РЕН

Я подставляю руки под кран, позволяя мыльной пене стекать с рук, прежде чем вытереть их полотенцем и потянуться за резинкой для волос. Убирая верхнюю половину волос с лица, я закрепляю их на месте и смотрю на свое отражение в зеркале над туалетным столиком. Половина волос поднята, половина опущена. У меня такое чувство, что Нонна собирается вовлечь меня, когда я приду на кухню, и я готова отвлечься.

Выйдя из ванной, я закрываю за собой дверь спальни, прежде чем направиться на кухню, где Нонна уже стоит у стойки с набором ингредиентов. Когда она слышит мои шаги, она поднимает голову, чтобы посмотреть в мою сторону, ее лицо тут же расплывается в улыбке, и мои плечи тут же опускаются.

Я не знаю, как ей это удается, и иногда меня немного беспокоит, что она способна вот так влиять на меня. Однако сейчас я готова принять это.

— Как так получилось, что я ухожу на два часа, Bella, а ты способна поднимать такой шум? — Ее улыбка растягивается еще шире, когда она игриво подмигивает мне.

Останавливаясь рядом с ней, я беру фартук из ее протянутой руки и повязываю его вокруг талии, отвечая: — Я вышла на пробежку по территории. Я и не предполагала, что вызову такой ажиотаж.

— О, Тето нравится думать, что он важнее, чем есть на самом деле. Ты только что дала ему прекрасную возможность напрячь свои слабые мускулы и попасть в "хороший список" братьев. Хотя, похоже, это не слишком хорошо сработало в его пользу.

Я понимающе хмыкаю, пока она раскладывает передо мной перец, лук, цуккини и морковь. Она кивает на нож, лежащий рядом с ними, намекая, чтобы я взяла его и начала нарезать овощи, что я и делаю, не говоря ни слова.

Сначала я беру цуккини, нарезаю их вдоль, а затем быстро нарезаю кубиками с точностью, добиться которой можно только с помощью идеально заточенного лезвия. Неплохо. Я могла бы оставить его себе. Крутя кончик лезвия на разделочной доске, я тянусь за следующим, прежде чем краем глаза взглянуть на Нонну.

— Это правда, что ты сказала раньше? Что Вито знал, где я была и что делала?

Она не отрывает взгляда от чеснока, который режет, но отвечает мне коротким. — Угу.

Ни больше, ни меньше, никакого смысла в объяснении, и я настаиваю на большем. — Как?

На этот раз она делает паузу, наклоняет голову и пристально смотрит на меня. Это единственный ответ, который я собираюсь получить, я знаю это. Она продолжает смотреть на меня сверху вниз, пока я не сдаюсь, вздыхая, когда качаю головой и снова сосредотачиваюсь на текущей задаче.

Я перехожу от цуккини к моркови, а затем приступаю к перцу и луку. Только когда я нарезаю лук мелкими кубиками, Нонна откашливается.

— Ты хорошо обращаешься с ножом, — заявляет она, заставляя меня слегка усмехнуться в ответ.

— Меня этому учили. — Над нами повисает тишина, хотя и не неловкая. Нет смысла скрывать, кто я такая, и я всего лишь констатирую правду; я хорошо владею ножом, потому что меня этому научили. Точно так же, как я владею любым другим оружием, которое вы только можете придумать.

Хранилище моей семьи в Академии Физерстоун заполнено оружием всех видов. Пистолеты, нунчаки, черт возьми, я совершенно уверена, что на настенной полке так-же есть ракетница.

— На что это было похоже? — Вопрос Нонны на секунду застает меня врасплох, когда она отрывает меня от моих мыслей. Я бросаю на нее взгляд краем глаза, но она сосредоточена на мясе, которое нарезает кубиками.

— На что, что было похоже?

Я не пропускаю то, как она закатывает глаза, глядя на меня, качая головой с намеком на усмешку на губах. — От тебя одни неприятности.

Улыбка трогает уголок моего рта, когда я со вздохом прижимаю свободную руку к груди. — Я? Никогда. — Нонна хихикает, когда я прочищаю горло и снова опускаю руку к луковице. — Я знаю, что это так, но я также не знаю, насколько тебе все известно, так что этот разговор придется вести тебе.

Нонна поворачивается, чтобы посмотреть мне в глаза, и я не уверена, что в ее взгляде мелькает доля гордости, но она быстро моргает, и она исчезает. — Хорошо, тогда на что было похоже попасть в настоящую академию для преступников? Я видела тренировки мафии, но ты действительно ходила в академию и обучалась этому?

Чувство облегчения захлестывает меня, когда я делаю небольшой вдох. Я волновалась, что мы можем перейти к более сложным темам, но с этим... с этим я справлюсь.

Сосредоточившись на работе с ножом, я чувствую, как натянутая улыбка трогает мои губы, прежде чем ответить. — Нонна, я тренировалась задолго до академии. Черт, это была более информативная и контролируемая среда, если уж на то пошло, — признаю я, пожимая плечами. — Я так-же училась в Физерстоун Хай, но это было почти безопасным убежищем среди сумасшедших, которыми я была окружена. У моего отца были планы на меня еще до моего рождения. Мне предстояло сыграть определенную роль, и я ее сыграла.

Я чувствую, что Нонна оценивающе смотрит на меня, но не поворачиваюсь, чтобы посмотреть на нее. Я не знаю, что я могу увидеть в ее глазах, и я не готова это выяснить. Через некоторое время Нонна прочищает горло, и я краем глаза замечаю, как она упирается руками в столешницу.

— Для меня это просто безумие. Мальчики… Их тоже тренировали с юных лет. Сразу узнав все тонкости работы семьи Де Лука, кроме их сестры.… ее держали как можно дальше от всего этого. Как и всех женщин. — Мои брови удивленно приподнимаются при упоминании сестры.

— У них есть сестра?

Я обращаю свое внимание на Нонну как раз вовремя, чтобы увидеть, как она снова качает головой. — Конечно, это то, что тебя заинтересовало из этого всего.

Я верчу рукоятку ножа в руке. — А чего ты ожидала? Я выросла, учась убивать, выживать и безраздельно властвовать над всеми вокруг. Это не естественное развитие. Не все мы делаем первый вдох в жизни и знаем, как это делать. Нас этому учат. Просто так случилось, что я выросла в мире, где на женщин давили так же сильно. Такая обыденная вещь, как наличие сестры, о которой я не знала, гораздо более информативна, чем испытания и ситуации, через которые пришлось пройти братьям Де Лука. Они не были бы теми людьми, за которых их так высоко ценят, если бы у них не было тяжелого опыта. Это все в порядке вещей.

Брови Нонны слегка приподнимаются, и я чувствую, как между нами закипает жалость, но момент прерывает звук глубокого хриплого голоса.

— Что тебе известно об этом курсе?

Мое сердцебиение учащается из-за того, что меня прерывают, и я начинаю действовать, прежде чем успеваю передумать. Мои бедра смещаются влево, принимая лучшую стойку, когда моя рука на долю секунды сжимается вокруг рукояти ножа, прежде чем я подбрасываю его в воздух. Только когда кончик лезвия вонзается в стену рядом с открытой дверью, я, наконец, обращаю внимание на причину своего удивления.

Вито.

Его руки засунуты в карманы, одна бровь приподнята, когда он медленно переводит взгляд на рукоятку ножа, торчащую из стены. — Ты промахнулась.

Я вытираю руки о передник и качаю головой. — Я попала точно туда, куда целилась. Если бы была реальная угроза я бы ее устранила.

— Что за угроза? — Следующий голос принадлежит Энцо, когда он останавливается рядом со своим братом, но ему требуется всего несколько секунд, чтобы понять, что привлекло внимание Вито.

Не теряя ни секунды, Энцо хватает нож и вытаскивает лезвие из стены. Он делает целенаправленно медленные и рассчитанные шаги ко мне, прежде чем предложить мне рукоятку ножа. Я беру его, кладя повседневную кухонную утварь на столешницу, прежде чем ответить ему.

— Угроза может быть связана со многими вещами. Подкрасдца к нам, пока мы разговариваем, выслеживать меня, пока я бегаю. Я уверена, что могу придумать что-нибудь еще, если хочешь. — Я склоняю голову набок, ожидая, что кто-нибудь из них ответит, и первым издает звук Энцо.

С легким смешком он грозит мне пальцем и отступает к обеденному столу. — Я не помню, чтобы слышал от тебя о том, что тебя держат здесь против твоей воли как пленницу. Не хочешь ли это еще добавить?

Вито тоже идет за своим братом, и как только они оба усаживаются, я морщу лицо и качаю головой. — Нет, я в порядке. Пока я еще дышу, все не так уж плохо.

Вернувшись в Нью-Йорк, я сказала им, что не буду убегать, и я имела в виду именно это. Я что-то почувствовала перед той встречей, и сейчас меня тянет к ним. С моей стороны это не изменилось, независимо от того, насколько сильно они могут чувствовать себя преданными.

Прежде чем Энцо или Вито отвечают, Нонна со смехом хлопает в ладоши рядом со мной. — Я люблю эту девушку. Представьте ее и Валентину вместе?

Глаза Энцо на мгновение расширяются от притворного ужаса, прежде чем он качает головой. — Не внушай мне этого страха. — Его ответ, кажется, только заставляет ее смеяться еще больше, в то время как Вито смотрит прямо на меня.

Нонна, должно быть, чувствует, что я понятия не имею, о ком она говорит, потому что она подходит ближе, пихая меня бедром и ухмыляясь. — Валентина - их сестра.

Реакция Энцо меня до смешного заинтриговала. — Теперь я должна встретиться с ней, — заявляю я, как раз в тот момент, когда в комнату входит третий и последний брат гризли Де Лука.

Его хмурый взгляд застыл на месте, когда он уставился на меня, продолжая смотреть на Вито и Энцо. — Ты ни с кем не встретишься, — бросает он через плечо, прежде чем сесть и направить все свое внимание на своих братьев, как будто меня здесь нет. — У нас есть проблемы с русскими.

— Когда это было не так? — Вито хмыкает, скрещивая руки на груди, когда отрывает от меня взгляд и поворачивается к своему брату.

— Нет, не такие. — Тон Маттео говорит о том, что что-то не так. Пока Нонна берет ингредиенты с разделочной доски и начинает складывать их в сковороду, отвлекаясь, я оцениваю их троих.

— Можем мы хотя бы сначала поесть? Что бы там ни готовилось, оно уже вкусно пахнет, — умоляет Энцо, запах чеснока наполняет мои ноздри, когда Маттео качает головой, но прежде чем он успевает сказать брату хоть слово, вмешивается Нонна.