ГЛАВА 30. Связанный обидой
Саванна
Последние четыре года были ложью.
Слова Кейдена давили на мою грудь, как убийственный груз. Стадион и парковка сомкнулись, задушив меня. Я изо всех сил старалась дышать. Моё зрение было мутным, как будто я слишком долго держала глаза под водой открытыми.
— О чём ты говоришь? — спросила я, не в силах понять, что означают эти слова. — Что было ложью, Кейден? Я не понимаю...
На его лице появилось страдальческое выражение. Его яркие черты исказились в агонии, а между бровями пролегла глубокая борозда. Его губы сжались в резкую линию. Он избегал моего взгляда, хотя я больше всего на свете хотела, чтобы он посмотрел на меня. Чтобы он сказал, что я не должна волноваться и что всё будет хорошо.
Вместо этого он тяжело вздохнул, его плечи опустились, словно он боялся рассказать мне то, что знал.
— Твои родители, похоже, о многом тебе лгали. То есть, я подозревал, что они это делали до моего отъезда в Англию, но они полностью промыли тебе мозги.
Я покачала головой.
— Будь конкретней. Я не могу сейчас играть с тобой в игры разума. Они лгали о чём?
— Я не знаю, с чего начать.
Я ещё не видела, чтобы Кейден так терял слова, но у меня не хватало терпения, чтобы он их нашёл. Не сейчас, не тогда, когда он взвалил на меня это тяжёлое бремя.
— Ну, мне нужно, чтобы ты попытался...
Мои руки дрожали, но я спрятала их в карманы джинсов, готовясь к худшему. Кейден держал дистанцию между нами, и это беспокоило меня ещё больше. Отстраненность, пространство, которое он мне давал, предупреждали меня о том, что всё, что он знает, может причинить боль. Заставит меня задавать вопросы — об этом, о нас, обо всём, чем мы стали за такое короткое время.
— Ты помнишь, как мы были близки в детстве, — начал он. — Но это ещё не всё. Мы воссоединились в старших классах. За несколько месяцев до моего отъезда из города мы стали ближе, чем когда-либо. Ты была моим лучшим другом, пока всё не пошло прахом...
Я тяжело сглотнула, пытаясь понять, пытаясь вспомнить. Я знала, что у меня были пробелы в памяти после автомобильной аварии. Я подозревала, что они могут включать Кейдена, но не представляла, что эти пробелы простираются так далеко назад. Но по мере того, как я копалась в своих воспоминаниях, передо мной вставала пустая стена.
— Что ты имеешь в виду? — спросила я, сглатывая комок, застрявший в горле.
Он хрустнул костяшками пальцев на обеих руках.
— Ты помнишь, как четыре года назад лежала в больнице?
— Конечно. Я была там после автомобильной аварии.
В итоге у меня была травма головы и провал в памяти о той ночи. После этого родители заставили меня месяцами ходить к психотерапевту — бесконечный цикл реабилитации. С тех пор я помнила только кусочки, а о самой автокатастрофе не помнила ничего.
— Это то, что они тебе сказали? — он снова покачал головой в неверии. — Ты не попадала в аварию...
— О чём ты говоришь. У меня на макушке головы под волосами шрам от неё.
Инстинктивно я провела пальцами по затылку, нащупывая шрам.
— Этот шрам не от автомобильной аварии. Ты многого не помнишь... Твои родители всё исказили, чтобы создать идеальную историю, которая сохранила бы их репутацию, и им было всё равно, кому они навредили в процессе.
Я всё ещё не понимала, что он имел в виду. Но с каждым словом это начинало звучать всё более правдоподобно. Мои родители сделали бы всё, чтобы защитить свою репутацию. Для них это было самым важным — важнее, чем собственная дочь.
— Значит, когда ты снова увидел меня в Малибу, — сказала я. — Ты знал, что я тебя не помню, но ничего мне не сказал. Как будто я была пешкой в какой-то игре.
— Всё не так просто. Сначала я думал, что это ты ведёшь игру. Я думал, ты хочешь убедиться, что знаю, что теперь я для тебя никто. Прошло некоторое время, прежде чем я заподозрил, что ты на самом деле меня не помнишь.
— Почему ты не объяснил. Ты вообще собирался сказать мне правду?
Что было правдой.
— Ты потеряла память. Я не мог просто свалить это на тебя, особенно не зная, какие ещё психические травмы ты пережила. Я не знал, как ты отреагируешь. Я не знал, не сделаю ли я, сказав тебе, ещё хуже для тебя.
— Ну и что. Ты был готов просто пойти вперёд и притвориться, что мои родители не лгали мне. Что ты не лгал мне каждый раз, когда говорил со мной, каждый раз, когда мы проводили время вместе. По-моему, это не похоже на друга.
— Кейден, — раздался хрипловатый голос из туннеля позади нас.
Он проигнорировал его.
— Я пытался заставить тебя вспомнить самостоятельно.
— А я нет! Я не хочу! И мне нужно, чтобы ты рассказал мне, что, чёрт возьми, произошло, чтобы я не сошла с ума.
Я так хотела вспомнить, но там ничего не было. Если я вспоминала ночь после аварии, это всегда было похоже на пустоту. Но это было намного хуже. Что, если я никогда больше ничего не вспомню о нас с Кейденом? Что, если у меня всегда будет пустота в затылке? Люди не понимали, насколько это страшно.
— Уилдерсон! — снова позвал голос. — Тащи свою задницу сюда. У меня есть новости.
Из тени вышел парень в костюме. Я узнала в нём агента Кейдена, который сидел рядом со мной на игре. По крайней мере, это был не тот татуированный парень, что был раньше.
— Иди, — я указала ему на парня. — Мы поговорим об этом позже.
— Чёрт, — он дернул себя за волосы. — Я сейчас вернусь. Никуда не уходи, хорошо?
Когда я ничего не сказала, он придвинулся ближе. Я бы сделала шаг назад, если бы могла двигаться, но мои ноги были прикованы к тротуару.
— Пожалуйста, — сказал Кейден, взяв мою руку и сжав её. — Я объясню всё, что знаю, как только избавлюсь от него.
Я кивнула. День назад, даже несколько минут назад, его прикосновение принесло бы мне утешение, но сейчас всё было наоборот. Когда он трусцой побежал прочь, исчезая в тени стадиона, я прислонилась к низкой стене, радуясь, что он меня не видит.
Я чувствовала, что мои ноги едва держат меня. В голове проносился миллион мыслей, и не было никакой возможности сосредоточиться только на одной. Не тогда, когда я всё ещё не знала, что Кейден скрывал от меня. Что на самом деле произошло в ту ночь, когда я потеряла память? Что произошло между нами до этого? Я переставляла ноги, одну перед другой.
Я не была уверена, куда направляюсь, но мне было всё равно. Я не могла ни в чём разобраться. Знал ли Джейк, что мои родители солгали мне об автокатастрофе? Поэтому он никогда не поднимал эту тему? Если он знал, это означало, что все остальные тоже обманывали меня, и я не знала, смогу ли справиться с этим откровением. Это уничтожит меня. В голове крутились вопросы без ответов. Было слишком много лжи, слишком много секретов. Я не могла отличить правду от вымысла, а ведь мне всегда казалось, что я умею читать людей. Как будто человека, которым я себя считала, больше не существовало. А может и правда не существовало.