— Ты, должно быть, очень злишься, раз сутулишься, — съязвил он.
Я закатила глаза.
— О, перестань. Я всё время сутулюсь. Я вечно сутулюсь.
— На самом деле ты не сутулишься. Ты никогда не сутулишься. У тебя всегда идеальная осанка из-за того, что палка застряла так далеко в твоей заднице...
— Ты не сам это придумал!
Я обвиняюще ткнула пальцем в Миллера и резко втянула воздух. Маленькое отродье.
— Нет, сам, — поспешно защитился он, слишком поспешно.
Теперь настала его очередь покраснеть до смущённого красно-томатного цвета.
— Ты не сам это придумал. Выкладывай, малыш.
— Я всё время смеюсь над твоей осанкой!
Ладно, это было правдой. Но ему было всего двенадцать! Его оскорбления варьировались "от задницы до иди в задницу". И хотя все они, казалось, вращались вокруг одной и той же части тела, он никогда раньше не использовал слово "задница" при мне. Моя мама вбила это в него обычным для южан способом. И это имело совершенно иной смысл, чем тот, что я вложила бы в эту фразу, говоря о своём отце.
Джентльмены не ругаются в присутствии женщин. И уж конечно, они не ругаются в присутствии сестры или матери. Ну, теперь мне было всё равно, что он скажет при нашей маме, но со мной ему следовало вести себя лучше.
— Миллер Дейл, я хочу знать правду прямо сейчас.
— Тайлер, ты ужасна, — рассмеялся Харрисон, отвлекая меня от Миллера. — Здесь так жарко.
— Харрисон, я тебя отделаю. Я тебе точно не по зубам, так что отступи сейчас, или я заставлю тебя это сделать.
Он многозначительно застонал.
— Если я скажу "нет", ты продолжишь со мной так разговаривать?
Я уронила лицо в ладони. Какой маленький извращенец.
— Харрисон, заткнись, чёрт возьми!
Ну, хотя бы Кинг защитил мою честь.
— Спасибо, Кинг, — я улыбнулась ему, и его лицо залилось румянцем.
— Миллер?
И это было всё, что мне нужно было знать. Его лицо вытянулось, плечи поникли. Он был в нескольких секундах от того, чтобы открыть мне правду.
— Хендрикс спросил меня о твоей осанке. Это всё.
— Хендрикс спросил тебя о моей осанке, и что ты ответил? — настаивала я.
В этой истории было гораздо больше.
— И я сказал ему, что наша мама сходила с ума от этого и беспокоилась о твоей осанке. Что она участвовала в конкурсах и когда-то была мисс Арканзас, — я жестом велела ему продолжать, когда он попытался остановиться. — А потом он спросил, не участвовала ли ты тоже в таких конкурсах. И когда я сказал "да", он заметил, что ты, должно быть, хорошо справилась с этим из-за гигантской палки в твоей заднице.
Я была в восторге от того, как ему было стыдно, когда он рассказывал эту историю.
— Это сказал Хендрикс? — я прищурилась.
Я знала, что Хендрикс так обо мне не говорил. Этот парень едва ли уделял мне две минуты своего времени, и то лишь в том случае, если мы случайно стояли или сидели рядом друг с другом по воле судьбы.
— Нет, не Хендрикс, — простонал Миллер.
— Это был Кинг? Кинг, ты это сказал?
Я резко повернула голову и посмотрела на Кинга. Он только отчаянно замотал головой и открыл рот, но не произнёс ни слова. Я всё равно знала, что это не Кинг. Я повернулась к Харрисону, который стоял, прислонившись к двери.
— Это был ты, Харрисон?
Он усмехнулся.
— Нет, это был не я.
— Значит, это был Нельсон?
Моё внимание снова переключилось на Миллера, и я бросила на него свирепый взгляд, пытаясь открыть правду.
— Это был не Нельсон, — пробормотал он и быстро вскинул руки. — Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, будь с ним помягче! Он просто пытался пошутить! Я, наверное, когда-нибудь захочу иметь детей. Не уничтожай его мужское достоинство, Тайлер, умоляю тебя. После этого он ни за что не станет держать нас рядом...
— Расслабься! — я чуть не закричала, просто чтобы заставить его остановиться. — Сегодня вечером мы с Воном добились большого прогресса. Мы теперь хорошие друзья. Он сочтёт, что это смешно, когда я расскажу ему об этом. Мы будем смеяться над этим несколько дней.
— Я буду смеяться над этим несколько дней, — подтвердил Харрисон с таким самодовольством, что я чуть не рассмеялась над ним.
— И для протокола, — я подняла указательный палец, чтобы подчеркнуть свою точку зрения, — у меня нет палки в заднице!
От этого все мальчишки рассмеялись, и я снова ссутулилась. Я делала это не часто, но отчаянные меры и всё такое.
Смех стих, и мы снова погрузились в тишину. Ещё больше изнурительной, болезненной, бесконечной тишины.
Я встала со стула и несколько минут ходила по комнате. Я едва могла это вынести. Стрельба всё ещё продолжалась, хотя и стала гораздо более случайной.
Трудно было сказать, хорошо это или плохо.
Я подошла к Миллеру и положила руку ему на плечо. Я посмотрела на его пистолет, а затем перевела взгляд на металлическую дверь, которую охранял Харрисон.
Мои ладони начали зудеть, а грудь изнывала от нервов. Я постучала пальцами по плечу Миллера, а затем ещё минуту смотрела на дверь.
Я подняла пистолет Миллера и подержала его в открытой ладони, проверяя вес, чтобы почувствовать его. Я передвинула пистолет на правильное место в руке, а затем устало вздохнула.
— О чём ты думаешь, Тайлер? — подозрительно спросил Миллер.
И тогда я решила.
— Я просто собираюсь быстро сходить туда.
Я одарила каждого мальчика своей лучшей улыбкой и сдержала хихиканье, когда они все встали по стойке "смирно".
— Я быстро вернусь, — пообещала я.
— Ты не пойдёшь туда, — холодно сказал Харрисон. — Мы останемся здесь. Таков план.
— Нет, я знаю, — я старалась, чтобы мой голос звучал легко. — Я не имела в виду выйти туда. Я просто имела в виду... Я просто собираюсь выглянуть за входную дверь, посмотреть, смогу ли я что-нибудь увидеть.
Харрисон не стал сразу спорить, так что я восприняла это как хороший знак. Я шагнула к нему.
— Я просто хочу убедиться, что с ними всё в порядке. Я терпеть не могу неведение!
Его решимость поколебалась, и я ударила его своим самым большим, самым виноватым щенячьим взглядом.
— Пожалуйста, Харрисон. Я быстро. Я обещаю!
Сначала он покачал головой, но в итоге его собственное любопытство победило.
— Хорошо, Тайлер. Но я пойду с тобой и придержу дверь открытой. Тогда я смогу убедиться, что с тобой тоже всё в порядке. Хорошо?
Я вздохнула с облегчением.
— Хорошо!
— Кинг, встань здесь. Закрой дверь за нами, но будь готов открыть её, хорошо?
Кинг немедленно повиновался Харрисону.
— Хорошо. Но поторопись, Харрисон, или Вон надерёт тебе задницу.
— Мы просто проверим улицу. Нам ничего не угрожает. Верно, Тайлер?
— Верно, — радостно согласилась я. — Не возражаешь, если я одолжу?
Я помахала ему пистолетом Миллера, и он покачал головой.
Харрисон открыл дверь, и мы оба остановились в дверях, чтобы убедиться, что в коридорах ничто не скрывается. Я сняла пистолет с предохранителя и мысленно приготовилась убить, если придётся.
Я очень сомневалась, что это поможет. Скорее всего, я сбегу, как только представится такая возможность. В бою или на тренировках я не была успешна.
Когда мы убедились, что в холле ничего нет, Харрисон подвёл меня ко второй двери. Немного света от походного фонаря полностью изменило обстановку в этом кромешно-чёрном коридоре, и довольно скоро Харрисон взялся за ручку и жестом велел Кингу закрыть дверь. Когда он это сделал и замок повернулся, Харрисон толкнул тяжёлую металлическую дверь между задней частью кабинета для сотрудников и клиентским залом.
В передней части магазина тоже ничего не было. Это мы могли увидеть. В проходах всё ещё стояли стеллажи, но зомби не были известны своей способностью хранить молчание. Если не глубокие стоны, то их выдавало хриплое дыхание.
И, конечно, ужасный запах.
Харрисон остался у задней двери, а я осторожно направилась к парадному входу. Я изо всех сил старалась быть такой же тихой и неподвижной, как Вон, но я была почти уверена, что это был сверхчеловеческий навык, потому что мои ноги скрипели по плитке, мои пальцы натыкались на всевозможные остатки мусора, и моё дыхание, казалось, кричало в темноте.
К счастью, луна всё ещё ярко светила над головой, так что, когда я добралась до входной двери, то смогла легко разглядеть улицу перед собой. По большей части она была пуста. Тела мёртвых Пожирателей усеяли тротуар в разной степени смерти, разложения и безжизненности.
Хорошей новостью было то, что на улицах не лежали тела людей, которых я знала. Но это означало, что либо они двинулись дальше, чтобы очистить другое место, либо Пожиратели захватили их, утащили их бессознательные тела в подземные пещеры и теперь пировали их плотью.
Я вздрогнула от нарисованной картины и снова осмотрела улицу.
Вдалеке, справа от меня, мигнул огонёк. Я покачала головой и сосредоточилась на том же месте, но он исчез. Дальше справа снова вспыхнула вспышка, и моё дыхание сразу же участилось. Она показалась мне знакомой, то, как она подпрыгнула, а затем исчезла, но я не могла её вспомнить. Я напрягла память, наблюдая, как вспышка продвинулась несколько шагов на уровне талии, а затем исчезла.
Свет был мягким, жёлтым и создавал полосу света, похожую на фонарик, но это был не фонарик. Это внезапно свело меня с ума. Я знала этот свет, или свет, подобный ему. Я хорошо это знала, и ответ вертелся у меня на кончике языка, но, хоть убей, я не могла его сформулировать.
Я прижала ухо к доске на двери и прислушалась. Это был Вон или Хендрикс? Я не слышала ничего, кроме отдалённого звука причитаний Пожирателей в квартале отсюда.
Свет появился снова, но немного дальше. Он то появлялся, то исчезал из виду, а затем набирал скорость. Если его нёс человек, то в этом и заключалась разница между ходьбой и бегом. Теперь они бежали с одной стороны улицы, а затем исчезли за углом, скрывшись из виду.
Я четко понимала три вещи. Первое: этот свет был каким-то образом привязан к человеку, но не к одному из нашей группы. Второе: я знала этот свет, форму, цвет, окружность сияния в темноте. Что бы это ни было, я этого не боялась. Это было мне как-то знакомо. И третье: я была одержима желанием выяснить, что это было.