Глава 6
Мия
Я ворочалась в постели, сон никак ко мне не шел. Тому имелось несколько причин. Душевное исполнение Лекси прекрасной песни и пробудившиеся воспоминания, плюс легкое беспокойство, которое я испытывала по поводу ее группы, полной красавчиков. Не то чтобы я ей не доверяла. Напротив. Но я была мамой. Я волновалась. Того требовал мой статус. К тому же, ей я могла доверять, но трем мальчикам-подросткам? Ни единого шанса в аду. Меня радовала возможность бдительно следить за ними, пока они не завоюют мое доверие. Самой большой проблемой встретить Песочного человека (прим.: Песочный человек — фольклорный персонаж, традиционный для современной Западной Европы. Согласно поверьям, сыплет заигравшимся допоздна детям в глаза волшебный песок, заставляя их засыпать), был грохот труб «Харлея», который я все время слышала. Не снаружи, а в своей голове. Они прозвучали как раз тогда, когда я закрывала дом на ночь и, выглянув в окно, я увидела, как Зейн выруливает на свою подъездную дорожку. Я быстро нырнула в укрытие, чтобы он не застал меня за подглядыванием. Но спать я легла с тошнотворным чувством, зная, что он сейчас через дорогу от меня.
Как только я выключила свет, тошнота лишь усилилась, все запертые до этого момента мысли, громовыми раскатами пронеслись в голове.
Стыд от его жестокого обращения, когда он выставил меня вон. Холодный блеск его глаз. Его пламенные прикосновения. Лучший секс в моей жизни. Тот взгляд, сразу после того, как он отгородился от меня. Другой взгляд, который можно было бы назвать нежным, если бы не его каменное лицо. Это было нечто большее, чем просто нежность; это была вымученная нежность. Что-то появилось в его глазах, затронув струны моей души, потому что меня одолевали собственные демоны, прячущиеся в темных уголках сознания. Вот почему мне было еще больнее, когда он выгнал меня, заставил стыдиться.
Этот стыд быстро сменился гневом. Нет, яростью. Как он мог целыми днями вести себя так, будто я реинкарнация жены Гитлера, а потом ни с того ни с сего трахнуть у стены своего дома? Трахнуть с такой страстью, от которой меня бросало в дрожь от одной лишь мысли об этом. А потом выгнать, как какую-то... шлюху.
В этот момент я увидела красный. Откинув одеяло, я сунула руки в старую фланелевую рубашку. Гнев настолько превосходил здравый смысл, что я даже не подумала об обуви.
Моя ярость не рассеялась, когда я открыла дверь и затопала через улицу. Она не потускнела, даже когда мои босые ступни касались мощеных камней его дорожки. Она осталась со мной, когда я атаковала громким стуком его входную дверь. Я продолжала стучать, пока не зажегся свет.
Дверь открылась, и Зейн, увидев меня, казалось, дернулся от удивления. К счастью, на этот раз он был полностью одет. Как получилось, что он открыл дверь полностью одетым посреди ночи и полуголым средь бела дня, я понятия не имела. Я едва заметила пистолет, что он держал сбоку, что при обычных обстоятельствах стало бы большой проблемой.
— Ты — мудак, — выплюнула я.
Прочь манеры. Очевидно, разум тоже давно меня покинул, учитывая, что я оскорбляла вооруженного мужчину.
— Ты не можешь обращаться со мной…
Я на секунду остановилась.
— Нет, скажу иначе… ты не можешь обращаться ни с одной женщиной так, как обращался со мной, — прошипела я. — По какой-то неведомой мне причине ты меня не выносишь. Отлично. Твоя потеря. Но я хочу, чтобы ты знал, что большинство людей такие, как я. Я располагаю к себе. Я хорошая. Но ты так не считаешь? Плевать… твое право.
Я снова ткнула в него пальцем.
— Если я тебе не нравлюсь, посылай мне столько убийственных взглядов, сколько хочешь. Я научусь к ним привыкать.
Абсолютная ложь, но я была в ударе.
— Рычи на меня… а лучше, вообще, со мной не разговаривай. Меня это полностью устраивает.
Очередная ложь.
— Но после всего этого не затаскивай в свой дом, не занимайся со мной сексом, — я остановилась, тяжело дыша, прежде чем продолжить, — и не обращайся со мной как со шлюхой, — снова прошипела я. — Кем ты себя возомнил? Думаешь, раз у тебя такой устрашающий вид, ты носишь жилет и у тебя классные черты лица, то это дает тебе повод…
У меня не было возможности закончить свою тираду из-за руки, схватившей меня за шею и прижавшей к твердому телу. Прежде чем я успела осознать это, рот Зейна прилип к моему. И, поскольку он поймал меня на полуслове, его язык имел прямой доступ к моему языку. Зейну удалось затащить меня внутрь и захлопнуть за мной дверь, не оторвавшись от моего рта. Однако с хлопком двери пришел всплеск понимания.
Я яростно оттолкнула его, и, хотя моя сила не могла сравниться с его, он отпустил меня. Подняв руку, я отвесила ему пощечину, отчего ладонь обожгло болью.
Мы смотрели друг на друга, тяжело дыша.
Я взглянула на свою ладонь, будто на некий чужеродный орган. Я в жизни никого не била. Даже человека, который подверг меня такому же насилию, которое я только что проявила. Я снова взглянула на Зейна, чьи глаза не отрывались от меня. Казалось, в них что-то мерцало, но все его тело оставалось неподвижным.
А потом, по какой-то безумной причине, я набросилась на него. Снова впилась в его губы, как наркоманка в поисках дозы. Мои ноги обвились вокруг его бедер, а грубые ладони сжали мою задницу, чтобы поднять вверх. Я застонала, когда моя ночнушка задралась, оставив трусики единственным препятствием между мной и его членом, скрытым за ширинкой джинсов.
Одна рука легла мне на попу, другая погрузилась в мои волосы, прижимая к его рту. Я изо всех сил старалась сбросить с себя рубашку, пока он шел через дом. Мне было все равно, куда мы идем, лишь бы оказаться в горизонтальном положении.
Внезапно мы остановились. Зейн потянул меня за волосы и отвел мою голову назад. Сильно, но не больно.
Он вглядывался в мое лицо, его глаза сверкали.
— Ты не шлюха. Никогда больше не называй себя так, иначе я взгрею твою задницу, — прорычал он.
Ответить времени не было, потому что меня швырнули на кровать. Да, швырнули. В прямом смысле. Конечно, приземлилась я на что-то мягкое, а открывшееся моим глазам зрелище было чертовски бомбическим. Зейн снял футболку и расстегивал джинсы. Прежде чем я успела осознать, он стоял передо мной, восхитительно обнаженный, цветная татуировка вилась по его мускулистому телу. К сожалению, у меня едва хватило времени запечатлеть этот образ в сознании, не то, что бежать заказывать картину маслом.
Он задрал мою шелковую ночнушку до талии и зарылся лицом между моих ног. Я почувствовала нежные поцелуи поверх трусиков, что резко контрастировало с тем яростным напором, с которым он целовал меня ранее. Его руки пришли в движение и сдернули с меня трусики, и вдруг он оказался там. Я вся напряглась от волн наслаждения, накатывающих на меня от того, что вытворял его рот.
— Даже слаще, чем я себе представлял, — хрипло сказал он, прежде чем снова накрыть меня ртом.
Я вцепились в простыни, пока он с голодом пожирал меня. Это было безжалостно, жестко, и кульминация настигла меня с такой же силой. Я закричала, и рот Зейна поглотил мой крик, моего вкуса на его губах было достаточно, чтобы продлить экстаз.
Спазмы все еще сотрясали мое тело, когда я ощутила его у своего входа. Его твердое тело прижималось ко мне, хотя я знала, что он не опустился на меня всем весом. Наши глаза встретились.
— Ты на чем-то? — натянуто спросил он.
— На чем-то? — мечтательно повторила я.
— На таблетках, детка. Ты на них? — Он застонал, словно сдерживая себя.
— Да.
Едва я успела произнести это слово, как он ворвался в меня. Я снова вскрикнула, когда он нанес удар по моей чувствительной плоти. Обвив его ногами, я прижала его ближе к себе.
— Сильнее, — хрипло прошептала я.
Крякнув от усилия, он поднял меня и опустился на колени, мои ноги по-прежнему обвивались вокруг него. Подушечки его пальцев настолько сильно впились мне в задницу, что это граничило с болью. В ответ я царапала его спину ногтями.
— Моя дикая кошечка, — пробормотал он, не прекращая толчки.
Я застонала, вновь почувствовав нарастающий оргазм, в этой позе он наполнял меня до краев.
Зейн схватил меня за шею сзади и прижался лбом к моему лбу. Мы смотрели в глаза друг друга, он даже не моргал, пока врезался в меня.
— Кончи снова, дикая кошечка, — приказал он.
Будто его слова обладали волшебной силой, доставляющей оргазм, мой мир разрушился во второй раз, и я увидела звезды. Я смутно заметила, как его тело напряглось, когда он кончил в меня.
Через какое-то время он опустил нас на кровать, накрыв меня своим телом. Он не налегал на меня всем весом. Я поняла это по тому, как он держался. Одна его рука переместилась к моему лицу, чтобы нежно откинуть непослушный локон. Он нахмурился, глядя на прядь, будто она чем-то его обидела.
Я ждала. Ждала, когда на его глаза опустятся железные ставни. Когда сбивающая с толку нежность исчезнет и сменится холодным равнодушием, а то и откровенной неприязнью. Ничего из этого не произошло; он просто взял мое лицо в ладони и смотрел на меня, не говоря ни слова.
— Это все, — произнес он, наконец.
— О чем ты? — тихо спросила я, все еще готовясь к словесному удару.
Его ладонь переместилась на мое бедро. Поразительно, насколько большой она смотрелась на моем теле. Я не была из тех, кого можно было бы назвать миниатюрной в этой части, благодаря тому, что родила ребенка. Но на фоне этих ладоней я выглядела совсем крошечной.
— Об этом. — Он снова сжал мое бедро, и я встретилась с ним взглядом. — Это все, что я могу тебе дать. Ничего больше.
На меня нахлынуло осознание. Секс. Он говорил о сексе. Это все, что могло быть между нами. Я внутренне содрогнулась. Не знаю, что я чувствовала по поводу взбешенного гиганта. Он был сложным, сводящим с ума и пугающим. Я даже не была уверена, что он мне нравится. Но любой парень, говорящий, что хочет тебя только ради секса, должен был причинить боль.