— И прямо сейчас?
Его челюсть сжимается, а глаза полны такого огня, что мне хочется потянуться вперед и притянуть его к себе, почувствовать эти прекрасные губы на своих.
— Прямо сейчас, я думаю, что ты выглядишь довольно аппетитно в этом платье.
Я с трудом сглатываю, волнение и страх воюют друг с другом. С одной стороны, это безумие, что профессор Ниткин вообще говорит мне такие вещи, потому что я знаю, каким мрачным и извращенным он может быть, но у меня такое чувство, что я погрузилась в один из своих грязных снов наяву, который, кажется, не могу остановить.
— Потанцуем? — Спрашиваю так тихо, что даже не знаю, услышал ли он меня вообще.
Его ноздри раздуваются, а глаза сверкают.
— Я не уверен, что это хорошая идея.
Меня охватывает разочарование, но оно быстро проходит, когда он снова наклоняется ближе и кладет грубую руку на мое голое бедро.
— Но если ты действительно хочешь, я не могу тебе отказать.
Я вздрагиваю. Тепло его кожи приводит мое тело в состояние повышенной готовности. Тихий стон срывается с губ прежде, чем я успеваю его остановить, заставляя его ухмыльнуться.
— Пошли.
Он отодвигается и предлагает мне свою руку.
Я смотрю на неё несколько секунд, размышляя, какого черта я делаю. А потом вкладываю руку в его и позволяю ему вытащить меня на танцпол.
Я замечаю, что Адрианна выглядит довольно раздраженной, когда смотрит на Арчера Дэниелса, в то время как он пытается задобрить ее, пока они танцуют. Боюсь, что он ведет проигранную битву, когда дело касается ее. Из всех людей, которых я знаю, Адрианна — самая упрямая.
Жесткое тело Гаврила прижимается к моему, когда он притягивает меня к себе, его руки твердо лежат на моих бедрах.
— Скажи мне, Камилла, как тебе удается так хорошо избегать неприятностей?
Я тяжело сглатываю, глядя в его неповторимые, почти потусторонние глаза.
— Ч-что Вы имеете в виду?
— За все время, что ты учишься в академии, ты была у меня только один раз.
Я пожимаю плечами, мое тело такое горячее, что кажется, будто кто-то поджег мне кожу.
— Наверное, я просто хорошая девочка, — говорю и тут же жалею об этом, когда его ноздри раздуваются, а глаза темнеют.
— Это правда? — Его хватка на моих бедрах такая крепкая, что почти причиняет боль. — И все же ты здесь, нарушаешь правила.
Мои губы становятся слишком сухими, и я провожу по ним языком.
— Я же сказала, что меня вынудили.
Он выгибает бровь.
— Трудно поверить, мисс Морроне. Однако, я надеюсь, что Вы с нетерпением ждете своего наказания за это.
У меня перехватывает горло, и я ненавижу то, что он знает мой секрет. Секрет, который я пыталась сохранить в тайне с того самого дня, как меня отправили в его кабинет и он отвел меня в подвал.
— Не особенно.
Выражение его лица садистское, он слегка выпрямляется, увеличивая некоторое расстояние между нами, когда песня подходит к концу.
— Такая лгунья.
Меня обдает жаром, я сбрасываю его руку и пытаюсь отодвинуться.
— Мне нужно подышать свежим воздухом, — говорю ему.
Он отпускает меня, но почти неохотно, а я отворачиваюсь и бросаюсь сквозь толпу, не в силах понять, почему бегу от мужчины, которого так долго желала. Это страх, осознаю я. Страх узнать, что, черт возьми, со мной не так и почему я жажду его наказания почти так же сильно, как и его поцелуя.