ШЕСТНАДЦАТЬ
На следующее утро я проснулась раньше него. Я лежала в тепле его объятий, глядя на человека, которого знала последние десять лет, и чувствовала себя так, словно вижу его впервые. Его нахмуренные брови, даже во сне, таили в себе более глубокую историю. Морщинки от смеха и гусиные лапки казались гораздо более восхитительными, зная, как сложно, должно быть, было смеяться в его жизни.
Смотреть на его лицо было слишком. Переполняющие эмоции предыдущей ночи снова сдавили мое сердце. Нуждаясь в том, чтобы дистанцироваться от него, я отстранилась, схватила свой альбом для рисования и села во внутреннем дворике, наблюдая за волнами, время от времени заглядывая обратно в комнату, чтобы полюбоваться тем, как его длинные ноги сдвинули одеяло, обнажая его упругую задницу.
Я позволила своим пальцам двигаться, прислушиваясь к царапанью карандаша по плотной бумаге, не уверенная, что у меня получается, но позволяя эмоциям направлять меня. Примерно на полпути я увидела, как формируется еще одно свадебное платье. Я уставилась на него, надеясь, что оно даст мне ответы на путаницу, вызванную прошедшей неделей. Я никогда не была с мужчиной в течение недели. Когда я вспомнила прошлое, которое разделяли мы с Джеймсоном, хаос внутри меня принял совершенно новую форму.
Это было намного большее, чем я ожидала. Это было намного большее, чем я хотела. Мое дыхание участилось, стало неконтролируемым, прерывистым. Я закрыла глаза от жгучих слез и приложила руку к груди, пытаясь унять учащенное сердцебиение. Я не могла допустить, чтобы Джеймсон проснулся и застал меня в состоянии панической атаки.
Одна слезинка упала, а я смотрела, как она смешивается с наброском на странице, прежде чем впитаться в мой рисунок. Я закрыла глаза и сделала глубокий вдох, позволяя соленому воздуху наполнить мои легкие. Сосредоточившись на волнах, я подстроила свое дыхание под их подъем и спад, контролируя его.
У меня не было приступов паники из-за того, что я спала с мужчинами. Я не позволяла чувствам переполнять мою грудь. Я контролировала себя. Я принимала решения.
И я приняла решение не поддаваться эмоциям. В этот день заканчивался наш отпуск, и я планировала вернуть нас к тому, где мы были до отъезда. И для этого мне нужно вести себя так, как будто прошлой ночи не было. Мне нужно было вернуть кокетство и игривость.
Решив привести свой план в действие, я пробралась внутрь, чтобы насладиться телом, которое теперь было полностью обнажено. Я собиралась насладиться своим последним днем сексуальных приключений с Парнишкой-Джейми и разбудить его своим ртом на его члене.
***
Я думала, что как только мы покинем отель, будет легче отвергнуть Джеймсона. Но когда он повысил наш полет домой до первого класса и просунул руку под одеяло, прикрывающее мои колени, я решила, что лишь еще один раз и раздвинула ноги, давая ему доступ. Каким-то чудом мне удалось сдержать стоны, когда он прижал большой палец к моему клитору и возбудил меня. Когда он поднес пальцы к губам, облизывая их дочиста, я была готова отдать все, чтобы иметь возможность забраться на него сверху и позволить всему самолету наблюдать, как я заявляю о своих правах на него.
Но как только эта мысль всплыла, я тут же отбросила ее. Джеймсон не был моим. Я не хотела ни его, ни кого-либо другого, кроме себя. Мне не нужен был никто, кроме меня.
Казалось, я была единственной, кто осознавал необходимость свободного пространства, потому что, как только мы вышли из самолета, он схватил меня за руку, пока мы шли за нашими сумками, а затем снова по пути к нашим машинам. Я приказала себе отстраниться, но оставила свою руку в его, наслаждаясь теплом и тем, как его большая ладонь обхватывает мою маленькую. Я рассудила, что не хочу отстраняться и создавать неловкость в аэропорту.
Он загрузил мой чемодан в багажник.
— Ты не обязан этого делать, Джеймсон.
Он посмотрел на меня через плечо, поджав губы, переставляя мой чемодан в багажнике.
— Знаю, что не должен. Но хочу. — Он повернулся ко мне лицом, поднимая руку, чтобы убрать пряди волос с моей щеки. — Знаю, ты сама можешь позаботиться о себе. Просто… — его взгляд был таким мягким и полным обожания, когда он изучал мое лицо. — Просто позволь мне помочь тебе.
Я уже собиралась открыть рот и сказать ему, что мне не нужна его помощь. Так и было. Правда.
Но вместо этого он наклонился и прижался своими губами к моим. Просто нежно надавил ими, прежде чем провести языком по моей нижней губе. Я поддалась медленному соблазнению и открыла рот, позволяя ему направлять поцелуй. Он был ленивым, наполненным большей страстью, чем некоторые из наших более жестких поцелуев. Он отстранился, а мои глаза оставались закрытыми, наслаждаясь тем, как он мог вложить столь многое в такую мелочь.
— Позвоню тебе позже. Хорошо?
Все еще находясь в тумане от прикосновения его губ к моим, я, не задумываясь, кивнула. Он одарил меня более целомудренным поцелуем и ушел, оставив меня стоять, наблюдая за его широкой, сексуальной спиной, отступающей назад, и гадая, что, черт возьми, я буду делать.