Глава 18
Во вторник стройплощадка напомнила Эмме суету муравьиной колонии, где каждый рабочий занимается своим делом, почти не обращая внимания на то, что делают его товарищи. Из—под навеса послышался визг пилы. Из новой пристройки к дому доносились глухие удары.
Бен и Райдер стояли за столом рядом со своими автомобилями, изучая огромную бумагу. Архитектурные чертежи, решила она, направляясь к ним через лужайку.
Бен заметил ее первым.
— Ты собираешься присоединиться к моей команде, медвежонок? — Он протянул руку.
— Эм... нет. Я... — Было бы невежливо игнорировать его руку. Поэтому она вложила свою руку в его. То, как Бен поцеловал ее возле дома Туллии два дня назад, выбило ее из колеи. Это отличалось от его легких поцелуев. Она, конечно, не была опытной, но его хватка была крепче и более... собственнической. И он не торопился, окружая ее своей силой, своим чистым мужским запахом, пока все у нее внизу не стало мокрым.
Его пальцы сомкнулись, окутывая ее теплом. Последние два дня он постоянно старался дотронуться до нее.
— Хочешь посмотреть чертежи дома? — пробормотал он, подтягивая ее к столу... и удерживая там, прижав ее ягодицы к краю, бедра к бедрам.
— Я... — Под его голодным взглядом ей показалось, что холодный весенний день превратился в самый жаркий летний. И он это знал, чудовище. — Почему ты продолжаешь делать это со мной?
— Что делать? — невинно спросил он. Слишком невинно.
— Прикасаться ко мне. Заставляя меня… волноваться. Смущая.
— Ты знаешь почему. Мы говорили тебе вчера вечером... после того, как я поцеловал тебя на ночь.
О, она вспомнила. Он сделал это прямо на глазах у Райдера, и она покраснела. Смеясь, Райдер решил, что ей не нравится, когда к ней прикасаются мужчины... и эти двое решили помочь ей преодолеть свои страхи. Она думала, что они шутят.
— Мы беспокоимся о тебе, — Райдер стоял рядом с ней, и резкие черты его лица разгладились, когда он улыбнулся. Он взял ее свободную руку, разжал пальцы и поцеловал в центр ладони.
Она почувствовала, как поцелуй путешествует от ее руки до самого центра.
Он тоже это делал. Неужели они пытаются свести ее с ума?
— С чего бы вам волноваться? Я в порядке, — еле слышно произнесла она.
— Ты сказала, что не занимаешься мужскими и женскими делами и не ходишь на Собрания, — сказал Бен. Он запустил руку ей под косу и крепко сжал затылок.
— Мы заметили, что ты нервничаешь... и твой запах меняется, когда речь заходит о Собраниях. — Райдер взял ее за руку, положил ладонь себе на подбородок и провел ею по своей светлой щетине. Ощущение, казалось, волной прокатилось по ее телу, пока вся кожа не покрылась мурашками.
— Как мы уже говорили, мы собираемся заставить тебя привыкнуть к прикосновениям. — Бен наклонился и легонько поцеловал ее.
Ее пульс бешено колотился.
— О, так это все для меня? — с трудом выговорила она.
Бен отодвинулся, и тогда Райдер прижал ее к столу, положив руку ей на затылок.
— О, медвежонок, ты же знаешь, нам чертовски нравится делать это с тобой. — Его голос, такой низкий и ровный, скользнул по нервным окончаниям, которые он пробудил.
И он поцеловал ее, его губы дразнили ее, слегка покусывая ее нижнюю губу, пока она не поддалась. Крепко держа ее, он углубил поцелуй, увлекая ее за собой.
О, моя Богиня!
Он притянул ее ближе, одной рукой обхватив за ягодицы. Приподнял голову на миллиметр, его дыхание коснулось ее губ.
— Ага. Я был бы не прочь прикасаться к тебе весь день напролет.
Эта мысль разожгла огонь в ее сердце. И это чувство было ужасающим.
— Я не хочу, чтобы ты это делал.
Бен громко рассмеялся и приподнял ее запястье, откровенно принюхиваясь. О да, ее интерес к ним был очевиден любому, у кого был нюх, как и их интерес к ней.
Когда она вдыхала их пьянящие ароматы, ей хотелось обхватить их руками. Только три года назад возбуждение от мужчин не пошло ей на пользу.
— Привет, Бен. Найдется минутка — когда вы там закончите? — Призыв раздался из дома.
— Похоже, мы подаем плохой пример, — сказал Райдер. Он посмотрел на нее сверху вниз с легкой улыбкой. — Хотя ты определенно стоишь того, чтобы развращать парней.
О, они заставляли ее чувствовать себя так хорошо. Такой... желанной.
Тем не менее, у них действительно была работа, которую нужно сделать.
— Я просто зашла сказать тебе, что Минетта играет с детьми Бонни у нее дома. Я собираюсь ненадолго зайти в закусочную Энджи.
— Ага, давай. Я заберу детеныша по дороге домой, — сказал Райдер. Он коснулся губами ее губ и отпустил.
У нее была одна секунда свободы, прежде чем руки Бена заключили ее в объятия.
— Веселись, медвежонок, — И он целовал ее до тех пор, пока все мысли не улетучились из ее головы.
***
Кухня Энджи благоухала аппетитными ароматами. Ростбиф с гарниром, запеченный в одной духовке. Кексы были в другой. Помешивая густой суп с копченой ветчиной и фасолью, Эмма мечтала о том, как приготовить чудесную еду для Бена, Райдера и Минетты. Они все сядут за дубовый обеденный стол, и она сможет притвориться, что они ее семья.
Конечно, этого определенно не случится, но нет никакого закона о мечтаниях наяву.
Когда от вращающейся двери над кастрюлей закружился пар, Эмма подняла голову.
Энджи и Бри пополняли стеклянные шкафы свежеприготовленными десертами Бри. Первой вошла Бри, за ней Энджи.
— У тебя там все в порядке? — спросила Энджи у Эммы.
— Я проголодалась. Пахнет просто невероятно.
— Это точно. — Энджи кивнула в сторону стены с духовками. — Но сначала я хочу десерт.
Бри вытащила противень с кексами, чтобы оценить степень готовности. Идеальной формы кексы выглядели восхитительно.
— Видишь, Эмма, как поднялись кексы? А какие верхушки золотисто—коричневые?
Эмма смотрела, запоминая ее слова про цвет.
— Поняла. — Поскольку ей удалось облизать миску после того, как они с Бри приготовили их, она знала, что те будут фантастическими на вкус.
— После того как мы приготовим глазурь, ты будешь готова попрактиковаться в их приготовлении дома, — сказала Бри.
Мужчины обожали сладкое — особенно Бен. Медведи были сладкоежками.
Мысль о том, чтобы накормить свою... семью... чем—то, что она приготовила сама, была захватывающей.
— Не знаю, как и благодарить вас за то, что вы помогаете мне научиться управляться на кухне. Вы уверены, что я могу продолжать приходить?
— Дорогая, ты мне очень помогла. Приходи в любое свободное время. — От прямого приглашения Энджи у Эммы защипало глаза.
Она была полезна. Желанна. Востребована.
— Я приду. У меня занятия с детьми Бонни и Минеттой по утрам, но Бонни хочет отплатить мне, взяв Минетту ближе к вечеру, после того, как она закончит дежурство.
— Отлично. Я могу найти тебе хорошее применение, — сказала Энджи.
— Эй, Энджи, я здесь. Хочешь, я начну принимать заказы? — Молоденькая брюнетка—подросток просунула голову в кухню.
— Да, Лейси. Приступай к работе и дай мне знать, если будешь не успевать. — Когда девушка схватила фартук и выскочила обратно, Энджи сказала Бри: — Я рада, что ты послала ее ко мне. Эта ее жизнерадостность поддерживает оживление в столовой.
— На самом деле, мы очень благодарны тебе за то, что ты взяла ее на работу, — тихо сказала Бри. — Шей беспокоится о ней. Плохо, что из—за Клауса она боится мужчин, но теперь Чад и пара волков под влиянием Герхарда сопровождают ее после школы.
— Держу пари, они не творят непотребств вблизи Зеба или Шея, — сухо сказала Энджи.
Эмма вспомнила двух кахиров. Темноволосый выглядел действительно устрашающе.
— Вряд ли. В прошлом году, когда Зеб застукал Чада за рукоприкладством, он показал этому сопляку, каково это, когда на тебя поднимают руку. — Бри ухмыльнулась. — Их столкновения в основном происходят в школе, где их вряд ли поймают. Черт бы побрал Клауса и Герхарда за то, что привили молодежи вкус к жестокому обращению.
Бедная Лейси. Эмма понимала, что та, должно быть, чувствует. У нее было много воспоминаний о том, как ее дразнили, пихали, тыкали и высмеивали.
— Такое поведение трудно изменить, — Энджи проверила жаркое в духовке.
— Шей работает с самцами. Мы надеемся, что Джоди в качестве наставницы и работа с вами покажут Лейси, какие на самом деле крутые женщины и что они ни от кого не терпят дерьма.
Эмма улыбнулась. Выражение лица Энджи заставило бы любого молодого мужчину задуматься.
Но кто такой Клаус? А Герхард?
— Хм… — Вздохнув от разочарования, Эмма сдержала свои вопросы. Ее мать говорила, что любопытство — это невежливо. Эмма начала думать, что все интересное — это невежливо.
Бри расхохоталась.
— Посмотри на себя. Ты просто умираешь от желания спросить, что случилось.
Румянец залил щеки Эммы.
— Извини.
— Так почему бы тебе не спросить? — Брови Бри сошлись на переносице.
— Я... Потому что невежливо совать нос в чужие дела. — В ответ на их вопросительные взгляды она добавила: — Не так ли?
— Только не среди друзей. Особенно если мы обсуждаем это при тебе, — мягко сказала Энджи. — Почему ты этого не знаешь, Эмма?
Вопрос. Любопытный вопрос. Но это не казалось грубостью, потому что Энджи... заботилась.
— Ну что ж… — Должна ли она на самом деле ответить? Но друзья рассказывали друг другу разные вещи — по крайней мере, так подразумевалось в рассказах. — Моя мать была... бессердечным человеком и интересовалась только своим положением. У нее не было друзей, и она не позволяла мне заводить друзей. Поэтому я знаю, как вести себя с незнакомыми людьми, но не с теми, кто мне нравится. — Она еще энергичнее помешала в кастрюле, чувствуя, как в ней закипает гнев на мать. — Иногда я не могу понять, невежливо ли задавать вопросы или еще более невежливо вести себя так, будто мне это неинтересно.
— Твоя мама не учила тебя готовить. Не учила тебя, что такое друзья. — Энджи нахмурилась. — Как недальновидно. Хотела бы я иметь возможность воспитывать вас обеих.
Взрослая дочь Энджи жила наверху, и любовь, которую она питала к своей матери, была прекрасна. Счастливая женщина. Но почему Энджи сказала «вы обе»? — Эмма повернулась к Бри: — У тебя тоже была плохая мать?