Глава 26

Неприятно это признавать, но Мисс Лена была права. Мне нужно было наложить швы. Семь, если быть точной. Будь ты проклят, Кайл.

Не то чтобы я не заслужила это. После всего, что с ним сделала, я заслуживаю гораздо большего, чем двухдюймовый порез на плече и семь швов. Но поездка в отделение неотложной помощи с моей матерью в паническом состоянии, обстреливая меня вопросами, как детектив CSI на Риталине, не облегчает ситуацию.

— Мне плевать, что Кайл — один из твоих лучших друзей, — говорит мама, пока мы ждем медсестру с бумагами на выписку. Теперь, когда рана зашита и покрыта бинтом, мне гораздо спокойнее. — Мальчик бросил в тебя барабанную палочку. Он действительно мог причинить тебе боль. Если бы он ударил тебя в другое место, то мог бы убить. Я должна позвонить в полицию.

— Не делай этого. Он не порезал меня. Это стекло. — Я накручиваю на запястье пластиковый больничный браслет. — Он просто был расстроен.

— Это не значит, что все в порядке. — Она бросает на меня злобный взгляд.

— Все, что нужно сделать, это подписать бумаги, и вы свободны, — говорит медсестра, отдергивая занавеску маленькой кабинки и протягивая маме планшет и ручку. Я достаточно взрослая, чтобы проводить души через Врата, но считаюсь ребенком для подписания собственных документов.

— В любом случае, это не имеет значения. Его действия привели тебя в больницу, Либс, — говорит мама после того, как подписала бумаги, и медсестра ушла. — Я не хочу, чтобы ты виделась с ним. Даже если он просто хочет извиниться. Я серьезно. — Она качает головой и бормочет, собирая наши вещи. — Ох, уж эти тихони.

Я могла бы поспорить с ней, но не делаю этого. Она никогда не поймет, как сильно я обидела Кайла сегодня. Я не должна была притворяться, что влюблена в него. Не должна была целовать его, какими бы ни были причины. В любом случае, это не имело никакого значения. Его метка совсем не уменьшилась. Наоборот, она росла и становилась все больше.

Так же, как Аарон подвел своего отчима, я подвела Кайла. Это я должна перед ним извиниться, а не наоборот.

Кайл заслуживает знать правду. Всю. Он может, кстати, пригодится. Если правда исцелила метку Сары, возможно, сможет исцелить и Кайла. Мама запрещает видеться с ним, но мне плевать. Она не в силах остановить меня. Я должна все исправить, если смогу.

Единственная проблема — Аарон и тот факт, что я должна убить его, чтобы взять на себя роль Жнеца Смерти. Он не должен был скрывать это от меня.

Поначалу мысль о том, что я буду беспомощно смотреть, как умирают мои родные и друзья, убедила меня не соглашаться на его ужасную работу. Именно появление метки Кайла и призрачный шанс, что смогу ему помочь, заставили передумать. Если бы Аарон с самого начала сказал мне, что я должна убить его, я, вероятно, все равно взялась бы за эту работу. Ради Кайла. И я бы держала Аарона на расстоянии. Но теперь, когда, дав волю чувствам, я знаю так же точно, как то, что мои глаза зеленые, не могу этого сделать. Я не могу стать следующим Жнецом, если это означает, что я должна убить Аарона, независимо от последствий. На самом деле он не хочет умирать, и я не могу этого сделать.

На полпути к тренировке я передумала. Это означает, что у меня есть время до 15:12 завтрашнего вечера, чтобы изменить решение, либо моя тренировка закончиться раньше из-за моей смерти. Но я не буду ничего менять. Аарон может и не захочет, но ему придется проводить мою душу через Врата. Мне противостоять тьме и Абаддону, потому что я отказываюсь убивать его.

Итак, начинается обратный отсчет. Аарона нет рядом, когда мы с мамой едем по городу, но я все еще почти вижу светящиеся красные цифры цифровых часов в своей голове, отсчитывающие миллисекунды. У меня есть семнадцать часов, чтобы исцелить метку Кайла, прежде чем умру, навсегда. Я лишь надеюсь, что правды будет достаточно.

***

Мама отпирает и открывает входную дверь, и теплый свет дома проливается на половицы крыльца.

Макс сидит на верхней ступеньке лестницы, подперев подбородок руками. Его голова поднимается, когда он видит меня.

— Ты, наконец, дома! — Макс бежит вниз по ступенькам.

— Думал, они оставят меня на ночь или что-то в этом роде? Это был обычный порез, — говорю я, когда Мисс Лена вплывает из кухни с романом в мягкой обложке в одной руке.

— Макс, уже почти полночь. Я думала, ты спишь. — Мисс Лена смотрит на Макса и пожимает плечами. — Прости, Дина. Я пыталась.

— Все в порядке. — Мама вешает ключи на крючок рядом с дверью. — Он просто беспокоится.

— Тебе наложили швы? — Макс говорит, что наложение швов — это какой-то священный обряд, о котором он может только мечтать. Он наклоняется вперед и изучает мое перевязанное плечо глазами-блюдцами.

— Да, — говорю я, подражая его благоговейному голосу. — Семь.

— Вау! Можно посмотреть? — Если глаза Макса станут еще шире, мне придется поднимать их с пола. Боже, я буду скучать по этому парню.

— Не сейчас, — удается выдавить из сдавленного горла. «Очнись», — говорю себе. Нельзя сейчас плакать. — Мне нельзя снимать повязку до завтра.

Мой телефон подает сигнал в сумочке. Мама скрещивает руки на груди, но ничего не говорит, пока роюсь на дне сумки в поисках шумной маленькой вещицы.

— Уже поздно. — Мама хватает Макса за плечи и поворачивает его к лестнице, но ее взгляд не отрывается от меня. — Не хочу, чтобы ты не спал всю ночь.

— Завтра все равно последний день в школе! — Макс нехотя поднимается по лестнице. — Либби не спит.

— Нет. Я тоже пойду спать. — Я поднимаюсь за ним по лестнице и жду, пока не окажусь в своей комнате, закрыв дверь, прежде чем прочитать сообщение Кайла.

Кайл: Мне так жаль, что причинил тебе боль. Я не хотел этого. Ты в порядке?

Я: Все хорошо. Как ты узнал, что я ранена?

Кайл: Макс сказал, когда я позвонил домой. Прости пожалуйста.

Кровать скрипит, когда сажусь на край и упираюсь локтями в колени. Мои большие пальцы летают по клавишам.

Я: Все в порядке. Я понимаю. Это я должна извиняться. Ты можешь прийти через час, когда все будут спать? Мне нужно с тобой поговорить.

Проходит целая минута, прежде чем я получаю ответ.

Кайл: Хорошо.

***

Стою у окна и смотрю на тротуар перед домом в поисках сияния души Кайла. Еще и часа не прошло, но уверена, что он не придёт. Наверное, парню просто плевать на то, что я скажу, и не стою таких хлопот.

В двенадцать тридцать открываю окно и съеживаюсь, когда оно издает пронзительный писк, который должна была помнить с того момента, как в последний раз убегала из дома.

Не имеет значения, что Кайл думает обо мне. Он должен меня выслушать. И если он не придет ко мне, то я пойду к нему. Я перекидываю обе ноги через подоконник и высовываю голову. В последний раз, когда вылезала из этого окна, ветер был прохладным и освежающим. Сегодня ночью никакого ветра нет. Застоявшийся воздух ложится на мою кожу, словно толстое, удушливое одеяло.

Мои ноги касаются черепицы на крыше крыльца, и свет моей души переливается из тусклого в яркий. Часы в мозгу щелкают и показывают 12:31 и пятьдесят три секунды. Кто-то стучит в дверь моей спальни.

— Это я, — приглушенный голос Аарона доносится с другой стороны двери. Я просовываю голову обратно в свою комнату.

— Знаю, — говорю так громко, как только осмеливаюсь, поскольку Макс спит по ту другую сторону тонкой стены.

— Входи.

Аарон сливается с дверью, и комната вспыхивает светом его ауры.

— Прости, что пришел так ра... — Аарон замолкает, увидев, что я наполовину высунулась из окна.

— Что ты делаешь?

— Мне нужно поговорить с Кайлом. Я попросила его прийти сюда, но не думаю, что он это сделает, но мне нужно поговорить с ним сегодня вечером. У меня мало времени. — Я сажусь обратно на выступ, лицом к Аарону. — Прости, Аарон. Я не передумаю. Я не могу убить тебя. Я отказываюсь.

— Ты не можешь этого сделать, Либби! — Аарон бросается через комнату, широко раскрыв глаза в панике. — Ты должна убить меня.

— Нет, не хочу. — Я втягиваю ноги обратно. Аарон заслуживает объяснений и без того, чтобы я высовывалась из окна. — Ты не заслуживаешь смерти только потому, что хотел отговорить свою сестру от самоубийства. Я не могу так поступить с тобой. Ты мне не безразличен!

— Ты должна! — Аарон сжимает мои руки, его щеки пылают. — Послушай, ты не знаешь меня так хорошо, как тебе кажется. Я заслуживаю смерти. Больше, чем кто-либо. Я убил их, Либби. Моя мать умерла по моей глупости, и толкнул отчима с моста Прыгунов тоже я. Хладнокровно убил его и заставил свою девятилетнюю сестру думать, что это сделала она. И заставил Марджи помочь мне, в результате она получила метку. Я разрушил их жизни. Я заслуживаю смерти. Ты должна убить…

— Аарон, — шепчу его имя, и он замолкает. Тишина нарастает, когда я кладу руки по обе стороны от его лица, не давая ему отвести взгляд. — Я знаю.

— Что? — Он смотрит мне в глаза, но я не отрываю взгляда и держусь твердо, непоколебимо.

— Кухонное окно в доме Сары было открыто. Я все подслушала.

— Ты что? — Он делает шаг назад, и мои руки опускаются на колени.

— Ты не убивал свою мать, Аарон. Это сделал твой отчим. — Я продолжаю, хотя лицо Аарона побледнело, и он выглядит так, словно его сейчас стошнит. — Это может испортить меня, но я не виню тебя за то, что случилось с тем человеком. Он сделал это сам с собой. И теперь, когда Сара знает, что она не виновата в твоей смерти, она кажется в порядке. И ты сказал, что метка Миссис Лутц настолько маленькая, что, вероятно, не повлияет на нее. Так что, мне кажется, теперь все хорошо.

— Мало верится. — Аарон фыркает. — Разве ты не заметила? Я убил двух человек. Шарлотту и отчима. Это не несчастный случай, Либби. Я знал, что делаю, когда толкнул его через перила. Я убийца.

— Я знаю, но это было очень давно, и понимаю, зачем ты это сделал.

— Нет. — Аарон качает головой. — Я заслуживаю смерти. Ты должна убить меня.

Свет души проникает в мое периферийное зрение.