Глава 1

РОЗАЛИ

Виктору; 25. Розали; 17.

Я очень устала после всей этой учебы. Слава богу, все закончилось, и осталось только одно – день вручения дипломов.

Одетая в обтягивающие шорты и майку, я опускаюсь на кровать и надеваю наушники. Я слушаю свой любимый плейлист на повторе, лежа на животе и просматривая список, который составила.

Улыбка играет на моих губах. Бали. Португалия. Греция. Италия. Или, может быть, мне следует посетить Финляндию, Норвегию и Исландию. А есть еще Япония, Шотландия и Ирландия.

Черт возьми, трудно выбрать.

Я беру перерыв на год, прежде чем решить, что делать дальше, и пока планирую отправиться в путешествие по местам, о которых давно мечтала. Эта мысль одновременно волнует и пугает. Наконец-то я свободна от учебы и могу делать все, что захочу, но я понятия не имею, что ‘все’ влечет за собой.

Моя семья богата, поэтому мне нет необходимости работать. Я могу вести жизнь светской львицы, заниматься благотворительностью или же могу учиться дальше. Уф. Вычеркни последнее. Я не хочу думать ни о чем, связанном со школой и учебой, в течение длительного времени.

Под музыку, гремящую в моих ушах, мои мысли уносятся к песчаным пляжам, вечеринкам на всю ночь и позднему сну.

Средиземное море. Замки. Водопады.

Это будет пот...

Наушник выдергивают из моего уха, и я мгновенно хмурюсь.

— Что за черт? — Я оглядываюсь через плечо, и моя способность что-либо понимать растворяется в воздухе.

Я пристально смотрю на мужчину.

Раздается звук выстрела.

О, Боже. В моей спальне незнакомый мужчина.

За долю секунды я осматриваю все его черты.

Его темно-каштановые волосы. Его черные, как ночь, глаза. Сильная челюсть, которая выглядит так, будто высечена из камня.

Он высокий. Чертовски высокий. Его тело мускулистое. Не громоздкое, но крепкое, с накачанным прессом из шести кубиков под черной водолазкой, которая облегает его грудь, как вторая кожа.

Он абсурдно горяч, излучает атмосферу плохого парня, которая заставила бы большинство девочек в школе в мгновение ока снять трусики.

Но в этой ситуации нет ничего горячего или мечтательного.

Тревога пронзает меня, и, прежде чем мои чувства вновь нахлынут на меня, а паника начнет преследовать меня по пятам, до меня доходит – его глаза полны жестокости. Его поза готова к действию. В правой руке он держит пистолет.

Святое. Долбанное. Дерьмо.

Слишком медленно страх растекается по моим венам, затем, с адской скоростью, паника охватывает меня с такой силой, что я падаю с кровати.

Дыхание мгновенно срывается с моих губ, когда я вскакиваю на ноги. Мое сердце яростно колотится о грудную клетку, словно подстегивая меня двигаться быстрее.

Я бросаюсь в направлении двери, но не успеваю, поскольку сильная рука обхватывает меня за талию, и меня подбрасывает в воздух. Моя спина ударяется о его твердую грудь, и ощущение силы в его теле, которое легко удерживает мое в плену, вырывает из меня крик ужаса.

Горячий воздух ударяет мне в ухо, посылая дрожь по каждому дюйму моей обнаженной кожи.

— Делай, как я говорю, и ты выберешься отсюда живой.

Ч-ч-что?

Мои губы приоткрываются, когда легкие жадно втягивают резкий вдох, в то время как мои глаза расширяются.

Режим выживания бурлит в моих венах, случайные выстрелы звучат вдалеке, жар от его тела слишком невыносим. Кажется, что он может поджечь меня.

Я пытаюсь вырываться из его хватки, но из-за этого его рука сжимается вокруг моего живота до боли. Как человек, одержимый демоном, я изо всех сил стараюсь освободиться. Мое тело извивается и выворачивается. Мои ногти впиваются в его руку.

Мое дыхание – не более чем обжигающие вздохи, мое сердце гулко трепещет в груди.

Одним и слишком легким движением он швыряет меня на толстый плюшевый ковер. Воздух со свистом вырывается из моих легких, сопровождаемый паническим писком. Мощным захватом его пальцы обвиваются вокруг моего горла, и ледяной металл его пистолета прижимается к моему лбу. Его мускулистые ноги обхватывают меня, а верхняя часть тела напряжена и готова к атаке.

Подобно порывам разрушительного ветра, ужас обрушивается на меня.

Мои руки сжимают его запястья, отчаянный крик вырывается из моей груди.

— Успокойся, блять, — резко огрызается он, тембр его голоса глубокий и угрожающий, не обещающий ничего, кроме боли и смерти.

Мое дыхание яростно срывается с губ, а широко раскрытые глаза впиваются в его пугающе темные и безжалостные.

— О-отпустите м-меня, — умоляю я, мой голос пропитан ужасом. — П-пожалуйста.

Он делает глубокий вдох, прежде чем повторить:

— Успокойся. Просто делай, как я говорю, и ты выберешься отсюда живой.

Откуда выберусь?

Мое тело так напряжено, что мышцы кричат в знак протеста. Мой голос звучит так же уязвимо, как я себя сейчас чувствую.

— Что происходит?

Он медленно наклоняет голову влево, его глаза прикованы к моему лицу. То, как он смотрит на меня, заставляет мой ужас увеличиться в десять раз.

Черт. Черт. Черт.

Его хватка на моем горле ослабевает, пока это не становится похоже на ласку, затем он говорит:

— Я собираюсь тебя отпустить. Не пытайся убежать.

Черта с два, размечтался.

Я неуверенно киваю, чтобы он отвалил от меня.

Без особых усилий мужчина, который выглядит лет на двадцать пять, поднимается на ноги. Пистолет больше не направлен в мою сторону, когда он хватает меня за руку и поднимает на ноги.

Мой язык высовывается, чтобы смочить пересохшие губы, мой взгляд мечется между эркерным окном, где я провела много ночей, читая свои любимые книги, и дверью.

Как раз в этот момент в дверях появляется другой мужчина. Он выглядит немного старше моего похитителя, но такой же опасный и хорошо вооруженный.

Черт. Трудно отбиться от одного ... но от двух?

Когда первая волна шока начинает спадать, становится ясно, что на нас напали.

Я не только что родилась. Я знаю, чем моя семья зарабатывает на жизнь. Мой дедушка был членом Коза Ностры. Или, по крайней мере, был им до тех пор, пока мой отец не погиб в автокатастрофе, и мы не переехали в Чикаго, а затем в Канаду. Шесть лет назад вся моя жизнь изменилась, когда я потеряла своего отца, и была вынуждена попрощаться с Алиссой, единственной подругой, которая у меня была. За время переезда из Чикаго в Канаду мне так и не удалось завести настоящих друзей, и я потеряла контакт с Алиссой.

Я всегда знала о мафии, но никогда не принимала непосредственного участия в их делах, так что это просто ужасает.

Я не знаю, что делать.

Слушаться ли мне и надеяться, что я выйду из этого нападения живой, или сопротивляться и пытаться убежать?

Где мои дедушка и дядя Рикко?

Наверняка, они сопротивляются? Может быть, кто-то из них придет, чтобы спасти меня. Или один из многочисленных охранников, работающих на нашу семью.

Эта мысль возвращает надежду в мое сердце.

— О, черт, — бормочет мужчина у двери, как будто я – самое большое недоразумение в его жизни. — Что, черт возьми, мы будем с ней делать?

— Я с ней разберусь, — говорит мужчина, хватающий меня за руку, его тон не оставляет места для споров.

Без каких-либо объяснений, что, черт возьми, происходит, меня вытаскивают из моей спальни и тащат по коридору и вниз по лестнице. Я спотыкаюсь на полпути, единственное, что удерживает меня от падения, – безжалостная хватка на моей руке.

В ту секунду, когда мы останавливаемся, я начинаю бороться, чтобы высвободить руку. Мой похититель отпускает меня, но прежде чем я успеваю метнуться в сторону, его рука обхватывает мою шею, и моя спина прижимается вплотную к его груди.

— Не прикасайся к ней, блять! Она не имеет к этому никакого отношения, — слышу я крик дедушки. Это отвлекает мое внимание от похитителя, и я вижу дедушку на коленях посреди гостиной.

Другой мужчина пинает дедушку в живот, рыча:

— Но ты, блять, пытался убить моих жену и сестру?

О, Иисус.

Ледяной металл пистолета прижимается к моему виску, заставляя замереть каждый мускул в моем теле.

Мы все умрем.

Черт.

Я не хочу умирать.

— Как тебя зовут, малышка? — спрашивает мой похититель, его тон пронизан угрозами, которые вселяют в меня еще больший ужас.

Я разрываюсь между желанием припасть к его ногам, умоляя пощадить меня и сопротивляться изо всех сил, которые у меня еще есть.

Эти люди безжалостны. Ты должна бороться.

Я стискиваю зубы и, не желая показывать, насколько напугана, выдавливаю:

— Розали.

Меня назвали в честь моей матери, которая умерла, рожая меня.

Мой похититель трется щекой о непослушные пряди волос, падающие на мое лицо и плечи, затем делает глубокий вдох.

Боже правый.

Черт.

Мои мышцы напрягаются еще сильнее, пальцы впиваются в ткань, прикрывающую предплечье, обернутое вокруг моей шеи.

— Хм. Маленькая Роза. Ты пахнешь аппетитно.

Нет-нет-нет-нет.

Есть вещи похуже смерти, и впервые страх быть изнасилованной вспыхивает во мне подобно лесному пожару, разрушая скудную надежду и чувство безопасности, которые у меня остались.

Если ты не будешь бороться, ты не выживешь сегодня. Они сделают с тобой ужасные вещи, прежде чем убить.

Мои мышцы напрягаются, и моя челюсть крепко сжимается, когда я рычу:

— Пошел ты. — Я пытаюсь ударить его затылком по носу в надежде освободиться, но он легко уклоняется от меня, издавая веселый смешок.

Мои ногти глубже впиваются в его предплечье, и я отчетливо осознаю, что на мне обтягивающие шорты и майка, обнажающая живот. Без лифчика. Без обуви. С таким же успехом я могла бы стоять в нижнем белье перед всеми этими мужчинами.

Я надеваю этот наряд, только когда уединяюсь в своей спальне. Я всегда прикрывалась свитером большого размера, когда мне нужно было пойти на кухню перекусить.

Каждый дюйм меня дрожит от безжалостных волн ужаса, захлестывающих меня.

— Мне нужны полиэтиленовые пакеты, — говорит страшный человек, стоящий рядом с дедушкой.