— Дамек не сам пустил слух. Отец никогда не поверил бы, что его беспокоит здоровье брата. Князь Ливен сделал это по совету доверенных людей Дамека.
Яромир снова приложил лезвие к лицу Фёдора.
— И он приказал тебе медленно отравить Антона болиголовом?
— Я никогда не навредил бы ему! Я должен был только ослабить его. Тогда люди увидели бы, что он непригоден для правления.
Ярость внутри Яромира продолжала расти. Он доверил здоровье Антона этой дряни… и даже не подозревал.
— Ты сообщил Дамеку об убийствах здесь?
Фёдор быстро вздохнул.
— Да.
— А о недавнем ухудшении здоровья Антона?
— Ещё нет.
Яромир отступил назад, задумавшись. Если он оставит Фёдора в живых до официального слушания, есть возможность, что Дамек найдет какой-то способ вмешаться. Фёдор — умный малый. Даже в ходе процесса лекарь может найти способ доносить Дамеку информацию о том, что происходит в замке и городке.
Надо сделать так, чтобы он не мог и дальше вредить. Яромир пропустил шпиона и предателя. Такой проступок не может быть прощён. Но может быть изменён.
Потянувшись левой рукой, он выдернул второй кинжал из сапога и протянул его рукояткой вперёд:
— Возьми его.
В глазах Фёдора отразилось понимание. Он попытался отпрянуть, но забыл, что стена уже за спиной.
— Нет! Я не дам тебе повода убить меня.
— Возьми! Или я убью тебя и вложу его в твою руку, когда ты умрёшь. По крайней мере так у тебя есть шанс.
Ничего не происходило в течение нескольких секунд, потом Фёдор потянулся за кинжалом. Яромир молниеносным движением перехватил его руку, и запустил кинжал в горло Фёдора, перерезав его пополам.
Отступив, он наблюдал, как падает тело.
Готово.
Селин шла размеренным шагом рядом с Антоном. Воздух вокруг был промозглым, даже ступеньки лестницы влажно блестели. Потом они прошли через небольшую комнату, которая раньше была дежуркой. Тюрьма давила на девушку, и она задавалась вопросом, какие трагедии происходили здесь за последние сто лет или около того.
Амели шла позади них. Когда все трое миновали караульную будку, то оказались в большом мрачном помещении. На них смотрели шесть деревянных дверей с узкими щелями в нижней части. Они вели в камеры. Рядом с одной из дверей Селин увидела Павла, стоящего по стойке «смирно».
Дверь за Павлом открылась, и показался Яромир. При виде Антона он застыл в открытых дверях. Взгляд Селин спустился к кинжалу в его руке. Что-то вязкое и тёмное капало на каменный пол. Она похолодела.
— Я пришёл допросить его сам, — спокойно сказал Антон. — Есть проблема?
— Да, милорд, — ответил Яромир. — Я получил полное признание. Только вот когда я закончил, ему удалось вытащить кинжал из-за пояса и напасть на меня. Мне пришлось защищаться.
— Он мёртв?
— Боюсь, что так. Я не думаю, что он был причастен к гибели девушек. Но он признался в своём предательстве.
Селин слушала эти отчуждённые реплики, произнесённые спокойным тоном, и в её ушах начал нарастать гул. Как будто Фёдор отважится напасть на Яромира. Ей стало тяжело дышать.
— Жаль, — сказал Антон, — но если он дал полное признание, ваши слова не подлежат сомнению.
Гул в ушах Селин набирал обороты, она бросилась мимо Яромира в камеру. Он повернулся, чтобы остановить девушку, но она уже смотрела на пол.
Мастер Фёдор лежал на влажном полу темницы с кинжалом, зажатым в правой руке. Его глаза всё ещё были открыты, на щеке глубокий порез. Кровь вытекала из раны у основания его горла, образуя лужу вокруг головы.
— Ты убийца! — закричала она, поворачиваясь к Яромиру.
— Селин! — Антон повысил голос.
Рёв в ушах стал почти нестерпимым, и её обед угрожал выплеснуться на мокрые камни камеры.
— Ты пришёл сюда и убил его! — продолжала она, не в силах остановиться. — Судья и палач. И твой хозяин и господин не скажет ни слова.
Стены камеры вдруг потемнели и запрыгали перед её глазами.
— Капрал Павел, — сказал Антон тихим голосом, — госпоже Фоу нехорошо. Пожалуйста, отведите её в покои.
Когда Селин увидела приближающегося Павла, она увернулась от его рук, чуть не поскользнувшись на луже крови.
— А ты! — бушевала она. — Ты просто стоял за дверью и слушал. Ты даже не попытался остановить это!
Тут Амели проскользнула мимо Павла, влетела в камеру и взяла Селин за руки. Она обняла сестру и взглянула на мужчин с выражением, от которого даже Яромир замер.
— У неё есть я, — сказала Амели. — Спасибо большое, но нам ваша помощь не нужна. Мы ни в ком не нуждаемся, кроме друг друга.
Что-то в этих словах заставило рёв в ушах Селин утихнуть.
— Селин, давай, — прошептала Амели ей на ухо. — Мы пойдём сами. Не позволяй Павлу вести тебя.
Мерзкое чувство тошноты не унималось. Но Селин позволила сестре подвести себя к двери. Мужчины отошли с дороги, пропуская их.
Амели отвела Селин в комнату и заставила её лечь в постель под одеяло.
К счастью, Хельга всё ещё была в комнате. Намочив тряпку, она мягко прижимала её ко лбу Селин. Девушка растерянно обводила комнату глазами, ни на чем не задерживая взгляд.
— Я больше не могу этого делать. Не хочу… — горячо шептала она.
— Я знаю-знаю, милая, — отвечала ей встревоженная Амели.
— Шшшшш, — сказала Хельга Селин. — Спи, моя девочка. Когда ты проснешься, тебе будет легче. Вот увидишь.
Амели так не думала, но промолчала. Сидя на краю постели, она пыталась придумать, как вернуть Селин душевное равновесие.
В дверь раздался негромкий стук.
О, какого чёрта им ещё надо?
Раздражённая Амели спрыгнула с кровати и распахнула дверь, желая неизвестному посетителю провалиться. За дверью стоял Павел. И он правда думает, что она его впустит?
— Что? — грубо спросила она, загораживая вход.
— У Селин всё в порядке? — он не попытался войти и выглядел искренне обеспокоенным, так что Амели немного смягчилась.
— Нет. Не в порядке.
— Вы застали нас врасплох. Всё произошло слишком быстро. Если бы не это, лейтенант никогда бы не позволил ей пройти мимо него и увидеть это. Я бы никогда не позволил ей увидеть это.
— Ну да! Если она не видела, значит, этого вроде как и не было?
Он вздрогнул.
— Чего ты хочешь, капрал? — вздохнула она.
Он протянул сложенный листок бумаги.
— Прочти это. Только прошу тебя, не отказывай.
Затем капрал повернулся и зашагал по коридору к лестнице, ведущей вниз. Амели вернулась в комнату и развернула листок.
Внутри было сообщение для неё:
Я наверху в портретном зале один. Пожалуйста, приходи.
Яромир.
Она бросила записку на туалетный столик и покачала головой.
— Что это? — Спросила Хельга.
— Его высокопревосходительство-милорд-лейтенант хочет, чтобы я пошла в портретный зал и увиделась с ним.
— Тогда тебе нужно идти.
Амели обернулась:
— Ты серьёзно?
На этот раз Хельга не смеялась и не болтала попусту:
— Ты не понимаешь. Здесь до его прихода было всё по-другому. Он действительно сделал это место безопасным. И безопасно было довольно долгое время, вплоть до недавних событий. Только этот человек всегда держится в стороне от других жителей замка. Он одиночка. И если он попросил помощи, значит это действительно серьёзно. Ты должна помочь ему.
— Я ничего ему не должна.
— Неужели?
Непрошеные воспоминания ворвались в сознание Амели. Горящий за спиной дом, её руки, уставшие в бою, который она не могла выиграть… и Яромир, сражающейся с солдатом в чёрной накидке.
Хельга повернулась к Селин:
— Иди к нему. Не волнуйся, я позабочусь о ней.
Амели мгновение стояла, глядя на кровать. Затем она повернулась и вышла из комнаты, направляясь в другой конец коридора к странной тёмной лестнице. Раньше она не поднималась туда, но Селин уже описывала эту дорогу.
Поднявшись по лестнице, она попала в длинный зал с высокими стрельчатыми окнами с одной стороны и огромными портретами с другой. В глаза сразу бросилось пустое место, откуда сняли картину.
Яромир сидел на полу спиной к стене. Неожиданно для себя она почувствовала жалость. Вот только если Яромир позвал её сюда для утешения, то он будет разочарован. Она не знала даже, как успокоить Селин, а ведь они сёстры.
— Я здесь, — сказала она неуверенно, приближаясь к нему. — Зачем ты позвал меня?
Он не сводил глаз с противоположной стены.
— Я хочу, чтобы ты поняла, почему я убил его.
— Да знаю я всё. Чтобы защитить Антона. Я бы, наверное, сделала то же самое для Селин.
Он посмотрел на неё с облегчением. Может статься, ей всё же удасться немного утешить его. Ведь она поняла не только причину убийства лекаря. Она рискнула поверить, что он был прав, совершив такое.
— Садись, — сказал он.
Амели осторожно присела рядом. Ей не нравилось наблюдать за тем, как он играет роль беспринципного солдафона, но это было ещё хуже. Он как-то весь съёжился, и даже казался меньше в размерах.
— Нет, я действительно хочу, чтобы ты поняла, — устало продолжил он. — Я хочу показать тебе, почему я предан ему.
Она нахмурилась. О чём он говорит?
— Прочти моё прошлое, — попросил он.
Она начала подниматься:
— Вот уж нет.
Влезть ему в голову? Это было слишком интимно.
Он тут же схватил её за запястья и не позволил встать:
— Амели, не уходи!
Инстинктивно она дёрнулась несколько раз, но даже не смогла пошевелить руками. Сила его рук была ей слишком хорошо известна. Вместо того, чтобы пинать его, она сказала:
— Вот почему Селин так устала от этого места! Сначала ведёте себя как наши друзья, завоёвывая наше доверие. Но это только до тех пор, пока мы делаем то, что вам угодно. А потом розовая дымка рассеивается и… бац! Действуете как головорезы Дамека. Есть ли между вами разница?
Яромир резко отпустил Амели, будто её кожа жгла ему руки.
— Не уходи. Пожалуйста.
Это был уже третий раз за последние десять минут, в течение которых он или Павел использовали слово «пожалуйста». Пожалуй, если она не согласится, все гвардейцы в замке выстроятся в очередь просить за своего лейтенанта.
— Я никогда не был хорошим рассказчиком, — бросил он. — Ты — единственная, кто может увидеть, почему я готов на всё ради безопасности Антона. — Он помолчал. — Я хочу, чтобы кто-то знал.