– Слушай, молодец эта баба. Машет ногами, как Синтия Ротрок! – восторженно рассказывал мне кавказец, которого мне представили, как Исмаила, и было видно, что он и не думает предъявлять своей обидчице какие-либо претензии. О своей бесценной «восьмерке» он даже не заикнулся, предоставив рассказать о ней Глебу. – Я был против нее, как ребенок. Слушай, хочу с ней познакомиться.
– Даст Бог, познакомишься, – сказал я. – Вот вернется…
«Если вернется. – Я процедил сквозь зубы ругательство и сокрушенно покачал головой. – Похоже, что Светка, как и я, умеет находить себе на задницу всевозможные приключения. Жить без них у нее просто не получается».
– С черными волосами до плеч. В сереньком полушубке, – тем временем смаковал кавказец. – Краси-ы-ывая! Попросила у меня прощения. Говорит: «Ты здорово дерешься. Извини, но мне очень нужна ваша машина». Я отвечаю: «Почему просто не попросила? Я дал бы и так»…
– Ты не обратил внимания, за кем она погналась? – перебил я. – За какой-нибудь тачкой?
– А! – взмахнул руками Иса. – Была одна тачка, белая «Нива». – Он говорил почти без акцента. – Только она уехала раньше. Ее было уже не догнать.
«Конфетка бы догнала», – подумал я и спросил:
– Ты знаешь эту «Ниву»? Раньше видел когда-нибудь?
– Видел, конечно. Часто у дома стоит. Ее хозяин…
Через десять минут у меня было подробное описание хозяина «Нивы». Я знал, что живет он в соседнем подъезде, у него жена и два сына, а как раз перед тем, как на Исмаила налетела Конфетка, тот видел, как этот его сосед на пару с каким-то незнакомым мужчиной садятся в машину.
– Потом «Нива» отъехала, – подвел черту по своим сообщением Иса, а для меня все события, что произошли за последнее время, уже разложились по полочкам. Все выглядело логично. И не так уж и мрачно, как казалось мне раньше. Оставалось лишь продолжать торчать в Бегуницах, пока не вернется Конфетка.
Вот только она не возвращалась.
Переставив «Эксплорер» к подъезду, в котором жил владелец «Нивы», мы продремали в машине почти до полудня, пока на улицу не вышла высокая женщина с двумя малышами.
«Это вполне может быть жена того мужичка, – сразу предположил я и отворил дверцу. – Почему бы не попытаться поговорить с ней? Вдруг повезет, и узнаю что-нибудь интересное».
Я, и правда, узнал. Много чего интересного. Из того, что у ее мужа, которого зовут Александр, действительно, есть белая «Нива», женщина и не подумала делать никакого секрета. При этом ее совсем не смутило то, что на улице к ней подходит незнакомый мужчина и начинает проявлять нездоровое любопытство.
– К Саше вчера должен был приехать двоюродный брат, – бесхитростно выкладывала мне она, косясь на мальчонку лет четырех, активно сгребавшего пластмассовой лопаткой снег. – Я его не дождалась, легла спать, но слышала, как уже ночью мужики сидели на кухне. А потом они отправились на дачу.
– Точно на дачу?
– Да. А мне написали записку. Володя и написал.
– Это который брат?
– Да. – Женщина внимательно посмотрела на меня, потом на «Эксплорер», и в ее взгляде промелькнула тень беспокойства. – А что, что-нибудь произошло?
– Ничего. Просто мне срочно нужен Володя. Мы работаем вместе.
– В милиции?
– В прокуратуре, – уточнил я, опасаясь, как бы моя собеседница не попросила продемонстрировать ей удостоверение. Но она была типичной деревенской простушкой и лишь махнула рукой:
– Прокуратура, милиция… Мне все одно. Я в этом не разбираюсь… Алешка, а ну кинь эту гадость! Кинь, я сказала! Вытри руку о снег! Беда с ними, паршивцами!
Когда я попросил принести мне эту записку, она доверчиво попросила приглядеть за ее сыновьями и быстро сходила домой. А потом на обороте этой записки на удивление доходчиво и подробно набросала мне план, как до их дачи добраться.
– Спасибо… Поехали, – сказал я Сереге Сварадзе, залезая в машину. – Муха с брательником укатили на дачу. Светка, похоже, погналась за ними. Не знаю, догнала ли. Проверим.
– Уверен, что это был прокурор? – обернулся ко мне Челентано, и я помахал у него перед носом запиской.
– Этот почерк я никогда не забуду. Глеб, оставайся пока в этой деревне. Вдруг вернется Конфетка. Мы быстро.
Хотя я был уверен, что быстро у нас не получится и на этой даче нас ждут приключения.
Но обошлось без них, и я не мог ответить сам себе на вопрос: «Хорошо это или плохо?» Конфетка и прокурор как воду канули, где продолжать их поиски и стоит ли их продолжать вообще, ни я, ни Сварадзе решить не могли.
Дачу мы отыскали без особых проблем. И так же, без проблем, сразу определили, что на ней, как минимум, сутки никто не появлялся. На засыпанной снегом дороге напротив участка никаких признаков того, что в последнее время здесь проезжала хотя бы одна машина. Ни вокруг дома, ни, тем более, на крыльце – ни единого следа.
– Все, валим отсюда, – распорядился я, пять минут потоптавшись около дачи, и Сварадзе принялся неуклюже разворачивать внедорожник на узкой дорожке.
– Может, мы перепутали? – предположил он.
– По плану все точно. Да и сортир… – Я кивнул на вызывающе выкрашенную ярко-розовой краской дощатую будку возле забора. – Где второй такой сыщешь? Та баба мне сразу описала его, как ориентир.
– А не могла она тебя налечить?
– Навряд ли, – покачал я головой. – Вылитая бесхитростная дерёвня. Сыграть бы она так не сумела.
– Значит, они ни на какую дачу ехать и не собирались. Торчат сейчас в какой-нибудь деревушке у местных шкур, а Светка сидит где-то рядом в засаде. Боится их упустить. И ей просто неоткуда нам позвонить. Черт, и надо же было потерять телефон! Что, Денис, возвращаемся в Питер?
– Да. Здесь торчать больше нет смысла. Сегодня идем в «Северо-Запад», – принял решение я и подумал: «На семь бед один ответ! Либо мы уже этой ночью спалимся на депозитарии, и все рухнет к чертовой бабушке, либо окажется, что везение все-таки иногда навещает меня, и мы сегодня возьмем эти проклятые деньги. И Светка отыщется. И привезет мне прокурора».
Как я тогда был бы счастлив! Сколько проблем сразу отлипло бы от меня и кануло в Лету! И испарилось бы ощущение полнейшей безысходности, которое коматозило меня вот уже больше месяца.