Тео явно недоволен этим, но позволяет доктору Брайтон описать процедуру. К тому времени как она заканчивает, я покрываюсь холодным потом и в полном замешательстве. Нейрохирургам платят большие деньги, потому что это сложное дело. Но мой вывод, как только она заканчивает, таков: операция опасна. По времени продлится около четырех часов. В последствии, я могла бы проснуться с некоторыми из моих воспоминаний, или все воспоминания вернулись бы ко мне, но также есть шанс, что я могу вообще не проснуться.
— Благодаря недавнему совершенствованию практических методов и последующим успехам, которых мы добились в центре, результаты намного выше, чем мы могли ожидать даже пару месяцев назад, — говорит доктор Брайтон.
— Если это так, то не могла бы ты объяснить, что случилось с Генри, — требует Тео.
И снова, Ру… то есть, доктор Брайтон бросает на Тео взгляд, полный отвращения. Он её раздражает. Неудобство, без которого она вполне могла бы обойтись.
— Смерть Генри это очень печально. Травма его мозга была менее серьезной, чем у Соррелл, но расположение рубцовой ткани было гораздо сложнее. Мы не осознавали всех масштабов, пока он уже не лежал на столе...
— И после того как вы положили его на этот гребаный стол, просверлили дырку в его голове, и увидели объем его рубцовой ткани, считаешь ли ты этичным рискнуть и продолжить процедуру, не посоветовавшись с его родителями или не проведя более полное сканирование? Я имею в виду, почему не были проведены все возможные исследования? Это чудо, что у тебя все еще есть лицензия на медицинскую практику. Надеюсь, у тебя хороший адвокат, потому что я слышал, что мистеру Декоски просто не терпится засудить тебя к чертям собачим…
— Тогда тебе лучше надеяться, ради вас обоих, что Соррелл решится на операцию как можно быстрее, — говорит доктор Брайтон без малейшего проблеска эмоций. — «Фалькон-хаус» — единственное учреждение, оборудованное для лечения таких случаев, как у Соррелл, и я единственный врач, желающий и достаточно опытный, чтобы помочь.
— Если вы все-таки вскроете мне череп, и все будет выглядеть хуже, чем ожидалось, вы остановите процедуру? Чтобы мы могли разработать план дальнейших действий? —спрашиваю я.
Доктор Брайтон выглядит недовольной, но кивает.
— Если таково твое желание.
Тео практически вскакивает со стула.
— Ты не можешь всерьез рассматривать это, малышка.
Я игнорирую его.
— Есть шанс, что ко мне вернутся все мои воспоминания?
— В первую очередь мы сосредоточимся на том, чтобы сначала ослабить давление на твою лобную долю, чтобы сначала стабилизировать проблемы, с которыми ты сталкиваешься в отношении своих суждений и личности. После завершения мы перейдем к резекции более глубокой области поражения, которая затрагивает центры памяти. Я уверена, что мы сможем решить обе проблемы на удовлетворительном уровне.
Закрыв глаза, я качаю головой.
— Мне не нужен удовлетворительный уровень. Мне нужна уверенность, что мои воспоминания вернутся.
— Даже если бы шансы на успех были намного, намного выше, я бы не смогла обещать тебе этого. Всегда есть связанные с этим риски, даже при самых безопасных операциях. Я не могла бы с чистой совестью...
— О, пожалуйста! — взрывается Тео. — Как будто у тебя есть совесть!
Доктор Брайтон разочарованно выдыхает; она откидывается на спинку стула, медленно и осторожно кладя стилус обратно на стол.
— Боюсь, что на сегодня с меня хватит, мистер Мерчант. Я собираюсь попросить тебя уйти.
— Я не оставлю ее здесь наедине с тобой, — выплевывает Тео. — Бог знает, на что ты заставишь ее согласиться.
С разочарованием, исходящим от нее, доктор Брайтон обращает свой острый взгляд на меня.
— Соррелл, ты умная молодая женщина. Я верю, что ты сможешь принимать свои собственные обоснованные решения. Есть ли что-нибудь еще, о чем ты хотела бы спросить меня, прежде чем мы закончим нашу сегодняшнюю встречу?
Есть только один вопрос, который беспокоит меня с тех пор, как узнала, какую роль эта женщина играет в моей истории. Я чувствую себя нелепо, выражая это в словах, но мое любопытство заставляет меня спросить.
— Почему? Почему вы подыгрывали моим бредовым иллюзиям? Я превратила вас в своего рода спасителя. Думала, вы тренировали меня пойти и причинить боль Тео. И лично приезжали в «Туссен». Я… я не понимаю, почему вы согласились на все это.
Доктор Брайтон заправляет выбившуюся прядь волос за ухо.
— Я бы не стала классифицировать фантастические воспоминания, которые твой разум создал, чтобы защитить тебя, как бредовые иллюзии. Они были для тебя очень подлинной реальностью. Ты верила, что эта реальность была правдой. Было бы опасно постоянно отрывать тебя от этой реальности. Конечно, это контрпродуктивно. Для меня не было проблемой подыгрывать твоей реальности такой, какой ты ее видела, или наблюдать за твоей физиотерапией. Я хотела убедиться, что ты в хорошей физической форме и способна снова вернуться в школу. Для пациентов вполне нормально воспринимать своих врачей через призму какого-то... бога или спасителя...
— Господи Иисусе, — бормочет Тео.
— Сама природа нашей работы означает, что мы ежедневно держим в своих руках жизнь и смерть. Неудивительно, что твой разум отводил мне авторитетную роль в твоей жизни. А в «Туссен» я приехала, потому что директор Форд была обеспокоена тем, что ты покинешь академию в четвертый раз, потеряешь достигнутый тобой прогресс и возможность исцелиться в безопасной обстановке. Я была рада приехать и провести оценку. Кроме того, твоя медицинская страховка очень обширна, и я получила щедрую компенсацию за междугороднюю встречу.
Хорошо. Возможно, эта женщина и не та жесткая, отстраненная приемная воспитательница, какой я ее себе представляла, но она, безусловно, такая же холодная и бесчувственная, какой я ее помню. Ничего не могу с этим поделать — сейчас я знаю, кто она, и что она всего лишь выполняла свою работу, но какая-то врожденная, укоренившаяся часть меня, которая всегда искала ее одобрения, уязвлена бессердечностью ее ответа.
— Что-нибудь еще? — спрашивает она.
— Нет. Спасибо. Думаю, что услышала все, что мне нужно было услышать.
Доктор Брайтон открывает верхний ящик своего стола и достает визитную карточку. Кладет её на стол и пододвигает ко мне.
— Я полностью забронирована на следующие несколько месяцев, но дай мне знать, если захочешь продолжить. Мне не терпится продолжить свои исследования, поэтому уверена, что мое расписание может быть изменено.