате вечно, поэтому я поднялась на ноги и собрала свои джинсы, надевая их на свои ноги. Засунула носки и лифчик в карман и натянула свитер. Затем слезла с ринга, чтобы надеть сапоги и пальто.
— Талия, — Фостер не двигался с места, лежа на ринге голым. Он открыл глаза и повернул голову, чтобы посмотреть на меня своим грозовым синим взглядом. — Я потерял тебя?
— Ты потерял женщину, которой я была.
— А женщину, которой ты являешься сейчас?
Хотела бы я знать ответ. Но у меня его не было. Поэтому я оставила его на ринге и поехала домой. И вместо того, чтобы плакать в гараже, я позволила слезам упасть в душе.