РЕН

Я спускаюсь по трапу самолета и делаю глубокий вдох. Почему земля США кажется такой чужой, когда я отсутствовала всего лишь такой короткий промежуток времени? Очевидно, то, что меня так жестко трахают мои итальянцы, превращает меня в совершенно другого человека.

Возможно терпимей? Миру бы так повезло.

Маттео стоит в нескольких шагах впереди, разговаривая с водителем внедорожника, припаркованного рядом с ним, и я не упускаю из виду, что его взгляд постоянно возвращается ко мне. Вито проносится мимо меня, его рука на ходу касается моей задницы, он оглядывается через плечо и подмигивает, когда мои бедра сжимаются вместе.

Эти люди собираются погубить меня наилучшим из возможных способов, и я собираюсь наслаждаться каждой минутой этого.

— Давай, Bella, перенесем это шоу на гастроли, — бормочет Энцо, спускаясь по ступенькам, обнимая меня за плечи и ведя к внедорожнику.

Я иду в ногу с ним, обхватывая себя руками за талию и плотнее прижимая толстовку, которую сейчас ношу, к коже. Даже под одной из их толстовок в Нью-Йорке и близко не так тепло, как в Италии, и я чувствую понижение температуры каждым дюймом своей кожи.

Вито забирается во внедорожник первым, когда Маттео заканчивает разговор с водителем, похлопывая его по плечу, прежде чем последовать его примеру. Энцо театрально кланяется в открытую дверь, махая рукой, чтобы я шла первой, и я качаю головой, глядя на его выходки.

Устраиваясь поудобнее на кожаном сиденье, Вито справа от меня, а Энцо занимает свободное место слева, когда закрывает дверь, мой взгляд прикован к Маттео, который сидит прямо передо мной, упершись локтями в колени.

Он до мозга костей похож на бизнесмена, каким и является. Ни один из них не одет в повседневную одежду, все в дизайнерских темно-синих костюмах, застегнутых рубашках и галстуках в тон. То, как он двигается в нем, похоже на вторую кожу, хотя можно сказать, что Вито и Энцо предпочли бы носить что-то другое. По крайней мере, я могу это сказать.

— Расскажи мне план, Stellina. — Маттео приподнимает бровь, ожидая моего ответа, как раз в тот момент, когда внедорожник трогается с места.

Только не это снова. Он, должно быть, задавал мне один и тот же вопрос раз пятнадцать с тех пор, как мы все обсудили в самолете.

— Ты уже знаешь план, Маттео, ты его придумал. Я не буду повторять это снова. — Я тоже бросаю на него вызывающий взгляд, но он не дрогнул под моим пристальным взглядом.

— Я знаю, что это так, но я хочу подтвердить, что ты знаешь план так хорошо, как утверждаешь. Чем больше ты это повторяешь, тем больше запоминаешь.

Драматично закатив глаза, я складываю руки на груди, прежде чем откинуть голову назад, закрыв глаза, и повторяю ему план слово в слово.

— Мы собираемся отправиться прямо на ваш склад здесь, в Нью-Йорке, где вы храните свое оружие для отправки и торговли. После того, как мы встретимся с вашими людьми там и уточним все мельчайшие детали, мы отправимся в отель. Должна добавить, что при этом мы будем оставаться вне поля зрения. Итак, обходные пути по закоулкам, длинные маршруты и все остальное, чтобы русские не знали, что мы здесь. Что станет еще лучше, когда мы заявимся в их ночной клуб сегодня вечером и начнем ответные действия.

С каждым словом, слетающим с моих губ, высота моего голоса становится все выше и выше, на губах появляется ухмылка, когда я открываю глаза и снова смотрю на Маттео.

Его голова слегка наклонена влево, что каким-то образом умудряется подчеркнуть глубину шрама с правой стороны рта. — Ты всегда так взволнована? — спрашивает он.

— Всегда. — Я подмигиваю в его сторону, когда он недоверчиво качает головой, в то время как Вито и Энцо хихикают по обе стороны от меня.

Затем мы в тишине объезжаем окраины Нью-Йорка. Я готова закончить встречу. Я готова привести себя в порядок в отеле, но больше всего я готова к тому, что на моих руках будет немного русской крови.

Я осторожно кладу голову на плечо Энцо, наблюдая за тем, как мир проносится за окном, когда Вито кладет руку мне на бедро, а Маттео вытягивает ноги, так что они переплетаются с моими.

Может быть, к чему я больше всего готова, так это к тому, чтобы они все трое были наедине со мной без каких-либо помех, но, думаю, с этим придется подождать, машина останавливается у большого складского здания.

Это не скромное, заброшенное или даже отдаленно не уродливое здание, которое могло бы показаться незначительным. Нет, оно выглядит совершенно новым. Свежие серые стены покрывают все помещение, а единственный вход - блестящие стальные двери.

На небольшой прилегающей стоянке припарковано около дюжины машин, что указывает на то, что их люди уже здесь. Надеюсь, все закончится быстрее, чем я ожидала, и это похоже на победу.

Энцо выходит из внедорожника первым, поворачивается на месте и протягивает мне руку, чем заслужил насмешку и закатывание глаз от своих братьев, но я, тем не менее, беру ее. Позволяя ему прижать меня к своей груди, он закидывает мои руки себе на плечи и хватает за талию, прежде чем развернуть нас и поставить мои ноги на землю.

Я смотрю на него с усмешкой, одержимая этой его стороной, когда он наклоняется и с легкостью целует меня в уголок рта. — Отпусти ее, придурок, у нас есть работа, которую нужно делать, и мы не можем отвлекаться или показывать слабость, кто бы ни был рядом, — ворчит Вито, проходя мимо нас, но останавливается в нескольких футах впереди, ожидая, пока мы вчетвером войдем вместе.

Отступая на шаг, я провожу пальцами по запасной паре леггинсов, которые взяла с собой, глядя в землю, делаю глубокий вдох и сосредотачиваюсь. Вито прав, сейчас не время для всего этого, как бы сильно я этого ни хотела.

Дверца внедорожника закрывается, и это привлекает мое внимание к Маттео, который поправляет свой блейзер и смотрит в сторону двери.

— Должны ли мы? — Его слова лишены эмоций и почти отрывисты, когда он кивает в сторону склада.

Я на мгновение замолкаю, мои брови хмурятся, когда я чувствую, как волосы на затылке встают дыбом.

— Что-то здесь не так, — выдыхаю я, не задумываясь, и смотрю на здание передо мной. Здание, в котором я никогда раньше не была, даже не подозревала о его существовании, но у меня такое чувство, что не все так, как должно быть.

— Что ты имеешь в виду?

Вопрос исходит от Вито, но когда я перевожу на него взгляд, я изо всех сил пытаюсь найти правильный способ описать это. Поэтому вместо этого я объясняю, что чувствует мое тело.

— Я не знаю, я просто знаю, что мой позвоночник чертовски жесткий, и я понятия не имею почему, но для меня это не норма. Мои инстинкты сработали. — Я поджимаю губы, согнув пальцы по бокам, и снова смотрю на здание.

Каждое окно затемнено, не позволяя заглянуть внутрь, что отлично подходит в целях безопасности, но никак не помогает мне прямо сейчас, когда я одна снаружи.

—Все хорошо, Bella, просто...

Я машу рукой, останавливая его от завершения того, что он собирается сказать, чтобы успокоить меня, прежде чем пройти мимо них. — Я не знаю, что это, и я действительно не хочу заходить внутрь, но другого выхода нет. Итак... все, заходите внутрь... сейчас же. Я не теряю ни секунды, чтобы обернуться и проверить, следуют ли они за мной, вместо этого я продолжаю ставить одну ногу перед другой, пока моя рука не обхватывает дверную ручку.

Их присутствие заметно позади меня, мое тело осознает их местонахождение, даже не глядя, но их тени также вырисовываются надо мной в лучах вечернего солнца, подтверждая, что они рядом со мной.

Мы шагаем в полной тишине, когда вчетвером переступаем порог. Оказавшись внутри, Вито берет у меня ручку и тихо закрывает дверь за нами, когда нас встречает темный вестибюль.

Я почти ничего не вижу, кроме мерцания камеры слежения в верхнем левом углу комнаты и намека на свет, просачивающийся из-под двери прямо передо мной. В то время как две другие двери не дают ни малейшего представления о том, что находится по другую сторону.

— Сколько человек должно быть здесь? — Спрашиваю я, проводя языком по нижней губе и сосредотачиваясь на своем слухе.

— Если быть точным, сорок шесть, — отвечает Маттео так же тихо, как я спросила, заставляя меня покачать головой, хотя никто из них меня не видит.

— Здесь слишком тихо для сорока шести человек, ожидающих нашего прибытия, Маттео. — Адреналин бурлит в моем теле.

Ни один из них не дает мне словесного ответа, вместо этого я слышу характерный звук того, как каждый из них вытаскивает оружие, и я делаю то же самое, доставая то, что Вито дал мне ранее.

— Вито, бери инициативу на себя, — бормочет Маттео, отдавая приказы негромко и прямо по существу. — Энцо, прикрой нам спины. Рен, останься со мной.

Я киваю, полностью осознавая, что он, блядь, меня не видит, и делаю два шага вперед, пытаясь двигаться вместе с ним, несмотря на то, что не могу видеть. Я могу постоять за себя в подобных ситуациях, поэтому оставаться с ним не было бы моим обычным поступком, но это неплохой план, поэтому я без колебаний делаю, как он просит.

Прищурившись, я вижу очертания точеной челюсти Вито, когда он подходит прямо к двери, сквозь которую пробивается свет. Но через пару вдохов я хмурюсь, замечая, что свет тускнеет. Не потому, что он был выключен или что-то в этом роде, а потому, что что-то просачивается через щель под дверью.

— Подожди, — шепчу я, делая последние несколько шагов, чтобы остановиться рядом с ним. Я присаживаюсь на корточки, оценивая, что бы это ни было, черт возьми, и провожу пальцем по верхушке. Кончики моих пальцев окрашены в красный цвет, единственный вид красного, который бывает от кое-чего конкретного, и только от одной вещи.

Кровь.

Челюсть Вито сжимается от ярости, когда он видит покраснение на моей коже, прежде чем оглянуться через плечо на своих братьев. Они, должно быть, ведут безмолвный разговор между собой, потому что к тому времени, как я поднимаюсь на ноги, Вито отдает мне новый набор приказов.