Глава 13

Когда я росла в семье Стражников, смерть случалась часто, но никогда не была так близка к сердцу, пока я не потеряла дедушку.

Смерть — это жестоко. Смерть — это боль. Смерть заставляет задуматься обо всём, что ты хотел бы сделать и сказать, но уже никогда не сможешь. Смерть — это конец чьей-то жизни и начало твоей жизни без него. Смерть невозможно принять, поэтому сейчас я целенаправленно живу в отрицании.

Я уже четыре дня дома, а не в Академии, и не проронила ни одной слезинки. Я заглушаю свою боль часами занятий кикбоксингом, фехтованием и самообороной. Понимаю, что перетруждаю себя, но, если остановлюсь, боль обрушится на меня, словно яростная волна. В конце концов, мне придётся остановиться и почувствовать её, но не сейчас. Мне просто нужно ещё немного времени на передышку.

Мама, напротив, плачет уже несколько дней. Мы с папой постоянно хотим её утешить, но она всегда перестаёт плакать, как только мы пытаемся это сделать, и придумывает отговорку, что ей нужно что-то сделать, например, помыть посуду, и поспешно выходит из комнаты.

— Я беспокоюсь за неё, — говорю я отцу, проходя в гостиную и опускаясь в кресло напротив него.

Он отвлекается от меча, который точит, и смотрит на меня.

— Должно пройти некоторое время, Алана. В конце концов, она придёт в себя. Твоя мама сильная.

Я откидываюсь на спинку кресла, обессиленная.

— Я просто хочу, чтобы она с кем-нибудь поговорила. Она почти ничего не говорит с тех пор, как я вернулась домой.

— Она разговаривает со мной каждый вечер. — Он кладёт меч на кофейный столик. — Думаю, она просто осторожничает рядом с тобой.

Я собираю свои длинные каштановые волосы в хвост и закрепляю его резинкой.

— Почему? Я в порядке.

— Неужели? — он оглядывает мои штаны для йоги, кроссовки и майку, от которых воняет потом. — Тогда к чему все эти безумные тренировки?

Я пожимаю плечами, ковыряя в полуночно-синий лак на ногтях.

— Решила воспользоваться шансом, прежде чем вернуться в Академию и променять силу на мозги.