88

 

ОСТАНОВКА ДВИЖЕНИЯ является покоем.

Когда придет время остановиться, тогда остановись.

«И цзин, или Книга перемен»

Перевод Ю. К. Щуцкого

— Гони, гони, гони, — отчаянно повторяла Робин. — Они увидят номерные знаки на камерах...

— Это не страшно, они фальшивые, — успокоил Страйк.

Он взглянул на нее и даже в тусклом свете был потрясен тем, что увидел. Она выглядела худее на добрую дюжину килограммов, а ее опухшее лицо было покрыто то ли грязью, то ли синяками.

— Мы должны позвонить в полицию, — сказала Робин. — Там умирает ребенок — Джейкоб, вот кто такой Джейкоб, и они перестали его кормить. Я провела с ним весь день. Мы должны вызвать полицию.

— Мы позвоним им, когда остановимся. Мы будем там через пять минут.

— Где мы будем? — встревоженно спросила Робин.

Она думала, что они едут прямиком в Лондон, она хотела уехать как можно дальше от фермы Чапмена, ей хотелось поскорее вернуться в Лондон, к здравомыслию и безопасности.

— У меня номер в отеле дальше по дороге, — объяснил Страйк. — Если нужна полиция, надо обратиться в местное подразделение.

— А что, если они придут за нами? — спросила Робин, оглядываясь через плечо. — А что, если они будут искать?

— Пусть приходят, — проворчал Страйк. — Для меня врезать еще кому-нибудь из них было бы большим удовольствием, твою мать.

Но когда он снова взглянул на нее, то увидел неприкрытый страх.

— Они не придут, — произнес он своим обычным голосом. — У них нет никакой власти за пределами фермы. Они не могут забрать тебя обратно.

— Не могут, — сказала она больше себе, чем ему. — Нет, я... я полагаю, что нет...

Ее внезапное возвращение на свободу было слишком грандиозным, чтобы Робин смогла осознать его за несколько секунд. Волны паники продолжали накатывать на нее: она представляла, что сейчас происходит на ферме Чапмена, задавалась вопросом, как быстро Джонатан Уэйс узнает о ее побеге. Было почти невозможно представить, что его власть не распространялась ни на эту темную, узкую дорогу, обсаженную деревьями, ни даже на салон автомобиля. Страйк был рядом с ней, большой, осязаемый и реальный, и только сейчас ей пришло в голову, что бы с ней стало, если бы его там не было, несмотря на ее абсолютную уверенность в том, что он ждал.

— Вот и все, — отметил Страйк пять минут спустя, заезжая на темную автостоянку.

Когда Страйк заглушил двигатель, Робин расстегнула ремень безопасности, привстала со своего места, обняла его, уткнулась лицом ему в плечо и разрыдалась.

— Спасибо тебе.

— Все в порядке, — Страйк обнял ее, шепча ей в затылок. — Это моя работа, не так ли… ты выбралась, — тихо добавил он, — теперь с тобой все в порядке...

— Я знаю, — всхлипнула Робин. — Прости... прости...

Оба находились в очень неудобных позах для объятий, тем более что Страйк все еще был пристегнут ремнем безопасности, но они не отпускали друг друга в течение нескольких долгих минут. Страйк нежно гладил Робин по спине, а она крепко держала его, время от времени извиняясь, когда воротник его рубашки намокал. Вместо того чтобы отпрянуть, когда он коснулся губами ее макушки, она сильнее прижалась к нему.

— Все в порядке, — повторял он. — Все в порядке.

— Ты не знаешь, — всхлипывала Робин, — ты не знаешь...

— Расскажешь мне позже, — сказал Страйк. — У нас еще полно времени.

Он не хотел отпускать ее, но в армии он часто имел дело с травмированными людьми, он по сути и сам стал одним из них после того, как машина, в которой он ехал, взорвалась, захватив с собой половину его ноги. Он помнил, как от него требовали все рассказать и тем самым заново пережить катастрофу сразу после того, как она произошла. А все, что в тот момент на самом деле ему было нужно, это забота и участие, поэтому он понимал, что сейчас с разбором полетов следует подождать.

Они вместе направились через лужайку к невысокому гостевому домику, одному из трех в ряду, Страйк обнимал Робин за плечи. Когда он отпер и распахнул дверь, чтобы впустить ее, она переступила порог, не веря себе: ее взгляд блуждал по кровати с балдахином и подушкам, которых, по мнению Страйка, могло быть и поменьше, по стоящему на комоде чайнику и телевизору в углу. Комната казалась невообразимо роскошной: иметь возможность приготовить себе горячий напиток, иметь доступ к новостям, самой управлять выключателем света…

Обернувшись, она посмотрела на своего закрывающего дверь партнера.

— Страйк, — сказала она с дрожащим смешком, — ты такой худой.

— Это я-то, блин, худой?

— Как ты думаешь, я могу что-нибудь съесть? — робко спросила она, как будто просила о чем-то неразумном.

— Да, конечно, — ответил Страйк, подходя к телефону. — Чего ты хочешь?

— Все, что угодно, — сказала Робин. — Сэндвич... что угодно...

Пока он набирал номер главного здания отеля, она беспокойно расхаживала по комнате, пытаясь убедить себя, что она действительно здесь, прикасаясь к поверхностям, разглядывая украшенные узором из листьев обои и керамическую голову оленя. Затем, выглянув в одно из окон, она заметила джакузи, вода в котором ночью казалась черной и отражала деревья за ним, и ей показалось, что она увидела безглазого ребенка, снова поднимающегося из глубин бассейна для крещения. Страйк, наблюдавший за ней, увидел, как она вздрогнула и отвернулась.

— Сейчас принесут что-нибудь поесть, — он повесил трубку. — Рядом с чайником есть печенье.

Он задернул занавески, а она взяла два печенья в полиэтиленовой упаковке и надорвала ее. Проглотив их в несколько приемов, она сказала:

— Я должна позвонить в полицию.

Разговор, как Страйк и предполагал, был непростым. Пока Робин сидела на краю кровати, объясняя оператору экстренной помощи, зачем она звонит, и описывая состояние и местонахождение мальчика по имени Джейкоб, Страйк нацарапал «Мы здесь: “Фелбриг-Лодж”, гостевой дом Брэмбл» на клочке бумаги и передал его ей. Робин зачитала этот адрес, когда ее спросили о местонахождении. Пока она еще говорила, Страйк отправил сообщение Мидж, Барклаю, Шаху и Пат.

«Забрал ее. С ней все нормально».

Он сомневался, что второе утверждение было правдой, разве что явные физические увечья отсутствовали.

— Они пришлют кого-нибудь поговорить со мной, — наконец сказала Робин Страйку, повесив трубку. — Они сказали, что это может занять час.

— В это время ты можешь поесть, — заметил Страйк. — Я только что сказал остальным, что ты выбралась оттуда. Все переживали за тебя.

Робин снова заплакала.

— Прости, — выдохнула она, как ей показалось, в сотый раз.

— Кто тебя избил? — спросил он, глядя на желтовато-фиолетовые пятна на левой стороне ее лица.

— Что? — спросила она, пытаясь сдержать поток слез. — А это… Уилл Эденсор...

— Что?..

— Я сказала ему, что его мать умерла, — грустно произнесла Робин. — Это было ошибкой... или… Я не знаю, было ли это ошибкой… Я пыталась достучаться до него... это было пару дней назад… надо было или сказать ему это, или заняться с ним сексом... Прости, — повторила она, — столько всего произошло за последние несколько дней… это было…

Она ахнула.

— Страйк, я так сочувствую тебе по поводу Шарлотты.

— Откуда, черт возьми, ты об этом узнала? — изумленно спросил он.

— Сегодня днем я увидела это в старой газете… это ужасно...

— Так и есть, — согласился он, в данный момент гораздо меньше интересуясь Шарлоттой, чем Робин. Звякнул его мобильный.

— Это Барклай, — сказал он, прочитав текст. — Он написал «Слава богу, мать его».

— О, Сэм, — всхлипнула Робин, — я видела его неделю назад... Это было неделю назад? Я наблюдала за ним в лесу… Я должна была уйти тогда, но, мне казалось, что я еще недостаточно узнала... Прости, я не знаю, почему я продолжаю плакать...

Страйк сел рядом с ней на кровать и снова обнял ее.

— Прости, — она всхлипывала, прижимаясь к нему, — мне правда жаль...

— Перестань извиняться.

— Это просто… облегчение… они заперли меня в ящике... и Джейкоб… и было это Явление... — Робин снова задохнулась. — Линь, что с Линь, ты нашел ее?

— Ее нет ни в одной из больниц, куда звонила Пат, — ответил Страйк, — если только она не была госпитализирована под другим именем, но...

Его мобильный снова звякнул.

— Это Мидж, — пояснил он и прочитал текст вслух: — «Слава богу, мать его».

Телефон звякнул в третий раз.

— Шах. «Слава богу, мать его». Что ты скажешь, если мы подарим им всем Библию на Рождество?

Робин начала смеяться и поняла, что не может остановиться, хотя слезы все еще катились у нее из глаз.

— Подожди, — сказал Страйк, когда его телефон опять подал признаки жизни. — У нас есть исключение. Пат спрашивает: «Она действительно в порядке?»

— О… Я так люблю Пат, — смех Робин тут же снова перешел в рыдания.

— Пат шестьдесят семь, — пояснил Страйк.

— Что шестьдесят семь?

— Именно так я и спросил, когда она мне это заявила. Шестьдесят семь лет.

— С… серьезно? — спросила Робин.

— Да. Но я ее не уволил. Ты тогда бы меня со свету сжила.

Раздался стук в дверь, и Робин подскочила так резко, словно услышала выстрелы.

— Это всего лишь твой бренди, — Страйк поднялся на ноги.

После того, как он взял стакан у милой женщины из отеля, передал его своей напарнице и снова сел на кровать рядом с ней, Страйк продолжил:

— Из других новостей: Литтлджон был подослан Паттерсоном.

— О боже мой! — воскликнула Робин, которая только что отхлебнула немного бренди.

— Да. Есть и хорошая новость — он убеждает меня, что предпочел бы работать на нас и ему можно доверять.

Робин рассмеялась еще громче, при этом, казалось, не могла сдержать слез. Страйк, который намеренно рассказывал о жизни за пределами фермы Чапмена, вместо того чтобы расспрашивать ее о том, что происходило внутри, тоже рассмеялся, но он молча зафиксировал все, что Робин до сих пор рассказывала ему о своих последних днях: «они заперли меня в ящике. Или сказать ему это, или заняться с ним сексом. И было это Явление…»