17

ЭНЦО

— Выдвигаемся, — приказывает Маттео, поднимаясь со своего места. Какой бы ни была ситуация, судя по выражению лица Тето, она выглядит не очень хорошо. Если Торрес, наш заместитель, прислал его сюда, дела не могут быть хорошими.

Мой желудок урчит, ненавидя, что нас прерывают, прежде чем я успеваю съесть хоть кусочек того, что готовит Нонна. Но, несмотря на свое разочарование, я следую примеру Маттео, как и Вито, в то время как Рен машет рукой, останавливая нас.

— Я пойду с вами. — Ее слова заставляют мои брови удивленно приподняться, но любой ответ, который у меня может быть, пресекается Маттео, когда он проносится мимо нее и направляется к двери.

— Да пошла ты! — ворчит он, но, похоже, это ее не разубеждает.

— Но...

— Нет. — На этот раз отказ исходит от Вито, когда он неторопливо проходит мимо нее, и она хлопает руками по бокам, как капризный ребенок. Черт, она слишком веселая и гораздо более очаровательная, чем она даже думает. За всеми ее стенами и гневом, который она проецирует, чтобы помешать кому-либо приблизиться, скрывается потерянная душа, пойманная в ловушку тем, что преследует ее.

У меня есть подозрение, что это связано с ее отцом, но не мне судить. Я просто наблюдаю и исследую, и я не могу отрицать тот факт, что я узнаю о ней гораздо больше из тех небольших взаимодействий, которые мы продолжаем иметь, чем я думал.

Нутром я знаю, что она права, у нас не слишком хорошо получается держать ее в плену, но это немного сложно, когда она решила пойти с нами.

Оказавшись рядом с ней, я подмигиваю ей, заставляя ее сердито посмотреть на меня, когда я подхожу к Нонне, чтобы поцеловать ее в лоб, прежде чем умчаться оттуда.

Я всего на несколько шагов отстаю от остальных, когда Торрес объясняет ситуацию. — Люди, управляющие ночным клубом, позвонили в экстренном порядке, потому что там произошел взлом, и единственное слово, которое я разобрал из сообщения, было то, что это были русские.

Черт.

Они нами недовольны, и это бесит меня еще больше, потому что эти ублюдки думают, что мир вращается вокруг них. Мы ушли не из-за них, мы ушли из-за нее, но они никогда нам не поверят, пока мы не скажем им, кто она такая. От одной только мысли об этом у меня скручивает живот, и я знаю, что это не выход из сложившейся ситуации.

Несмотря на это, они уже нанесли удар по нашему грузу, приняв меры, прежде чем задавать вопросы, и пути назад нет.

— Ты хочешь, чтобы я поехал в темную? — Спрашиваю я, шагая рядом с Вито, когда мы входим в парадную дверь, мой взгляд прикован к Маттео, когда он кивает. Снаружи припаркованы три внедорожника, готовые к отправке, и, не говоря больше ни слова, Маттео, Вито, Торрес и мужчины, ожидающие снаружи, начинают забираться внутрь. Я, однако, обхожу дом слева, где находится наш гараж.

Дверца выкатываемого внедорожника уже открыта, и на моем лице появляется ухмылка, когда я замечаю свой матово-черный "Ducati", припаркованный в дальнем углу. Мощность в двести тридцать семь лошадиных сил в сочетании со ста одиннадцатью ньютон-метрами крутящего момента - моя новая любимая игрушка. Дайте любой предлог забраться на него, и я готов к этому.

Схватив свой шлем с крючка рядом с ним, я, не теряя времени, перекидываю ногу через сиденье и забираюсь на него. Я не могу представить, как я выгляжу в своем полном костюме на заднем сиденье спортивного байка, но мне наплевать. Заводя двигатель и поднимая подножку, я чувствую, как вибрирую от волнения, несмотря на проблемы, с которыми мы столкнемся.

Я выкатываю байк из гаража, чтобы найти ожидающие внедорожники, но как только они видят, что я приближаюсь, они трогаются с места, и я мчусь по каменной дорожке позади них. Как только мы подъезжаем к главным воротам собственности, они поворачивают налево, а я направо.

Не имея перед собой ничего, кроме ясной открытой дороги, я мчусь по ней. Расположение на холмах означает, что извилистые дороги окружены деревьями и природой, и это только усиливает атмосферу беззаботности, которая окутывает меня, когда ветер касается моего тела.

Мои мысли возвращаются к Рен. Эта чертова женщина запудрила мне мозги. Я хочу ее. Я хотел ее с той самой первой ночи, когда мы увидели ее в секс-клубе и поверили, что ее зовут Ава, и даже после последовавших откровений меня все еще тянет к ней.

Я как мотылек на пламя, и я не боюсь обжечься.

Но что это говорит обо мне? Де Лука никому не позволяет выбивать почву у себя из-под ног. Мы приводим их в пример. Так кем же это делает меня, когда она все еще дышит, спит в моем доме и ест еду за моим гребаным столом?

Такой. Пиздец.

Качая головой, я сосредотачиваюсь на текущей задаче и на том, чего, по мнению русских, они собираются добиться в нашем ночном клубе в центре города. "У Луки" был основой нашего бизнеса столько, сколько я себя помню. Любимое место моего отца всегда называлось его штаб-квартирой, потому что он любил развлекать тех, с кем вел бизнес, там, в VIP-зоне.

Когда проселочные дороги превращаются в оживленные, я отбрасываю все мысли, кроме тех, которые важны для бизнеса. Несмотря на то, что я сижу на байке и испытываю эйфорию от езды на нем, я подавляю все это, становясь оболочкой того человека, которым я являюсь, поскольку мой разум должен представляет себе только врагов.

Поворачивая направо, я вижу впереди ночной клуб. Я думаю, что когда-то это был отдельно стоящий склад, вероятно, поэтому моего отца так тянуло к нему. Никто не слышит выстрелов, некому жаловаться на шум, и все же это горячая точка, доступ к которой хотят получить все.

Костяшки моих пальцев сжимаются на руле, а позвоночник напрягается. Три внедорожника останавливаются перед зданием, пока я притормаживаю и объезжаю его сзади.

Тот, кто ступил на нашу собственность и устроил переполох, чертовски пожалеет об этом. Потому что мы уравновешенны, хорошо собраны и одеты в костюмы. Более того, другие могут видеть в нас легкую мишень, но от этого уничтожать их становится только веселее.

Под нашими дизайнерскими костюмами и начищенной обувью скрываются стальные кости, ожесточенные сердца и бездушные мужчины. Жаль, что они видят это лишь мельком, на короткое мгновение, прежде чем мы обрываем их жизни.

С тыльной стороны здания металлическое ограждение действует как дополнительный уровень безопасности, запертое с помощью высокотехнологичной системы, которую я открываю брелком на ключах, направляясь к воротам. В ту секунду, когда я оказываюсь внутри и нажимаю на подножку своего байка, ворота снова закрываются.

Вешаю шлем на ручку, поправляю блейзер и провожу пальцами по волосам, прежде чем проверить оружие. У меня всегда есть пистолет на бедре и лезвие у лодыжки, и ощущение их обоих помогает мне немного расслабиться, когда мои плечи расправляются.

Я оглядываюсь по сторонам, убеждаясь, что мой Ducati идеально расположен перед камерами наблюдения, которые мы установили, прежде чем направиться к металлической двери запасного выхода. Вытаскивая ключ из кармана, я поворачиваю замок и слегка приоткрываю ее, прислушиваясь к любому шуму с другой стороны. Когда я ничего не слышу, я приоткрываю ее еще больше, чтобы проскользнуть внутрь, прежде чем тихо закрыть за собой. Я делаю сознательное усилие, чтобы впускать как можно меньше света, моя ладонь лежит на пистолете, пока я осматриваю темный коридор.

Удостоверяясь, что я один, я направляюсь прямо к двери, которая, как я знаю, ведет в главную часть ночного клуба. В двери есть небольшая стеклянная панель, позволяющая мне заглянуть в комнату, но с этого ракурса я никого не вижу.

Я выглядываю в окно, чтобы убедиться, что внизу никого нет, и хотя я никого не вижу, я слышу голоса. Уверенный, что их нет рядом со мной, я поворачиваю дверную ручку и бесшумно проскальзываю в небольшое отверстие, которое я сам для себя создал, прежде чем прижаться спиной к стене справа от меня.

Чертовски странно видеть ночной клуб днем без того, чтобы он был битком набит движущимися и толкающимися людьми. Обычно людям, наслаждающимся шумом и алкоголя, струящегося по их венам, негде двигаться, но, к счастью, прямо сейчас здесь никого нет, а это значит, что если и будут жертвы, то не совсем невинные. Также помогает то, что постоянного ди-джея здесь тоже нет, так что я могу понять, что происходит.

Лестница, ведущая в VIP-секцию, с право от меня, и я могу сказать, что именно оттуда доносится приглушенный разговор. Я напрягаю слух, сосредоточивая на них все свое внимание в надежде услышать, что они на самом деле говорят, но у меня ничего не получается.

Черт.

Медленно продвигаясь вдоль края стены, я останавливаюсь, когда оказываюсь под лестницей, где еще одна дверь ведет обратно в тень здания, и, не теряя времени, проскальзываю в нее. Уверенный, что здесь никого нет, я бегу в конец зала, прежде чем нахожу отдельные металлические ступеньки, которые также ведут в VIP-зону из-за стойки бара.

Я точно знаю, куда ступить на лестнице, чтобы свести производимый мной шум к минимуму, и, добравшись до верха, я вообще останавливаюсь, когда слышу голос моего брата, эхом доносящийся с другой стороны двери, которая находится передо мной.

— Ури, объясни, что ты делаешь на нашей территории. — В его голосе нет никаких эмоций, но мрачного тона достаточно, чтобы заставить взрослого мужчину вздрогнуть. Он не в том настроении, чтобы с ним трахались, никто из нас не в настроении, но мы были бы очень признательны за объяснение его приезда. Я хотел бы знать, почему этот ублюдок вообще находится в нашей стране, не говоря уже конкретно здесь, но Маттео всегда сразу переходит к делу.

Окошко в этой двери представляет собой небольшой квадрат, расположенный под идеальным углом, чтобы я мог ясно видеть, что там происходит.