Он поднял руку, останавливая меня.
— Как, по-твоему, кому я проболтался?
— Монро упомянула, что ты рассказал о занятиях Келли Бродану. Но я знаю, что ты не имел в виду ничего плохого. У меня просто были дерьмовые несколько дней, и я выместила их на тебе. Прости.
Уокер продолжал хмуриться.
— А ты прости, если я заставил тебя почувствовать себя объектом благотворительности. Это не было моим намерением. Я совсем не так о тебе думаю.
На языке вертелся вопрос: как он обо мне думает, но Уокер наклонился, более внимательно вглядываясь в мое лицо.
— Что происходит? Почему ты такая нервная?
— Ты меня напугал, вот почему, — ответила я с нервным смешком и повернулась, чтобы запереть свой шкафчик.
Не глядя ему в глаза, схватила сумочку со скамейки, стоявшей посреди комнаты.
— Нет, тебя гложет какая-то мысль, и ты выглядишь…
— Как?
— Как будто что-то не так.
— Нет, все так. — Я попыталась отмахнуться от своих опасений по поводу Хоффмана. — Как считаешь, когда я верну свою машину?
Уокер продолжал смотреть на меня, будто видел насквозь.
— Я буду держать тебя в курсе.
Я нервно фыркнула.
— Разве я не должна знать, что происходит с моей машиной?
— Конечно, и она стоит в гараже на осмотре. Я буду держать тебя в курсе. А теперь скажи…
— Отлично, хорошо, — с фальшивой улыбкой прервала его я. — Мне пора забирать Келли от Риган и Тейна.
Не глядя на него, я прошла мимо и была потрясена, когда он остановил меня, обхватив рукой предплечье.
— Уокер?
Он нахмурился.
— Что-то не так.
— Ничего.
— Слоан, — предупреждающий рык придал ему сексуальности, даже если Уокер отпустил мою руку.
Оглядевшись, чтобы убедиться, что мы одни, я понизила голос и призналась:
— Правда, это ерунда. У меня… плохое предчувствие рядом с одним из гостей. Пустяки.
Уокер слегка кивнул, но потребовал:
— Кто он?
— Уокер…
— Я никому не скажу.
Поверив Уокеру на слово, я пожала плечами.
— Байрон Хоффман.
В его аквамариновых глазах мелькнул стальной блеск.
— Объясни свое плохое предчувствие.
Разве я уже не решила, что должна рассказать кому-нибудь о поступке Хоффмана? Может, это не совсем глупо, если об этом узнает хотя бы один человек.
— Вчера он подошел ко мне сзади, когда я стояла у своей тележки, и прижал меня к ней.
Ноздри Уокера раздулись, и он выпрямился во весь рост.
— Ничего не случилось, — поспешно заверила я его. — Появились двое гостей, и он меня отпустил.
— Почему ты не сообщила об этом? — прорычал он.
Во мне вспыхнуло возмущение.
— О чем сообщать, Уокер? Могущественный член клуба со связями подошел ко мне сзади и коснулся моих бедер, а потом отпустил. Не велика новость, чтобы заявлять об этом.
— Ты знаешь, что это неправда.
— Я знаю, что подобные тонкости ничего не значат для таких людей.
— Он сделал что-нибудь еще? — выпалил Уокер.
Я пожала плечами.
— Я столкнулась с ним в конце сегодняшней смены. Он знает мое имя. И еще поинтересовался, в какое время я убираюсь в его комнате, потому что хотел убедиться, что его в ней не будет, но последние несколько недель он об этом не спрашивал, так почему сейчас? — я вздохнула. — Я параноик? Как будто кому-то не наплевать на мое появление, только если это не помешает им?
— Всегда прислушивайся к своей интуиции, — строго напутствовал Уокер. — Если Хоффман и впредь будет создавать тебе проблемы, я хочу об этом знать. Я здесь не только для того, чтобы защищать их.
По груди разлилось тепло от того, что он не отмахнулся от моего предчувствия.
— Спасибо, Уокер. За все.
Махнув ему на прощание, я поехала за Келли. Ничто лучше улыбки моей дочери «рада тебя видеть» не могло избавить меня от странного беспокойства, которое принес сегодняшний день.