Я пригляделась более пристально. Там имелась едва заметная отметина.
— Поначалу я не была уверена, — призналась Лаура, — но осмотрев под портативным микроскопом, я увидела всё абсолютно явственно. Энтони Брауну сделали некую инъекцию незадолго до его смерти. Под таким углом препарат немедленно попал бы в его кровоток.
— Тони, — пробормотала я. — Он предпочитал, чтобы его называли Тони, — я уставилась на маленькое пятнышко. — Есть ли шанс, что он сделал это сам?
Лаура покачала головой.
— Такой угол проникновения указывает на то, что укол сделал кто-то другой. Когда будет готов более подробный анализ крови, думаю, мы найдём следы паралитика. Его обездвижили, чтобы нападавший мог расположить его для удушения и обставить это как результат его собственных действий.
Во мне разверзлась глубокая, тёмная, зияющая пропасть пустоты.
— Через какое время ты будешь знать наверняка?
Лаура поморщилась.
— Через несколько дней. И вполне возможно, что препарат уже распался в его крови, и определить его невозможно.
— То есть, может не остаться никаких доказательств его убийства?
— Да. Мне жаль.
— Это не твоя вина, — отрешённо сказала я, проклиная на чём свет стоит ублюдка, который это сделал.
— Это ещё не всё, — сказала Лаура более бодро. — Есть ещё одна деталь.
Я взглянула на неё.
— Я нашла волосок. Всего один, заметь, и я не уверена, насколько это окажется полезным. Обнаружив след от инъекции, я вернулась и осмотрела галстук, который использовался на его шее. Волосок застрял в узле. Он слишком длинный и светлый, чтобы принадлежать Энтони Брауну. Тони, — поправилась она. — Я осмотрела его, и у меня не осталось сомнений, что он волчий.
Я резко втянула воздух.
— Оборотень?
— Ага, — Лаура выглядела довольной собой, и у неё имелись хорошие основания для этого. — Совпадений в базе данных не будет. Нам не разрешается хранить данные о ДНК и отпечатках сверхов. Но этот волосок определённо принадлежит волку.
— Можешь мне показать?
Она кивнула и показала на микроскоп. Упомянутый волосок был зажат под стеклом. Красновато-коричневого цвета и определённо вьющийся. Я уставилась на него. Попался.
— Мне не нужно говорить тебе, что поскольку Тони Браун работал в Сверхъестественном Отряде, он постоянно контактировал со сверхами. Один-единственный волосок от оборотня ничего не доказывает. Он мог взяться откуда угодно.
Я улыбнулась. Для меня это было достаточным доказательством.
— Спасибо, Лаура.
— Всегда пожалуйста, — её улыбка угасла. — Мне стоит сказать тебе, что прошлым вечером звонили и спрашивали о тебе.
Я застыла.
— Обо мне?
— Смена была не моя, — виновато сказала она, — так что отвечала не я, и звонивший не упоминал тебя по имени. Звонок был зарегистрирован... я услышала об этом, когда сегодня пришла на работу. Звонивший хотел узнать о твоём теле, поступало ли оно в данный морг и всё такое.
— Полиция?
— Сомневаюсь, — её тон был мрачным. — Он не представился.
Я сделала резкий вдох. Я сомневалась, что мне могло стать ещё хуже, чем после посещения сцены своего перерождения и вида трупа Тони, но мне таки стало хуже.
— Мужчина?
Она кивнула.
Мой убийца. Это должен быть он. Прослышал, что я брожу по улицам, и захотел узнать, что пошло не так.
— Звонки записываются? — спросила я. Отчаяние проявилось дрожью в моём голосе.
Лаура поморщилась.
— Прости, но нет. Вышестоящие лица решили, что записывать звонки скорбящих семей, спрашивающих о своих близких — это слишком бестактно.
Как бы я ни понимала это решение, мне оно не помогало.
— Возможно, тебе стоит залечь на дно на несколько дней, — посоветовала Лаура. — Мы не сообщили никакой информации о твоём теле, даже не подтвердили, что тебя привозили. Нам не разрешается делать это, не установив личность. Но это не означает, что тебе не грозит опасность.
Я подумала о теле Тони, лежавшем на холодной каталке.
— Я не могу так поступить.
— Почему-то я знала, что ты так скажешь, — она протянула руку и сжала мои ладони. — Эмма, будь осторожна, чёрт возьми.
Проще сказать, чем сделать.