ГЛАВА ВОСЬМАЯ
Из подголовной книги Шимы Танико:
"Получив известие о восстании принца Мочихито, Хидейори сразу же повел блестящую когорту самураев Муратомо и Шима к гробнице Хачимана, бога войны и покровителя семьи Муратомо. Хидейори построил гробницу семь лет назад и, насколько знает мой отец, с минимальными затратами. Но Хидейори верил в силу богов и молитв, в то время как мой отец верил лишь во власть денег.
Вернувшись после поездки к гробнице Хачимана, Хидейори собрал всех близких ему военачальников и призвал их идти с ним на юг. Он сказал воинам, что Хачиман обещал ему победу. Это напомнило мне слова Кублая о том, что Великие Ханы монголов всегда перед сражением разговаривают с духами. Хидейори сказал самураям, что их число возрастёт на сотни тысяч человек перед прибытием в Хэйан Кё. Он напомнил им, что они воины восточных провинций, а воины восточных провинций известны своей жестокостью на всех островах.
Я слышала все это через окно в башне. Речь Хидейори не была впечатляющей. Ему не хватало задора, это был человек, живший в страхе большую часть своей жизни. По крайней мере, мне так показалось. Однако это очень амбициозный и прозорливый человек. Он намеревался уничтожить Такаши и вернуть славу Муратомо, чего бы это ни стоило.
После обращения к самураям Хидейори вывел их из Камакуры для сражения с Такаши Канетаке - самым могущественным воином семьи Такаши в этой области".
Восьмой месяц, семнадцатый день,
Год Быка.
- Я не могу понять блестящую госпожу Танико, когда она разговаривает с плотником, - сказала Цогао. - Не обязательно именно с этим плотником. Такие огромные белые зубы делают его похожим на акулу! А эти глаза? Никогда нельзя понять, куда он смотрит!
- Моко - мой старый друг, тётя!
- Люди твоего круга не должны иметь друзей плотников.
Танико приняла Моко в своих покоях сзади витражей, изображающих поляну, покрытую пионами. В слабо освещенной комнате маленький Моко выглядел удрученным. Он смотрел на дверь.
- Это же смешно, - сказала Танико. - Я не собираюсь разговаривать с тобой через стекло!
Она начала подниматься, но Моко предупреждающе поднял руку.
- Нет, моя госпожа, сиди, где сидишь. Все, что мы делаем и о чём говорим, могут увидеть и подслушать. Если ты не будешь говорить со мной через экран, то это лишь вызовет скандал и сделает для меня невозможными встречи с тобой в будущем.
- Хорошо, Моко, - Танико вновь уселась на подушки. - Ты нашел себе пристанище в Камакуре?
- Я приобрел прекрасный кусок земли на холме, выходящем на пляж, моя госпожа, и строю на нем дом. Я послал в Хакату за моим сыном и его матерью, на которой хочу жениться. Может быть, у меня будет пятеро детей, а может шестеро? Я говорил тебе об этом, когда мы встретились с тобой много лет назад. Я был принят в гильдию столяров Камакуры. А это было непросто! Их количество строго ограничено. Я не могу выполнять серьезную работу, не будучи принятым в гильдию. Я пообещал, что помогу заплатить за новый зал для собраний гильдии, и показал им новую систему архитектурных пропорций, которой научился в Китае. В отдаленном будущем я надеюсь стать судостроителем.
Оба замолчали. Внезапно Моко сказал:
- Жаль, что вы с шике не можете быть вместе!
- Дзебу должен идти на войну, - вздохнула Танико. - Я должна перебороть себя.
- Я был там, - мягко сказал Моко, - и видел, как он убил Кийоси.
- Дзебу рассказал мне об этом.
- Я был первым во всём мире, кто оплакивал его смерть, моя госпожа. Господин Кийоси был великим и добрым человеком. Но это сумасшествие связывать его смерть, произошедшую столько лет назад, с нашим временем и позволять ей приносить страдания сейчас.
- Ты прав, Моко. Но сумасшествие охватило нас. Оно не уйдет, если мы прикажем ему исчезнуть. Я могу лишь надеяться, что со временем оно покинет меня. Думаю, так оно и будет.
Танико почувствовала, как кто-то коснулся ее плеча. Она сразу же проснулась. Это была одна из её служанок. Танико встала и накинула кимоно. Сильный летний ливень барабанил по крыше женских покоев. "Видимо, уже идёт вторая половина ночи", - подумала Танико. Она последовала за служанкой к приоткрытому окну, через которое виднелся двор огромного особняка Шимы.
Небольшая группа всадников проезжала через главные ворота. Их головы были понуро опущены, а лица - спрятаны под капюшонами плащей и камышовыми шлемами. Что-то более значительное, чем дождь, довлело над ними. Их движения были тяжёлыми, усталыми и безнадёжными. Когда они спешивались, в луче света Танико узнала Хидейори.
- Привез ли господин Хидейори с собой жену или женщину, чтобы она ухаживала за ним? - спросила Танико прислугу.
Служанка покачала головой.
- Одна его жена умерла при родах два года назад.
- Иди к нему. Скажи, что госпожа Шима Танико предлагает ему свои услуги, если он хочет этого.
Служанка была поражена, но, ничего не сказав, поспешила прочь. "Я не собираюсь спать с ним, дура!" - подумала Танико. Но после того, что он преодолел, человек нуждается в сухой одежде и пище, тёплом саке и приятной беседе. Конечно, глава клана Муратомо заслуживает этого в наибольшей степени.
Хидейори поежился. Он выпил четыре чашки саке одну за другой, каждый раз молча передавая ей пустую чашку. Он смотрел на деревянный пол с непроницаемым лицом.
Это был первый раз, когда она посетила покои Хидейори. Интерьер комнаты был весьма прост: письменный стол, плоский деревянный подголовник и круглая подушка. В токонаме стояла небольшая статуя бога войны Хачимана, выполненная из чёрного дерева. На лице Хачимана застыла улыбка, он был верхом на коне, вооружен луком и стрелами. "Хачиман не помог Хидейори так быстро, как тому хотелось бы", - подумала Танико.
Затем он взглянул на неё.
- Я не заслуживаю жизни, - сказал он голосом, в котором слышалась обречённость.
"Он пытается узнать, что я думаю о нём", - подумала Танико.
- Мой господин, вы обязаны жить. Будущее клана Муратомо зависит от вас!
Хидейори покачал головой.
- Я наблюдал, как мой отец вёл наш клан к катастрофе. Я поклялся не допустить подобных ошибок. Через девятнадцать лет у меня появилась возможность вести Муратомо в бой. Я мог побить Такаши. И снова катастрофа! - он неопределенно махнул рукой на юг, - Под моей командой находилось пять тысяч воинов. Я потерял четыре тысячи из них...