Ни для кого не секрет, что я пустое воплощение анархии и разрушения. Вместилище нехарактерно жестоких тенденций и художественного гения.
На самом деле, когда эти черты личности исчезают, я становлюсь ничем иным, как воздухом без запаха. Это одна из причин, по которой я сделал хаос целью своего существования. Без этого я – бесконечная пустота.
Я не обманываю себя по поводу этих фактов. Некоторые девушки – включая взрослую Сесили, обманываются. Им нравится думать, что они могут исправить меня, а я позволяю им сохранять иллюзию, пока разбиваю их на непоправимые кусочки.
Что? Я не привязан к каким-либо условиям, мне нравятся приключения по новым дырочкам. Не моя вина, что они придумывают детские имена после того, как я трахаю их до беспамятства.
Однако я не трахал Сесили. Однажды я подумывал об этом, но потом подумал о ее сверхстрогом отце, дяде Ксандре, который расчленил бы меня и выпил бы мою кровь в качестве основного блюда, если бы я когда-нибудь приблизился к его драгоценной принцессе.
И хотя у меня моральный компас акулы, мне не нравится мутить воду слишком близко к дому. Мои родители дружили с родителями Авы, Сесили и Реми задолго до того, как мы родились, и я предположил, что было бы непрактично, если бы их родители гонялись за моими с клюшкой для гольфа во время семейных ужинов.
Однако это не значит, что я не могу с ними связываться.
Держа Брэна и Глин в поле моего периферийного зрения, пока они рассказывают о своих жалких отношениях, я прислоняюсь к колонне и ухмыляюсь Аве. Она прерывает свои детские разговоры с Реми и, прищурившись, смотрит на меня.
— И чего ты хочешь? — она фыркает. — Тоже собираешься жаловаться на рыбу с жареной картошкой?
— Не-а. Меня меньше всего волнует, какую пищу я потребляю, — в конце концов, ее единственная цель – поддерживать работу организма и помогать трахаться.
То есть до тех пор, пока я неизбежно не упаду в обморок.
— Тогда почему ты ухмыляешься, как подражатель Сатаны? — спрашивает Ава, совершенно не обращая внимания на Реми, который уже набрасывается на еду несмотря на то, что две секунды назад устроил драму по этому поводу.
— Ты ранишь меня. Я думал, Сатана хотел быть мной.
Она закатывает глаза и скрещивает руки на груди, длинные русалочьи рукава ее розовой кофточки сами по себе показывают ее характер.
— Ты пришла, потому что думала, что Илая здесь нет, так ведь?
Злорадное выражение ее лица меняется.
— Да кто он такой? Меня меньше всего волнует его присутствие или отсутствие.
— В таком случае, тебе было бы все равно знай ты, что он вернется домой примерно через… — я замолкаю и смотрю на свои часы, которые стоят больше, чем дюжина ее Лабутенов. — Пятнадцать минут.
Ее лицо бледнеет, и она прочищает горло.
— Ты блефуешь, просто чтобы поиздеваться надо мной.
— Это я блефую? — я беру свой телефон и отправляю короткое сообщение своему двоюродному брату.
Лэндон: Ава здесь с вкусной едой. Пальчики оближешь.
Он не разочаровывает, и его ответ приходит в считанные секунды.
Илай: Буду там через пятнадцать минут. Тебе лучше заставить землю поглотить твою гедонистическую форму до того, как я приеду.
Я нажимаю на последнее сообщение, чтобы оно размыло фон, затем показываю его Аве.
Она сглатывает и прищуривает глаза.
— Ты сказал ему, что я здесь?
— Что заставляет тебя так думать?
— Может быть то, что ты ведешь себя как придурок?
— Ты нашла другое слово для обозначения Купидона?
Она рычит, как загнанный в угол зверь, и я ухмыляюсь, обдумывая, как поиграть с ними дальше, прежде чем он действительно приедет.
То есть, если Ава не убежит или не исчезнет как призрак, поскольку она, оказывается, трусиха.
Говоря о трусах, я перепроверяю некоторые сообщения, которые отправил Мии за последнюю неделю, которые она имела наглость не прочитать.
Если бы ты так не спешила, я бы подвез тебя, как только закончил бы слизывать твой вкус со своих пальцев. Никогда не думал о киске как о пятизвездочном ужине, но я быстро меняю свое мнение.
Напиши мне ответ, когда закончишь прятать голову в песок. На твоем месте я бы избавил себя от лишних хлопот. Это не сработает.
Если ты прекратишь убегать, мы, возможно, повторим, и я позволю тебе отсосать у меня.
Мне любопытно. У тебя обычно такое выражение лица, когда ты кончаешь? Если ты не ответишь, я могу разыскать твоих бывших любовников и подтвердить теорию. Тебе интересно знать, что это за теория?
Очевидно, нет, потому что ты увлекаешься этой странной, труднодоступной прелюдией. Я уверен, ты уже поняла, что я не совсем нормальный и эта тактика на мне не работает.
Терпение – не моя сильная сторона, маленькая муза. Не заставляй меня преследовать тебя.
Это было мое последнее сообщение, и его постигла та же участь, что и предыдущие. Мия еще не знает об этом, но она играет в опасную игру. Чем больше я искушен, тем более резкая реакция.
Не обращая внимания на царящий вокруг меня хаос, я открываю свое приложение Instagram. Ее профиль появляется на моем главном экране еще до того, как я пытаюсь найти ее имя.
Обычно в первую очередь меня радуют выходки Реми. Похоже, мой алгоритм нашел для меня новый источник развлечений. Возможно, это также связано с тем фактом, что я проверял ее социальные сети, как опытный преследователь.
Фотография, которая появляется в ленте, представляет собой карусель с подписью «Они называют меня Малышкой Сатаной».
На первом изображена она, смотрящая вниз, в желтой маске ее брата. Образ дополнен черным платиновым платьем, ботинками с цепями, скользящими, как змеи, и платиновыми светлыми волосами, собранными в косички и завязанные лентами.
На втором снимке она без маски, но опирается локтем на покрытое татуировками обнаженное плечо Николая, в то время как они оба пристально смотрят в камеру.
Третья включает ее и ее яркую сестру-близнеца, которая, кажется, соблазняет камеру, в то время как Мия показывает знаки мира.
Четвертая – обе девушки висят на руках Николая.
На пятой она сталкивается лицом к лицу с Николаем и Киллианом и смеется. Гарет на заднем плане, запрокинул голову от смеха. Изображение размыто и, похоже, было сделано по прихоти, вероятно, Майей.
Я увеличиваю изображение так называемой Малышки Сатаны, изучая ее свободное выражение. Я никогда не видел, чтобы она смеялась, даже во время моих, по общему признанию, ограниченных сеансов преследования. Интересно, как звучит ее смех.
Она задыхается и стонет, когда переполнена удовольствием. Мои пальцы подергиваются при воспоминании о том, как ее гостеприимная киска поглощает меня целиком.
Полагаю, она может издавать и другие звуки, и я вытащу их один за другим.
Похоже, что Илай и Ава на сегодня в безопасности, потому что я предпочитаю гораздо лучшую цель для своей дозы хаоса.