Глава 23 "Настоящее"

Драко остается со мной на три дня. Он кормит меня, приносит одежду и сидит с Эстеллой, пока я принимаю душ прилегающий к палате. Я не спрашиваю, почему он приехал, или где его муж. Отбросив все вопросы, просто позволяю нам быть вместе, в худшие дни моей жизни.

Кроме Джинни, ничего неизвестно и про моего брата. Внезапно на меня обрушивается вся странность этой ситуации. Джинни и Сэт одновременно исчезли, а у мамы перед поездкой в Лондон был странный голос по телефону. Может, она узнала, что Джинни и Сэт вместе? Стараюсь об этом не думать. Пусть делают, что хотят.

На второй день Драко мягко напоминает мне, что пора заняться похоронами родителей. Поздним вечером я связываюсь по телефону с организатором похорон. Драко, сидит напротив меня, держа в руках два стаканчика с кофе. Забираю у него один, и пытаюсь сосредоточиться на разговоре по телефону. Альберт Трельба, организатор похорон задает какие-то вопросы, на которые я затрудняюсь ответить. Цветы, вероисповедание, уведомления по почте. Так много всего. Когда Драко замечает, что я не могу принять решение, то ставит свой стаканчик кофе на пол и забирает у меня телефон. Слышу, как он продолжает разговор с организатором, тоном, который обычно использует в зале суда.

— Где вы находитесь? Да, я буду у вас через сорок минут.

Он исчезает на три часа. А вернувшись, сообщает мне, что обо всем позаботился. К тому моменту, Эстелла приходит в себя. Она плачет и просится к маме. Целую её в нос и говорю, что мамочка уже едет.

Мне удалось наконец-то связаться с Джинни. У неё возникли проблемы с рейсом из Таиланда. И конечно же, мы поссорились по телефону. В последний раз, когда мы созванивались, у нее была пересадка в Нью-Йорке. Она во всём винит меня. Я тоже виню себя.

Когда доктор и медсестра выходят из палаты, Эстелла засыпает, держа меня за руку. Я так благодарен, что она не спросила про бабушку и дедушку. Даже после того, как её пальчики ослабли, я всё равно держу её маленькую ручку, и моё сердце бьется немного спокойнее.

Драко стоит у окна, глядя на дождь. Он на пару часов отлучался домой, чтобы принять душ. Я думал, что он останется дома до утра, но через два часа он вернулся, одетый в джинсы и белую рубашку. Смотрю на него, и в десятый раз за день меня охватывает смешанное чувство горя и сожаления.

— Это моя вина. Мои родители не должны были везти мою дочь через полмира ко мне… — я впервые произношу это вслух.

Драко поворачивается ко мне, отходит от окна но ничего не говорит. Просто садится на стул и произносит:

— Ни я, ни ты — никто не может знать наверняка, как наши решения могут отразиться в будущем. Если ты виноват, то и я тоже.

— При чем тут ты?

— Если бы тогда, я сделал выбор так, как велело мне сердце, и сказал тебе «да», то ты бы не уехал в Лондон. Лили и Стив были бы живы, а твоя дочь не лежала бы сейчас в больнице.

Несколько минут мы молчим, пока я обдумываю его слова.

Улыбаюсь и провожу мизинцем по руке Эстеллы.

— Твоя способность видеть ситуацию с разных сторон, мой принц, меня удивляет и в то же время восхищает. Наверное за это я и люблю тебя.

Я сожалею о своих словах в ту же минуту, как только произношу их. Вглядываюсь в его лицо, чтобы увидеть реакцию, но её нет. Может, он привык к моим признаниям в любви, а может, просто не расслышал меня. Может…

— Я тоже тебя люблю.

Встречаюсь с ним глазами и долго удерживаю его взгляд. Моё сердце стучит так бешено, словно хочет выпрыгнуть из груди.

— Ну, разве это не прекрасно. Самое время для любви.— Раздается голос со стороны двери.

Мы разворачиваемся, и видим стоящую в дверях Джинни. Она проходит мимо, даже не взглянув на нас и направляется прямо к Эстелле. Замечаю, как у неё перехватывает дыхание, когда видит дочь.

— Дерьмо, — произносит она. Её ладони прижаты ко лбу. Если бы ситуация не была такой плачевной, я бы рассмеялся. Она наклоняется к Эстелле, и еще раз повторяет: — Дерьмо.

Успокоившись, она присаживается на край кровати.

— Эстелла приходила в себя? Спрашивала про меня?

— Да и да, — отвечаю я, и вижу, как встает Драко, словно собирается уйти.

Я беззвучно прошу: «Подожди» и поворачиваюсь к Джинни, которая начинает плакать. Кладу руку ей на плечо и тихо произношу:

— Все будет хорошо.

Сначала она смотрит на мою руку, а потом медленно переводит взгляд на мое лицо. И я кажется догадываюсь, что сейчас произойдёт.

— Если бы ты остался в Америке, этого бы не произошло. Но ты сбежал из-за него! — она показывает пальцем на Драко.

— Джинни, — тихо произносит Драко, — если ты ещё раз покажешь на меня пальцем, я сломаю его тебе. А теперь отвернись и улыбнись, твоя дочь просыпается.

Мы с Джинни переводим внимание на Эстеллу, чьи глаза уже распахнуты.

Успеваю бросить Драко благодарный взгляд, и замечаю, как он выходит из палаты.

 

                       ***

В день похорон Сэм приходит посидеть с Эстеллой, пока нас нет. Делаю глоток из бутылки с водой и нажимаю на газ. Накануне я попросил Драко прийти на похороны.

— Твоя мать не любила меня, — отвечает он по телефону. — Это будет неуважительно.

— У нее не было к тебе неприязни. Клянусь. Ты нужен мне.

Он тяжело вздыхает и соглашается.

— Хорошо, я приеду.

Я всячески отгонял мысли о родителях, стараясь сосредоточить все свое внимание на Эстелле, но войдя в двери похоронного зала и увидев гробы, теряюсь в воспоминаниях. Извиняюсь перед старым соседом, который хочет выразить соболезнования, и иду на парковку. На территории растет плакучая ива. Встаю под неё и дышу. Тут Драко и находит меня.

Он ничего не говорит, просто стоит рядом со мной, держа за руку и сжав её.

— Это все неправда, — прошу я. — Скажи, что это всё не правда.

— Это правда, — отвечает он. — Твоих родителей больше нет с нами. Но они любили тебя. И любили твою дочь. У тебя осталось так много хороших воспоминаний.

Я смотрю на него и сжимаю его руку.

— Пойдем, — говорит Драко. — Скоро начнется служба.

Когда мы заходим в церковь, все взгляды устремлены на нас. Джинни сидит рядом с моим братом. Когда она видит меня с Драко, в её взгляде смешиваются ярость и ревность. Но она быстро отводит глаза и сдерживает гнев.

Она же знает, что Драко не мой. Какая разница, если старый друг просто пришел поддержать меня. Потом он все равно вернется к мужу домой. Прохожу вперед и занимаю свое место.

У моей матери был любимый сорт роз — «Английские садовые». Несколько корзин установлены вокруг её гроба и рядом с её портретом. Оба гроба закрыты, но от Драко я знаю, что он попросил одеть её в черное платье, которое выбрал из шкафа матери. Он смутился, когда рассказывал, как отвез костюм Стива и платье для мамы в похоронное бюро. Нахожу его руку и сжимаю. Невероятно. Он обо всем подумал. Я никогда бы не смог зайти в гардеробную матери, никогда бы не смог подобрать одежду.

Когда служба заканчивается, я становлюсь с одной стороны двери, а мой брат с другой. Мы не разговариваем друг с другом, но отвечаем людям, приносящих свои соболезнования. От этого меня тошнит. От всего этого. Всё, что сейчас происходит, это моя вина.

Приняв все соболезнования мы направляемся на кладбище. На улице так солнечно, что все прячутся за солнечными очками.

Похоронив родителей, мы выходим с кладбища и Джинни начинает скандал.