9

КОННОР

Сирша сейчас гораздо больше похожа на ту женщину, которую я помню, но, несмотря на это, я не могу отрицать, что она по-прежнему кажется мне красивой. Сегодня в платье до колен на тонких бретельках из какого-то летящего материала, с болтающимися золотыми серьгами и рыжими волосами, собранными на макушке, свежая и естественная, она по-прежнему прекрасна, как только что распустившийся цветок. Она выглядит более нежной, чем прошлой ночью, девственной и элегантной, но меня все равно тянет к ней. Прошлой ночью она выглядела как женщина, которая могла бы встретиться со мной лицом к лицу в спальне, но сейчас она выглядит именно такой, какая она есть — невинной девственницей, ожидающей, когда я оскверню ее тело.

И, черт возьми, я хочу осквернить ее всеми возможными способами.

Однако я сохраняю хладнокровие, ссутулившись на стуле между ними двумя, как будто мне абсолютно наплевать, о чем они говорили до того, как я подошел, хотя я знаю, что это был я. Грэм выглядит так, словно готов вырвать у меня сердце через нос. Сирша даже не смотрит на меня, вероятно потому, что боится, что ее дорогой папочка увидит, что я сделал с ней прошлой ночью, когда это так явно написано на ее хорошеньком личике.

Это не единственное, что я хотел бы видеть у нее на личике.

Мой член подергивается в джинсах от такой мысли, и я внезапно представляю ее на коленях под столом, отсасывающей мне по моей команде, пока я ем свой завтрак. Ее рот создан для моего удовольствия, ее руки на моих бедрах, ее губы и язык деловито пытаются доставить мне удовольствие, довести меня до оргазма, в то время как я игнорирую ее.

Прекрасная принцесса, преклонившая передо мной колени.

Боже, я должен перестать так думать. Я уже наполовину выпрямился, до такой степени, что было бы очевидно, если бы я встал, и это вряд ли то, что я хочу, чтобы увидел мой потенциальный будущий тесть. Я стискиваю зубы, демонстративно отводя взгляд от Сирши и глядя прямо на Грэма, когда говорю ему то, что пришел сказать.

— Я обдумываю то, что ты предложил мне прошлой ночью, — холодно говорю я ему. — Я серьезно обдумываю это. Но мне нужно поговорить со своими людьми. Это касается и их тоже, если я уеду из Лондона, мне нужно будет все устроить должным образом, чтобы убедиться, что все, что я построил, не рухнет или, что еще хуже, не будет захвачено головорезами и людьми еще более беззаконными, чем мы. Хочешь верь, хочешь нет, но их довольно много, — криво усмехаюсь я, но Грэм даже не улыбается.

— Тогда я пойду с тобой на эту встречу, — говорит Грэм, и я хмурюсь.

— В этом нет необходимости…

— Я не спрашивал. — Его голос холодный и резкий. — Если эта встреча связана с будущим, когда ты вернешься в Бостон, я хочу быть там. Это будущее связано со мной, моей дочерью и отношениями, которые всегда были у моей семьи с вашей. Я не останусь в неведении, пока ты продолжаешь здесь свои махинации.

— О? — Я поднимаю бровь, глядя на него, и слышу тихий вздох Сирши. — Кажется, ты запустил множество механизмов, вовлекающих меня, без моего фактического присутствия и согласия.

Грэм сжимает челюсти.

— Я напомню тебе, парень, — натянуто говорит он. — Я мог бы забрать свою дочь и улететь обратно в Бостон в любое время, когда захочу, и тогда жизнь твоего брата будет оборвана. Через несколько дней он будет похоронен рядом с твоим отцом на семейном кладбище, а ты сможешь остаться здесь и править своим ничтожным городом.

Теперь моя очередь стиснуть зубы. Мне очень хочется схватить Грэма за шиворот и дать ему в челюсть, за свою семью. Его работа состояла в том, чтобы быть правой рукой моего отца, направлять его и моего брата, но он потерпел неудачу и в том, и в другом. Было ли это из-за их собственного упрямства или нет, неважно, я могу возложить хотя бы часть вины на него, и я более чем рад этому.

— Прекрасно, — выдавливаю я. — Ты можешь пойти со мной. Но не говори без необходимости. Мои люди знают меня как Уильяма Дэвиса, и мне придется рассказать им правду об этой личности, но я сделаю это сам, по своему усмотрению. Я не позволю тебе раскрывать это до тех пор, пока я не буду готов. Это понятно?

Грэм кивает, очевидно, успокоенный моим согласием.

— Тебе решать, как с этим справиться, парень, — говорит он, и я киваю.

— Я тоже иду, — выпаливает Сирша, и мой взгляд поворачивается к ней.

— Нет не идешь, — твердо говорю я ей и вижу, как на ее скулах мгновенно появляются две красные точки, а подбородок надменно вздергивается, когда она смотрит на меня сверху вниз.

— Да иду. — Ее голос холодный и собранный, как будто мы обсуждаем меню ужина, а не встречу с моей бандой. — Если мой отец сказал, что это влияет на нас, то это веская причина и для моего присутствия. Я иногда бывала на собраниях Королей, я…

— Это не тот официальный стол, к которому ты привыкла, — огрызаюсь я, свирепо глядя на нее. — Это не место для женщин.

Сирша не дрогнула.

— Ты знаешь, какую роль я сыграла в наказании твоего брата, когда был вынесен приговор? — Холодно спрашивает она, и я моргаю, глядя на нее.

— О чем ты говоришь? — Спрашиваю я.

— Он был наказан, согласно старым традициям, за то, что нарушил данную мне клятву и обесчестил мою семью. Мой отец, конечно, наказывал плетьми и ремнем, но наказание за подписание контракта, который он не соблюдал…

Она замолкает, и я смотрю на нее, чувствуя прилив ужаса при мысли об этом. Я очень хорошо знаю старые обычаи королей, и, видя, как Сирша непоколебимо смотрит на меня сейчас, я задаюсь вопросом, насколько она действительно изменилась с тех пор, как я ее знал.

— Я крепко держала железный прут, в то время как твой брат был вынужден схватиться за раскаленный конец своими предательскими пальцами, — говорит она низким и резким голосом. — Я чувствовала запах его горящей плоти и не упала в обморок, не колебалась, не сделала ничего, кроме того, что сыграла свою роль. Так что я думаю, что смогу присутствовать на твоей встрече, не выходя из себя, Коннор Макгрегор.

Иисус, Мария и Иосиф.

— Прекрасно, как раз нянек мне и не хватало, — огрызаюсь я, отодвигая стул. Я чувствую, что вибрирую от гнева, особенно при мысли о мучительном наказании, которому подвергли моего брата, и я не хочу больше сидеть тут ни минуты. — Иди, если хочешь. Но молчи вместе со своим отцом. Это мое место, и я не потерплю, чтобы вы двое пытались вмешиваться своими планами. Молчи, если нет причины говорить.

Грэм выглядит так, словно хотел бы видеть меня мертвым очевидно, вместе со всеми остальными Макгрегорами, но я игнорирую его. На лице Сирши все еще проступают гневные пятна, но она хладнокровно кивает.

— Возьмите себе машину, — выпаливаю я. — Я поеду на байке один.

Мне почти кажется, что я вижу вспышку разочарования на ее лице, хотя она никогда бы в этом не призналась. Я разворачиваюсь на каблуках, направляясь на свежий воздух сразу за пределами отеля, и делаю глубокий вдох.

Один день, и весь мой мир перевернулся с ног на голову.

***

Грэм и Сирша встречают меня на складе. Я бросаю взгляд на Сиршу, когда мы входим, ожидая хоть какой-то реакции, когда она входит, на этот раз в босоножках на каблуках, а не в байкерских ботинках, которые были на ней прошлой ночью. Как бы она ни вписывалась в образ прошлой ночью, сейчас она выглядит совершенно неуместно, и, глядя на нее, я не могу не удивляться, как я раньше этого не замечал.

Правда, она сильно повзрослела, но теперь, когда я знаю, я не могу поверить, что не узнал ее.

Временами мой член действительно является моим злейшим врагом.

— Что стряслось? — Спрашивает Джейкоб, когда мы втроем входим в большую комнату, где проводятся собрания. В центре стоит круглый стол, никаких гравюр, девизов или чего-то в этом роде, просто стол и мужчины, собравшиеся вокруг него, Джейкоб сидит справа от того места, где я обычно сижу.

— Есть кое-что, что я должен вам всем сказать, — четко произношу я, оставляя Грэма и Сиршу в дальнем конце комнаты, когда я обхожу стол и направляюсь к своему стулу, садясь, и оглядывая собравшихся мужчин.

— В чем дело, Уильям? — Квинт, мой доверенный силовик, смотрит на меня, нахмурившись. — Это как-то связано с вчерашней птицей? Что она здесь делает?

— Да, косвенно связанно. — Я кладу руки на стол и выдыхаю. — Вы все доверяете мне, да? Я делал все, что мог, чтобы управлять всем хорошо и справедливо, относиться к каждому мужчине одинаково в соответствии с его достоинствами и ни к чему другому. Здесь нет царства, только верность и стремление ко всеобщему благу. Я никогда не давал вам повода сомневаться во мне.

— Никогда. — Джейкоб смотрит на меня, прищурившись, и я вижу, как Квинт поворачивается ко мне, остальные мужчины тоже. — В чем дело, Уильям?

— Меня зовут не Уильям Дэвис, — произношу я четко, позволяя словам повиснуть в воздухе, видя, как они появляются на лице каждого мужчины, когда они их слышат. Тогда я избавляюсь от своего английского акцента и произношу следующие слова с той же четкостью, мое горло сжимается при этом.

— Я Коннор Макгрегор, ирландец и когда-то наследник стола ирландских королей в Бостоне. Я не был честен с вами по этому поводу, но сейчас я хочу сказать вам, что сделал это не без оснований, и я надеюсь, что вы услышите это искренне.

Все мужчины за столом, за исключением Джейкоба и Квинта, начинают перекрикивать друг друга, их слова неразборчивы в шуме. Наконец, Джейкоб заговаривает громче всех, приподнявшись со своего места.

— Тихо! — Кричит он. — Давайте, по крайней мере послушаем, что он скажет.

— Ты хочешь сказать, что все это время нами руководил ирландец? — Чарли говорит с конца стола, и его глаза сужаются.

— Ирландец, который наполняет вашу казну и позволяет вам спокойно спать по ночам, — парирует Джейкоб. — Я сказал, мы выслушаем его доводы.

С другого конца комнаты я вижу, как Грэм поднимает брови, Сирша неподвижна и молчалива рядом с ним.