У всех одиноких женщин и половины мужчин в баре в тот вечер были заплаканные глаза. Мне не удалось заполучить мужчину, которого я желала, зато здесь стоял тот, кто желал именно меня. Кэл любил меня так сильно, что я практически осязала его любовь.
В общем, я согласилась за него выйти.
Имя Кэла уже стало нарицательным, и после той ночи люди из соседних городков начали приезжать на пятничные вечера караоке только для того, чтобы посмотреть, выступит ли он повторно.
Наверное, Кэл решает сделать это сегодня. Я задаюсь вопросом, совпадение ли это или нет?
Подмигнув и ухмыльнувшись, Кэл перебирает струны, возвращая меня из прошлого в настоящее. Он прочищает горло и объявляет:
— Эта песня посвящается моей безумно сексуальной жене, Маверик Шепард. Нет никого, с кем я предпочел бы тратить время впустую, кроме тебя, Лебедь.
Его последние слова звучат низко и знойно, с обещанием продолжения чувственного вечера.
Все женщины млеют. Включая меня.
А затем мой муж начинает петь.
— О черт, — бормочу я, прежде чем прикрыть рот рукой. Вздрагиваю, когда раздается хриплый голос Кэла, решившего спеть балладу Saint Asonia «Впустую трачу свое время». Толпа уже тихо гудит в предвкушении.
Текст песни мягкий и красивый. И снова наш мир сужается.
Здесь только я и Кэл.
Мой муж говорит мне о том, что я единственная, с кем он хочет лежать в прохладной траве под лунным небом и больше ничего не делать. О том, что такие моменты совершенны. И что лежать вот так — не значит тратить время впустую, а эти мгновения будут жить внутри нас всегда, независимо от того, что происходит вокруг. Потому что рядом с ним тот самый человек. Все просто.
Я всегда чувствую то же самое с Кэлом. С ним мне комфортно, как ни с кем другим. Даже с Киллианом.
При этой мысли трещины, о которых я рассказывала Мэри-Лу, расходятся еще больше. Я чувствую, как они разрывают меня на части. Дух Кэла вливается в меня настолько бурно, что у меня перехватывает дыхание. Я погружаюсь в слова его песни. Ощущаю свет своего мужа. И трещин становится все больше.
Песня заканчивается слишком рано, а в помещении царит тишина. Ни шмыганья носом, ни кашля.
Мы смотрим друг на друга, пока Кэл не признается:
— Я буду любить тебя до самой смерти, Мавс.
Я шепчу ему в ответ то же самое, потому что у меня пропал голос. На моем лице написано волнение. Сердце пытается вырываться из груди.
Однако, наша связь прерывается, когда рядом раздаётся низкий мужской голос:
— Ну, спасибо, что выставил нас всех в плохом свете, чувак.
Бар взрывается смехом, свистом и оглушительной болтовней. Затем кто-то начинает скандировать: «на бис, на бис», и его подхватывают остальные.
Кэл смотрит на меня и вскидывает бровь. Он молча просит разрешения.
В эту секунду единственное, чего мне хочется, так это вывести своего мужа на улицу, расстегнуть молнию на джинсах и высосать его досуха. Но Кэл является шоуменом, и могу сказать наверняка — ему не терпится выступить на бис.
Поэтому я пожимаю плечами и ухмыляюсь. Поднимаю указательный палец вверх, разрешая спеть еще одну песню.
К Кэлу подходит Джей Тон, и они тихо совещаются. Затем Кэл протягивает ему гитару. Через несколько секунд в динамиках громко звучат знакомые ноты «Я никогда тебя не отпущу» группы «Steelheart» из восьмидесятых. Мой муж снова хватает микрофон и продолжает не только выдавать ещё одно шоу. Он плавит меня своей песней, которую пел, еще когда мы были подростками. Кэл даже падает на колени во время крещендо, как и всегда.
Бар стоит на ушах. Люди вскидывают кулаки в воздух. Машут зажигалками в руках и светят сотовыми телефонами. Подпевают Кэлу.
Все равно что вернуться на десять лет назад. Единственное, чего не хватает моему мужу, так это длинных волос и повязки в красную клетку.
Я смеюсь.
Он тоже смеется.
Вместе мы делаем еще несколько маленьких шажков вперед.
И я не оглядываюсь, чтобы проверить, там ли еще Киллиан.
Мне уже все равно.