Изменить стиль страницы

Глава 8

ВИКТОР

Я слышу шаги, и, переведя взгляд с мониторов на дверной проем, вижу, как в кабинет заходят папа и дядя Алексей. Они садятся в кресло и пристально смотрят на меня.

Вздыхая, я откидываюсь на спинку стула.

— Я закончил обсуждать эту тему.

— Мы просто хотим знать, уверен ли ты в этом, — говорит папа. — Три года – это долгий срок, чтобы заботиться о незнакомке.

— Я знаю. — Я перевожу взгляд с папы на дядю Алексея. — Но альтернатива – это не вариант.

— Отправь ее в Коза Ностру, — говорит дядя Алексей.

— Ты знаешь, что Манно не были в хороших отношениях с пятью правящими семьями Нью-Йорка. — Я глубоко вдыхаю, затем объясняю. — Я просто хочу дать ей безопасное пространство для исцеления. Когда ей исполнится двадцать один год, она станет более зрелой и сможет встретиться с миром лицом к лицу.

— Она красивая, — бормочет дядя Алексей и, как всегда, прямо спрашивает. — Она тебе интересна?

Да, были моменты, когда я чувствовал влечение к ней, но у меня нет намерения преследовать девушку. Она слишком сломлена.

— Ее внешность не имеет никакого отношения к моему решению помочь ей.

Дядя Алексей поднимает на меня бровь.

— Ну, раз ты так говоришь.

Качая головой, я усмехаюсь.

— Оставим эту тему. Я буду делать то, что лучше для Розали, пока она не будет готова уйти. — Я встречаюсь взглядом со своим дядей. — Тогда я разорву с ней все связи.

Уголок его рта приподнимается в ухмылке.

— Я поверю в это, когда увижу.

Постукивая пальцами по столу, я спрашиваю:

— Тетя Белла будет проблемой?

Мой дядя качает головой.

— Я поговорил с ней. Она знает, что ты опираешься на интересы девочки. — Он бросает на меня предупреждающий взгляд. — Просто убедись, что девушка не станет причиной ненужной драмы. Я не хочу, чтобы наши жизни разрушались из-за нее.

Я киваю.

— Обязательно.

Они смотрят на мониторы на стене, затем дядя Алексей фыркает.

— Господи, я старею. Я не знаю, что означает половина этого дерьма.

Ухмыляясь ему, я хихикаю:

— Я проверяю подпольную болтовню и информацию о важной цели, за которой слежу.

Когда дело доходит до чего-либо, связанного с технологиями и хакерством, я чертовски хорош. Я разработал пару приложений, позволяющих мне получать доступ ко всему, что может понадобиться для слежки за преступным миром.

Папа встает первым.

— Твоя мама зайдет позже, чтобы проведать девочку.

Я снова киваю.

— Розали не помешала бы женская компания, и, надеюсь, мама сможет предложить ей немного утешения.

Я провожаю своего отца и дядю во внутренний дворик и смотрю, как они возвращаются в свои дома.

Я разворачиваюсь и поднимаюсь по лестнице на второй этаж, чтобы проверить Розали. Она молчит уже несколько часов, и я хочу убедиться, что с ней все в порядке.

Ну, насколько это возможно в данных обстоятельствах.

Я как раз собираюсь постучать в дверь, когда она открывается. Розали вздрагивает, мгновенно делая шаг назад.

Мы мгновение смотрим друг на друга, прежде чем я спрашиваю:

— Ты голодна?

Она, должно быть, умирает с голоду. Кроме единственного кусочка запеканки, она ничего не ела с момента нападения.

Ее взгляд осторожно останавливается на мне, когда она кивает.

Я указываю в сторону коридора.

— Я приготовлю нам ранний ужин.

— Я могу сделать себе сэндвич.

Тяжело вздыхая, я даю ей знак идти. Розали продолжает оглядываться, когда я следую за ней в гостиную. Она останавливается на кухне, выглядя смущенной.

Я сажусь на остров и указываю на холодильник.

— Угощайся.

Пока она берет из холодильника помидоры и сыр, она все время смотрит на меня, явно нервничая, когда я рядом. Я смотрю, как она достает нож, и уголок моего рта приподнимается.

Она медленно отрезает ломтики от помидора. Ее тело напрягается, пальцы сжимаются вокруг ручки.

— На твоем месте я бы дважды подумал, — тихо бормочу я.

Она отрезает еще кусочек, и ее рука начинает дрожать. Напряжение волнами сходит с нее, ее губы приоткрываются, и ее язык нервно высовывается, чтобы смочить их.

В тот момент, когда она делает свой ход, я встаю. Когда она поднимает руку, я хватаю ее за запястье, и легким движением заставляю выронить нож. Звук удара ножа о кафель смешивается с ее разочарованным возгласом.

Я отпускаю ее и, делая шаг назад, громко усмехаюсь.

— Это самая дерьмовая атака, которую я когда-либо видел.

— Пошел ты, — бормочет она, ее щеки сильно горят.

Присев, я беру нож и и протягиваю ей боковую часть рукоятки.

— Давай попробуем еще раз. На этот раз притворись, что действительно хочешь меня убить.

Ее глаза устремляются к моим, тени страха танцуют в глубине ее радужек. Она осторожно берется за ручку.

Я отступаю назад и поднимаю руки в жесте капитуляции.

— Давай. Попробуй ударить меня ножом.

Ее взгляд мечется между моим лицом и грудью, ее тело так напряжено, что я беспокоюсь, как бы она не растянула мышцы.

Розали бросается вперед, и, желая придать ей уверенности, я замираю и двигаюсь только в последнюю секунду. Я снова хватаю ее за запястье, но на этот раз не выворачиваю его, чтобы вырвать нож из ее хватки. Вместо этого я дергаю ее на себя, и когда ее голова откидывается назад, я наклоняюсь. Наши лица в дюйме друг от друга, и я чувствую, как ее дыхание касается моих губ.

Блять, она потрясающе сногсшибательна.

Во мне вспыхивает влечение, заставляя меня слишком пристально смотреть на нее. Я замечаю золотистые искорки, прячущиеся между мягкими карими глазами. Ее носик-пуговка делает ее чертовски милой, а губы в форме сердечка так и просятся, чтобы их поцеловали.

Когда она пытается увеличить расстояние между нами, я обнимаю ее правой рукой, чтобы удержать на месте. Я смотрю ей в глаза, пока они не начинают гореть гневом.

— Теперь возьми свой гнев и используй его. Позволь ему сделать тебя сильнее, — приказываю я, мой тон слишком низкий и интимный.

Она дергается, пытаясь высвободить свою руку.

— Давай, маленькая Роза, — дразню я ее с ухмылкой. — Я почти не использую силу.

Она издает рычание, затем топает мне по ноге. Это вызывает у меня смех, но я отпускаю ее.

— Это не смешно! — кричит она, бросая в меня нож.

Лезвие вонзается сбоку в мою руку, прежде чем упасть на пол.

Глаза Розали расширились, как блюдца, ее тело застыло в шоке.

Я подношу руку к ране, и с моего пальца стекают капли крови. Восхищенно улыбаясь Розали, я киваю.

— Так намного лучше.

Черты ее лица напрягаются от недоверия.

— Я только что причинила тебе боль, а ты хвалишь меня за это? Ты с ума сошел?

Я качаю головой и встречаюсь с ней взглядом.

— Я чувствую облегчение. Благодаря тренировкам ты сможешь постоять за себя, когда уйдешь. Мне не придется беспокоиться о тебе, когда ты уедешь.

Ее брови сходятся вместе.

— Ты действительно собираешься меня отпустить?

Я беру нож и споласкиваю его, прежде чем продолжить готовить сэндвичи.

— Да, маленькая Роза. — Мои глаза перескакивают на нее. — Как только тебе исполнится двадцать один.

Когда я кладу ломтики сыра на хлеб, Розали говорит:

— У тебя идет кровь.

— Я знаю.

— Ты не собираешься обработать рану?

Я качаю головой.

— Я не собираюсь убирать за тобой. — Используя нож, я указываю на шкаф. — Ты найдешь аптечку первой помощи там.

— Я тебя и пальцем не трону, — ворчит она.

Я поднимаю бровь.

— Мне начинает казаться, что ты бросаешь мне вызов, лишь бы я тебя отшлепал. — Я кладу нож на стойку и подхожу ближе к ней. — Это то, чего ты хочешь, маленькая Роза?

Она делает неуверенный шаг назад, тряся головой так сильно, что пряди волос разлетаются по ее плечам.

Я протягиваю руку и хватаю ее сзади за шею. Рывком я заставляю ее тело врезаться в мое. Ее губы приоткрываются со вздохом, она хватается руками за мои бока, чтобы не потерять равновесие от резкого движения.

Понизив голос и придав словам соблазнительность, я говорю:

— Тебе не нужно испытывать мое терпение, чтобы привлечь мое внимание. Все, что тебе нужно сделать, это попросить.

Гнев борется с неуверенностью на ее лице, затем она шепчет:

— Отпусти.

Я опускаю голову и, наклоняясь ближе, позволяю своим губам коснуться ее раскрасневшейся щеки.

— Это действительно то, чего ты хочешь?

Ее дыхание становится тяжелым и быстрым, и на мгновение я чувствую, как ее хватка на моих боках усиливается. Из нее вырывается слово:

— Да.

Я отпускаю ее так быстро, что она отшатывается назад.

Я киваю в сторону шкафа.

— Возьми аптечку первой помощи и вытри беспорядок, который ты устроила на моей руке.

На этот раз она не спорит и быстро достает аптечку.

Пока я раскладываю сэндвичи по тарелкам, Розали разрывает антисептическую салфетку. Она хмуро смотрит на меня, когда подходит ближе и вытирает засыхающую кровь.

— Я бы хотела, чтобы нож попал тебе в шею, — бормочет она себе под нос.

Я одариваю ее игривой улыбкой.

— Всегда есть следующий раз.

Она раздраженно фыркает.

— Ты невыносим.

Я хихикаю, и пока Розали убирает салфетки и аптечку первой помощи, я выношу тарелки во внутренний дворик.

Когда она приходит во внутренний дворик, то не садится за стол из кованого железа, а берет свою тарелку и направляется обратно в дом.

С широкой улыбкой на лице мои зубы впиваются в сэндвич.

Для тебя еще есть надежда, маленькая Роза.