***
Черные леггинсы и белая футболка были в десять раз удобнее, чем платье, которое меня заставили надеть. Елена не оставила мне обуви, но я без проблем ходила босиком, особенно учитывая уютную температуру в салоне.
Елена и Джеймс сидели на другой стороне самолета, углубившись в разговор. Мне было интересно, сколько лет Елене. На вид ей было не больше сорока, но я слышала, как Сэйнт, или как он зовет себя сам Святой, называл ее своей тетей. Джеймс казался моложе, даже моложе Сэйнта, но они были примерно одного роста. И телосложением тоже.
Не глядя на Святого, я прошла мимо и заняла место напротив него как раз в тот момент, когда стюардесса, которую я раньше не замечала, поставила передо мной тарелку с едой. Она улыбнулась в сторону Сэйнта, ее красные губы соблазнительно изогнулись.
— Фаршированная баранья грудка с лимоном и рикоттой.
Я взглянула на тарелку.
— Я… э-э…
Святой схватил ее и сунул обратно в руки стюардессе.
— Я просил фаршированную куриную грудку. Не баранину.
— Сэр…
— Леди не ест красное мясо. Я специально просил курицу.
Она едва не проглотила свою улыбку, ее щеки стали розовыми от паники.
— Мне очень жаль, мистер Сэйнт.
— Просто принеси эту чертову курицу.
— Да, мистер Сэйнт.
— О, — поднял он руку, — убедись, что ты забрала все свои личные вещи, как только мы приземлимся. Ты больше не вернешься.
Розовый румянец на ее щеках исчез, сменившись тошнотворной белизной. Ее губы приоткрылись, но он лишь отстранил ее взмахом руки, и она, закрыв рот, поспешно удалилась в другом направлении.
В шоке я расширила глаза и моргнула.
— Тебе не нужно было ее увольнять.
— Конечно, нужно было. — Он отпил из своего нового бокала.
— Почему? Потому что она ошиблась с заказом?
— Потому что она не слушала. Потому что она не смогла выполнить такую простую задачу, как заказать правильное блюдо.
— Я все равно не думаю, что ее ошибка оправдывает твое увольнение.
Он поставил свой бокал на стол рядом с собой.
— Неужели только факт того, что я трахал свою стюардессу бесчисленное количество раз, заставит тебя думать иначе?
Я в недоумении уставилась на него и покачала головой.
— О, Боже мой!
— Заставит?
— Нет. — Я ответила четко, но при этом чувствовала себя неловко и неуютно. — Мне плевать на твою сексуальную жизнь и на то, с кем ты трахался. Я тебя даже не знаю.
Он поставил локти на колени, в его голубых глазах мелькнул проницательный взгляд, когда он уставился на меня.
— Значит, если я скажу, что веревка, которую ты держала в руках раньше, это та же самая веревка, которой я связал ее в душе, для тебя это не будет иметь никакого значения?
Теперь я знала, для чего были нужны золотые кольца в душе.
Я переместилась на своем месте, не сводя с него глаз. Становилось все более ясно, что он за человек. Охотник. Сексуальный хищник. Самый опасный тип.
— И поэтому ты меня забрал? — Спросила я. — Чтобы превратить меня в секс-рабыню и продать какому-нибудь богатому арабскому извращенцу по имени Абдул?
Его лицо потемнело, выражение стало нечитаемым, пока он не разразился смехом.
— Абдул?
Я нахмурилась.
— Я рада, что ты находишь это забавным.
Раскатистый звук его смеха продолжался, и я сместилась, когда он перешел в хихиканье. Он провел пальцами по лбу.
— Нет, Мила. Я не продам тебя в сексуальное рабство какому-то арабскому извращенцу по имени Абдул. — Его глаза сузились, а выражение лица стало спокойным. — Ты гораздо ценнее, чем можешь себе представить.
— Ты постоянно говоришь такие вещи. Что это значит? Чего ты на самом деле хочешь от меня?
— Всему свое время, Мила.
— Милана Катарина.
В его глазах мелькнуло предупреждение.
— Это мое имя, верно? Мое настоящее имя?
Он откинулся назад, потирая ладони, и мое внимание переключилось с его сапфировых глаз на мускулистые руки, шелковистую кожу и крепкие костяшки с незнакомыми мне символами, вытатуированными на каждом пальце.
— Да, — просто ответил он.
— Откуда ты знаешь? Откуда ты знаешь, кто я?
Он продолжал потирать кулаки.
— Ты задаешь слишком много вопросов.
— Ты даешь слишком мало ответов.
Он насмешливо хмыкнул.
— Как говорят американцы? У тебя есть яйца, чтобы разговаривать со мной так, как ты это делаешь, после того как ты видела, как я убил Брэда, не моргнув глазом.
Я откинулась назад, убирая волосы с лица.
— Что-то мне подсказывает, что, если бы ты хотел, чтобы я умерла, я бы так и сделала.
— Умная девочка. Было бы разумно помнить об этом.
Я выглянула в окно. Солнце уже начинало выглядывать из-за горизонта, открывался живописный вид на голубой океан, простирающийся на многие мили, и больше ничего не было видно.
— Что тебе от меня нужно?
— Я же сказал, ты получишь ответы, когда будешь готова.
Разочарование взяло верх, и я провела рукой по волосам.
— Ради Бога, просто скажи мне. Скажи, почему я здесь, что тебе от меня нужно и что ты планируешь со мной сделать. — Мой голос становился громче с каждым слогом, Джеймс и Елена повернулись в нашу сторону. По горячим щекам я поняла, что должна успокоиться. Я должна была держать себя в руках. Это было единственное, чего он не мог у меня отнять. Контроль. По крайней мере, пока.
— Пожалуйста, Сей…Святой, — пробормотала я, закрывая глаза и опуская голову. — Что. Ты хочешь. От меня?
Молчание приковало нас обоих к углу самолета. Оно было тяжелым. Оглушительным. И оно медленно душило меня. Мне нужны были ответы. Мне нужно было знать, потому что незнание было гораздо хуже.
Недавно уволенная стюардесса вернулась с новой тарелкой в руках, и ее присутствие лишь усугубило дискомфорт момента. Теперь, когда я знала, что Святой неоднократно занимался с ней сексом в ванной, я смотрела на нее в другом свете. Ее светлые волосы казались более фальшивыми, чем полчаса назад, ее поразительные голубые глаза имели оттенок, который могли придать только контактные линзы. Почему она вдруг стала мне не нравиться? Мысль о том, что Святой уволил ее, уже не так сильно расстраивала меня, как раньше.
Стюардесса даже не взглянула ни на Святого, ни на меня, ее нижняя губа дрожала, словно она собиралась разрыдаться в любую секунду. Я хотела спросить, все ли с ней в порядке, но тут сзади подошла Елена с двумя бокалами шампанского.
— Кто-нибудь хочет бокал шампанского?
Святой усмехнулся.
— Уверен, Мила не откажется от бокала.
Воздух проскользнул сквозь зубы.
— Шампанское — это праздничный напиток.
— Действительно. — Святой взял у нее бокалы и протянул один мне. — Нам есть что отпраздновать.
Я нахмурилась в недоумении.
— Ты шутишь, да?
— Пей. Это всего лишь бокал шампанского. Лучшего в мире, я бы добавил.
Я пожевала губу, глядя на мнимую опасность, которую представлял собой Святой, сидящий напротив меня в своей дорогой одежде, с наручными часами Rolex и с ядовитой ухмылкой.
— Один бокал, Мила, — с теплой улыбкой посоветовала Елена. — Оно превосходное и дополнит твою трапезу.
Нехотя я потянулась за бокалом в руке Святого, и мои пальцы соприкоснулись с его пальцами. Легкое прикосновение, едва заметная искра, и я затаила дыхание, наши глаза встретились. В его глазах был лукавый блеск, невысказанная тьма, грозившая поглотить меня целиком. Не говоря ни слова, я взяла у него бокал, а он наклонил свой ко мне.
— За наше время вместе, Мила.
Я ничего не ответила и не стала шутить, притворяясь, что произношу ответный тост. Может, я и не с его мира, но я знала, что шампанское нужно пить. Его нужно смаковать. Но я выпила все одним махом — в знак неповиновения. Мне нужно было не растеряться и придумать, как от него сбежать. А до тех пор я должна была сделать все возможное, чтобы не позволить этому человеку залезть ко мне в душу.
Проглотив последнюю каплю шампанского, я передала бокал обратно Елене, бросив взгляд в сторону Святого. Он вытянул губы в прямую линию. Эти чертовы идеальные губы из книжки, с ухмылкой Чеширского кота, у которого в животе полно тайн.
Я была одной из этих тайн. Он так мне и сказал. Вопрос был в том, почему?