2. Дурсли и первые впечатления.
* * *
Из сна я вынырнула быстро, как будто и не спала вовсе. И вот именно в этот момент, в момент пробуждения на меня вдруг и обрушилось это. Резко потемнело в глазах, виски сдавило огненным обручем, под веками полыхнуло, и в мой мозг мощной лавиной хлынула информация о жизни Гарри, ну то есть о моей вроде бы как жизни. Ну, братцы, скажу вам, это что-то! Непередаваемые оЧуЧения! Ноги у меня в буквальном смысле отнялись, а сердце заполошно затрепыхалось. От навалившейся в миг слабости, тошноты и головной боли я на секундочку буквально вылетела в астрал. Да я, блин, умирала гораздо безболезненнее, ведь я даже тогда этого не заметила! Глухо застонав и натужно дыша, я попыталась сфокусироваться на текущем моменте, на данной секунде и на окружающей действительности. Так, стоять—бояться! Взять себя в руки, побыстрее собрать конечности до кучи и начинать соображать!
Никому не пожелаю пережить тот момент, когда ты вдруг понимаешь, что у себя в голове ты не одна! Шизофрения в чистом виде, полное раздвоение личности маниакальное и депрессивное. Вот она я, девочка Маша пятидесяти четырех лет и одновременно вдруг я мальчик Гарри неполных одиннадцати лет. Жесть полнейшая! Вся жизнь парнишки пронеслась перед глазами в ускоренной, бешеной перемотке. И как результат — вот он я, мальчик Гарри, со всей своей памятью, мыслями и чувствами.
А вчера мы, оказывается, всей нашей семьей ездили в зоопарк отмечать день рождения Дадлика! Меня, оказывается, никто не отделял от семьи Дурслей, я вполне себе любимый племянник, меня тут любят и заботятся, хотя Гарри считал, что Дадли все-таки любят сильнее. И в чулан меня никто насильно не загонял, это как оказалось, мое любимое место медитаций, убежище, где я мог побыть в тишине и покое, место персонально мое, личное. Правда тетушка всегда ворчит, когда я там ночевать пытаюсь и даже кушетку мою сделала по возможности неудобной и некомфортной, но потом махнула рукой на мои загибы. В общем, мое это Место, вот прямо так, с большой буквы.
У Дадли даже случилась полноценная истерика на тему, что мама с папой, оказывается, Гарри любят больше, чем его, раз у того появилось свое собственное Место, а у него, бедного разнесчастного нелюбимого сына, ничего похожего и в помине нет. И успокоился он лишь тогда, когда дядя Вернон пообещал построить специально для него домик на дереве, чтобы у него тоже было свое, персональное убежище. Кузен тогда раздулся от гордости и важности и ревниво отслеживал, чтоб я и думать не посмел приблизиться к его персональной собственности, заявляя, что его домик в сто раз круче какого-то тесного, малюсенького чулана.
Все эти события произошли почти пять лет назад и с тех пор считается, что у Дадли есть домик на дереве, а у меня чулан. Причем кузен уже спустя пару дней смирился с тем, что чулан — он только мой, потому как вдвоем там тесно и спать, и играть и находится, да и в принципе скучно и не интересно. А вот домик на дереве в тот же день незаметно стал общим, опять же потому, что Дадли одному там быстро стало скучно и не интересно. И мы каждую весну-лето-осень с удовольствием там зависаем, играя в свои мальчишеские игры и обсуждая свои пацанские проблемы и дела.
И за проявления магии меня никогда не ругали и не наказывали. Тетушка прекрасно понимала, что бороться с этим все равно, что бороться со стихией, то есть совершенно бесполезно. Она сразу, еще в мои пять лет, после первой взлетевшей в воздух тарелки с овсянкой постаралась объяснить всем в семье, что ничего страшного не произошло, что так и задумано, что я не странный, а особенный и в некотором роде даже уникальный. Ну что сказать — убедила. И чулан у меня, собственно, поэтому и появился. Когда я после объяснений попросил найти мне место, где бы я мог пересидеть в тишине, покое и одиночестве очередной взбрык магии, она, подумав, освободила мне чулан, обозвав его моим магическим убежищем. С тех пор так и повелось.
Вот своей комнаты у меня и правда нет, но внимание: нет ее и у Дадли! Мы с ним разделяем одну комнату на двоих, у нас двухъярусная кровать, и я как более мелкий сплю наверху. Все остальное у нас тоже общее, ну, конечно, кроме одежды по понятным причинам. Ведь этот бычок-переросток гораздо крупнее и плотнее меня. Я, и правда, бывает, донашиваю его вещи, но покажите мне такую семью, где этого не происходит? По-моему, это просто такая судьба всех младших братьев. У меня в семье, кстати, было точно также. Мой младший лет до тринадцати периодически таскал и донашивал кое-какие вещи старшего, пока резко не пошел в рост и не перерос брата по всем параметрам и ввысь и вширь. А те ужасные обноски, в которых я вчера себя обнаружил, это, оказывается, моя любимая пижама, которую я с болью и кровью вырвал-таки себе у тетушки, когда она пыталась снести это безобразие на помойку.
Вот так-то, други мои ситные! Вот вам и не-адекватные, злые Дурсли! Все совсем не так, как в каноне. У меня у самой мальчишки тоже точно так же жили в одной комнате и спали на почти такой же двухъярусной кровати. И единственное, что у них было у каждого свое, это отдельные полки в шкафу под одежду, отдельные тумбочки под всякое-разное-мальчишеское-жутко-секретное и отдельные ящики в письменном столе под канцелярщину. Игрушки только в первый день появления делились на твое — мое и ревниво отслеживались по принадлежности хозяину, все остальное время они мирно существовали в общем ящике для игрушек. Вот такой вот выверт подсознания. Оказывается, у Петуньи почти такой же подход к воспитанию детей, как и у меня. Вот один к одному мой стиль поведения и отношения с детьми.
А вот Гарри иногда, исходя из детского максимализма, бывало, обижался на нее и дядю и считал, что его любят меньше, но я, познакомившись с его памятью и с высоты своих прожитых лет и опыта могу твердо сказать, это не так, Петунья не делит и не делила пацанов на свой — чужой. Вот за это, Петунья, тебе низкий поклон и уважуха от такой же матери, как и ты. Принять чужого, по сути, ребенка, которого она никогда раньше не видела и не знала о его существовании, принять в тот момент, когда у самой на руках был такой же карапуз. А добытчик в доме только один и все распланировано — подсчитано без учета лишних расходов и ртов и совсем не до жиру. Ну и кто она после такого, как не мать-героиня? Я бы сама не смогла растить и относиться к Гарри лучше. Я даже как-то мысленно стала отождествлять Петунью с прежней собой. А сестру она уже давно простила, ведь смерть, как и время, обнуляет все обиды и все непонятки.
Вернон Дурсль, вернее дядя Вернон — это большой, крупный, но очень добродушный и добрый человек. Редко какой мужик примет чужого подкинутого без согласия ребенка. Вот прямо уважаю, прямо снимаю шляпу, ведь мог же реально попить у Петуньи крови, отказаться признавать чужого, по сути, пацана, не захотеть вешать себе на шею гембель, связанный с воспитанием дитяти. А он смолчал, смирился и в итоге привязался и полюбил его. Короче, по всему выходит, что в данной вселенной у нас Дурслигуд. Вот так вот, дорогие мои господа-товарищи. Я прямо от души порадовалась за Гарри и заодно и за себя конечно. Ну что сказать, повезло. И братишка мой тут не избалованный неуправляемый хряк и отморозок, а просто обычный пацаненок, нормально воспитанный и наравне с Гарри периодически получающий животворящего пенделя от родителей.
Вот и сегодня нам предстоит отбывать наказание и разгребать последствия моей спонтанной шалости в зоопарке. Финт ушами отмочил я, а наказывать будут обоих. Мне так хотелось помочь питону сбежать из неволи в Бразилию, что я, когда Дадли споткнулся и навалился на стекло вольера, чуточку помог и развалил то стекло к ебеням. И пока все паниковали, выпустил питона восвояси. Вот и получается: стекло разбил я, питона выпустил тоже я, а отгребем мы вместе с Дадли. Вот такой я оказался хитрый и коварный.
Ну, все, пора уже отрывать себя от кушетки, вставать и выползать из убежища, в которое, как оказалось я сбежал ночевать, терзаемый угрызениями совести. Вот, собственно, и подкрался момент истины. Теперь уже я твердо уверена, что английский для меня не проблема. В общем, я встала, натянула очечечки, открыла дверь и вышла в люди. Ну, с Богом, что-ли! Понеслась родимая! Момент истины.
— Доброе утро, тетушка! — скороговоркой выдал на гора я, едва увидев тетю, вынимающую противень с чем-то неопознанным, но умопомрачительно пахнувшим из духовки.
— Доброе, Гарри! Так давай быстренько умывайся, приводи себя в порядок, зови Дадлика и приходите завтракать.
Я горной козочкой рванул на второй этаж, растолкал Дадли и помчался в ванную. Кушать хотелось неимоверно. Кузен все еще сердился на меня и обижено пыхтел, спускаясь за мной на кухню.
— Так, молодые люди! — увидев нас, сказал дядя Вернон, сурово нахмурив брови.
— Вы еще помните, что вы наказаны? Давайте, быстро ешьте и вас ждет работа. Будете знать как шкодничать!
Дадли укоризненно глянул в мою сторону. Ну что сказать? Сознаю свою вину, меру, степень, глубину… Вот так и получилось, что мы почти целый день помогали дяде наводить порядок в довольно сильно захламленном гараже, сперва таская на мусорку пакеты с не идентифицированным мусором, а потом подметая полы, протирая полки и расставляя по местам всякие полезные в хозяйстве и интересные штучки-дрючки. И знаете — совместный труд реально сплачивает и сближает как ничто. Уже на втором мешке мусора мы с Дадли дружно перемаргивались и перешептывались, окончательно замирившись на третьем. Ухайдокались, конечно, мы знатно. Поэтому, плотно поужинав мы с ним дружно сказали спасибо, так же дружно направились в свою комнату, где, не сговариваясь, дружно растянулись каждый на своей кровати. Хотелось молча полежать и проанализировать сегодняшний день, разложить по полочкам все полученные знания и сведения.