— Я должна уйти. Должна исчезнуть. Или, может быть, я должна просто… — Она покачала головой.
— Должна что?
— Вернуться домой в Чикаго. — Ее голос был таким тихим, что я едва расслышал ее. Но когда до меня дошли слова, в груди закипела ярость.
— Только через мой труп. — Она никогда не вернется в дом своего отца. Никогда. — Ты здесь. Я знаю, это отстой. Я знаю, что здесь скучно и одиноко, но пока все будет так. Ты будешь здесь.
— Это нечестно.
— Я знаю. И мне очень жаль.
— Нет. — Она покачала головой. — Не жалей меня. Я сама вляпалась в эту историю. В смысле, это нечестно по отношению к тебе.
— Почему? Я хочу, чтобы ты была здесь.
— Люк, у тебя была своя жизнь до того, как я пришла сюда. Ты заслуживаешь вернуться к ней.
К долгим часам на работе? К возвращению домой в пустой дом? Она понятия не имела, как сильно мне нравилось, что кто-то здесь со мной. Не просто кто-то, а она. Мне нравилось гадать, какой сюрприз ждет меня, когда я войду в дверь. Новая планировка комнаты. Новый кулинарный эксперимент. Мой ящик для носков переставлен, а одежда в шкафу развешана по цвету. Мне нравилось слушать, как она смеется, смотря телевизор или хвастается, когда обыгрывает меня в криббедж.
Мне нравилось, что Скарлетт у меня дома. И признание было опасно близко к тому, чтобы сорваться с моего языка.
— Послушай, единственная причина, по которой я пошел куда-то сегодня вечером, — это соблюсти приличия, — сказал я. — Все должно выглядеть так, будто я живу своей жизнью. Это трудно сделать, когда ты здесь.
— Тогда мне пора идти.
— Нет, я не это имел в виду. — Я глубоко вздохнул и провел рукой по волосам. — Я не хочу никуда выходить. Я не хочу проводить вечера в «Бетси».
Скарлетт превратила этот дом в родной. Возможно, одна из причин, по которой я не рассказал ей о ФБР или Воинах, заключалась в том, что я хотел удержать ее здесь как можно дольше. Чтобы она была моей.
К черту.
Сегодня вечером она узнает всю правду.
— Если ты попросишь меня выбрать что-нибудь за пределами этих стен или быть здесь с тобой, я выберу тебя. Каждый раз. Поверь мне, когда я говорю, что предпочел бы поужинать с тобой, чем проиграть пятьдесят баксов Эмметту за бильярдным столом.
Рот Скарлетт приоткрылся.
— Правда?
— Да, правда. Мне не хотелось оставлять тебя здесь одну сегодня вечером. Мне не нравилось, что у меня не было возможности позвонить. Все, чего я хотел, это прийти домой, поужинать и позволить тебе выиграть в криббедж.
— Подожди. Ты позволяешь мне победить?
— Нет. — Я усмехнулся. Конечно, это было то, на чем она сосредоточилась. Скарлетт была такой же конкурентоспособной, как и я. — Не волнуйся. Все твои победы были честными.
Уголок ее рта приподнялся.
— Почему ты ничего мне об этом не сказал?
— Потому что пытался защитить тебя.
— Держа меня в неведении? — Она покачала головой. — Это не защита. Я целыми днями стояла у окон, скучая, наблюдая за тем, что было снаружи. Кто-нибудь мог меня увидеть. Я думала, что это безопасно.
— Я уверен, что все в порядке.
— Но это могло быть и не так. — Ее голос повысился. — Ты должен был сказать мне.
— Ты права. — Я поднял руку. — Мне жаль. Я никогда не делал этого раньше.
Она усмехнулась.
— Я надеюсь, что нет.
— Я делаю то, что считаю лучшим. — Изо дня в день.
— Знаю. — Она вздохнула. — Я знаю. Может быть, твоя жизнь была бы лучше, если бы я исчезла. Или пошла в ФБР.
— Нет. — Прядь волос выбилась из неряшливого узла у нее на макушке. Мои пальцы ныли от желания прикоснуться к ней. Заправить ее ей за ушко. Но я держал руки по швам, мои плечи были напряжены. — Нет, этого не произойдет.
Взгляд Скарлетт опустился на мою обнаженную грудь, и я понял, что во время нашего разговора придвинулся еще ближе. Не было никакой необходимости вторгаться в ее личное пространство, но, черт возьми, я не мог отодвинуться.
Ее глаза поднялись, нашли мои, и ее язык высунулся, облизывая нижнюю губу.
Чеееерт. Мой член дернулся под полотенцем, пробуждаясь к жизни. Я хотел завладеть этим ртом. Засосать ее язык между зубами. Слышать, как она всхлипывает, когда я целую ее до потери сознания.
Но она была под запретом. Как бы я ни притворялся, Скарлетт не была моей. Поэтому я откашлялся, радуясь, что в комнате все еще темно и она не может прочитать голод на моем лице.
— Давай немного отдохнем.
— Хорошо. — Она наклонилась, чтобы поднять свой рюкзак, затем повернулась, но прежде чем успела скрыться в своей спальне, я остановил ее.
— Скарлетт.
— Да?
— Мне нравится гостиная.
Она улыбнулась.
— Могу я тебе кое-что сказать?
— Конечно.
— Я подумала, что сегодня вечером ты встретил женщину и хотел привести ее домой, но не смог, потому что я была здесь.
— Не было никакой женщины, Скарлетт. — Не было с тех пор, как я встретил ее.
— Но, если будет. Если тебе нужно… — Она теребила лямку своего рюкзака. — Я могу спрятаться в своей комнате. Притворись, что меня здесь нет.
Она это серьезно? Она думала, что я хочу другую женщину?
— Я не хочу другую женщину.
— Не хочешь?
Боже.
Мой контроль пошатнулся.
Я сократил расстояние между нами, удерживая ее взгляд, желая, чтобы мои следующие слова глубоко проникли в нее.
— Единственная женщина, которую я хочу — это ты.
Скарлетт ахнула, ее взгляд отяжелел, когда она скользнула по моему телу. Я жаждал ее, и полотенце никак не могло скрыть выпуклость. Когда ее глаза добрались до моего паха, они расширились.
В ту ночь, когда я подарил ей звуковую машину, я подумал, что, может быть, она ничего не чувствовала. Может быть, то электричество было односторонним. Я неправильно понял? Дерьмо. Может быть, так оно и было. Может быть, я спугнул ее окончательно, и теперь она отстранится.
Какого хрена я выпил два пива сегодня вечером? Прошло уже несколько часов, определенно недостаточно, чтобы я был пьян, и остановился как раз вовремя, чтобы смочь добраться до дома. Но, черт возьми, два пива явно всколыхнули мой чертов разум. Потому что в обычную ночь я бы никогда не признался, что хочу ее.
И, черт возьми, хотел ли я ее.
— Я, э-э… спокойной ночи, Скарлетт. — Я повернулся, готовый считать этот день законченным и надеяться, что завтра утром она все еще будет здесь. Но прежде чем я успел уйти, пара изящных пальчиков коснулась кожи на моем плече.
— Люк.
Я стиснул зубы, не в силах повернуться.
— Мне жаль. Я не… Я не хочу ставить тебя в неловкое положение. Притворись, что я ничего не говорил.
— Нет. — Рюкзак приземлился у ее ног с приглушенным стуком. Ее пальцы скользнули по моей коже, двигаясь от лопаток к позвоночнику. — Повернись.
Я повиновался.
— Я не хочу пользоваться преимуществом.
— Что, если я хочу, чтобы ты воспользовался преимуществом?
Она разрывала меня на части. Не в силах устоять перед одним прикосновением, мои пальцы нашли завиток волос, убрали его и проследили изгиб ее уха. Затем я провел пальцем по гладкой линии ее щеки, ее кожа была как атлас.
— Скарлетт, скажи мне остановиться.
— Нет.
— Я делаю все возможное, чтобы контролировать себя. — Я отдернул руку в сторону, закрыл глаза и стиснул зубы. — Скарлетт…
Она наклонилась ближе. Шепот ее дыхания скользнул по моей груди.
— Потеряй контроль, Люк.