— Да, но можно и настоящую. Вот, такую например, — Астахов ловко взмахнул рукой и продемонстрировал Золотову зажатую между пальцев муху желтоватого цвета. — На нее хариус дуром прет.
В этот момент расторопный Василий подал на стол большой поднос с бутербродами, чайник и спросил: — Что готовить на ужин?
— Как что? — удивился Золотов. — Конечно уху!
— А — а… рыба? — растеряно развел руками повар.
— Рыба сейчас будет, — заявил финансист поднимаясь с шезлонга и торопливо запивая бутерброд горячим кофе. Расправившись с едой он нетерпеливо обернулся к уже поставленным палаткам.
— Степаныч, где удочки?
Начальник охраны если не читал мысли своего хозяина, то хорошо угадывал его желания. Как раз в эту секунду он уже тащил к столу целую охапку спиннингов, телескопичек и прочего рыболовного имущества. Все это было новенькое, фирменное: леска, наборы блесен, воблеры, искусственные мушки, хитроумные безинерционные катушки, складные, титановые подсачики. У Семена просто зарябило в глазах от пестрых наклеек: «Konger», «Damyl», «Mikado», «Danax». Всего этог было в явном избытке и могло хватить на целую рыболовную пятилетку. И все это было высшего качества: безынерционные катушки на подшипниках, блесна, пестрые стримеры, специальные шнуры для нахлыста.
— А это что? — спросил Астахов разглядывая пластмассовый пузырек с герметичной крышкой.
— Это смазка для тонущих мух, — пояснил Золотов.
— Даже такая есть! — не удержался от улыбки Семен.
— Ну а ты думаешь! — засмеялся полковник. — Они ж там в Европе над каждым пескарем трясутся. Помнишь, Егорыч, как мы в Австрии форель ловили? Эх и пугливая, зараза! Только тень на воде увидит, и нет ее. Из-за кустов приходилось забрасывать, представляешь?
— Нет, такого не представляю. — качнул головой Астахов думая о том не сойдут ли с ума его гости после первой же рыбалки. Особенно Астахова заинтересовал портативный эхолот с обьемным отображением дна. О таких он раньше только слышал. Бросив накачивать лодку к ним присоединился доктор, и они уже вчетвером принялись приводить весь этот арсенал в рабочее состояние. Впрочем, Золотов, воспользовавшись своим «правом первой ночи» снарядил длинную, гибкую удочку — хлыст, и первым отправился в сторону озера. Вся компания издалека наблюдала за действиями хозяина.
— К ручью идите! — крикнул вслед ему Астахов, и финансист послушно спустился вниз, туда, где из озера закручиваясь в водовороты вода уходила большим, полноводным ручьем. Раскрутив над головой леску так, что она плавными, округлым волнами выписывала идеальные восьмерки Золотов закинул наживку в самый центр «улова» — небольшого пятачка спокойной воды сразу за большим валуном, разделявшим течение на два потока`.
«А хорошо он работает хлыстом», — оценил Семен и тут от ручья донесся восторженный вопль финансиста. До ручья было метров семьдесят, не меньше, но все прекрасно видели бьющуюся на крючке довольно большую рыбу. Светловолосый доктор не выдержав по мальчишески подпрыгивая убежал к своему шефу, вскоре принес к костру первый улов миллионера, невероятно красивую рыбину сантиметров тридцати в длину с серо-зеленой спиной, темными пятнами по всему светло-серому туловищу, с грязно оранжевыми парными плавниками, так же усеянными темными пятнышками.
— Хариус, — пояснил Астахов всем сгрудившимся около рыбины новичкам. — Рыба — радуга.
В подтверждения этого он приподнял необычно огромный плавник сверкнувший на солнце всеми цветами радуги. Ни кто еще не успел налюбоваться на это чудо природы, а со стороны озера снова донесся восторженно — победный клич. Доктор не смог устоять и снова рысцой убежал к хозяину. Вскоре он принес второго хариуса, но к этому времени первая рыба заснув растеряла все свое многообразие красок и пошла под нож расторопному Василию. От былой вялости повара не осталось следа. Все просто горело в руках толстяка, а сам он просто сиял от восторга, отшучиваясь и похохатывая над «солеными» шуточками Степаныча.
Как то незаметно лагерь приобрел обжитой вид. К шатровой армейской палатке прибавились еще две, красная и синего цвета, двух с лишнем метра высотой. Каждая из них состояла из трех отделений: небольшого открытого с торцевой стороны навеса, потом шла такая же небольшая прихожая, и самое большо помещение занимала сама спальня. Судя по суете около палаток в красной разместились сам Золотов, Паша и Степаныч, в синей же — доктор, оба телохранителя и повар. Все остальные: вертолетчики, Попов и его записной хохмач Самойля поместились в палатке поставленной еще бригадой Астахова. Там же Василий разместил все свои основные продукты: объемные пакеты с мукой, крупами, чаем, кофе и сахаром, ящики с маслинами и консервированной кукурузой — и это было лишь то что при Семен повар извлек из этих сумок. Ящик со сливочны маслом по совету Астахова сунули в ледяную воду озера, а самый важный, стратегический груз: упаковку с красной икрой, спиртное и пиво разместили в синей палатке.
Кроме трех складных шезлонгов по всему лагерю были раскиданы тонкие полиуретановые матрасики великолепно предохраняющие от земной сосущей прохлады. Рядом с палатками громоздились сваленные в кучу невероятно пестрые и просто невесомые «дутые» теплые куртки всех цветов радуги. По берегу кроме лодки были разбросаны весла, спиннинги, удочки, подвесной мотор, бак к нему и запасные канистры с бензином. Вся эта амуниция поразила Астахова новизной, яркостью, ни что еще не было использовано, все в упаковке, все фирменное и самог высшего качества. По сравнению с этим выцветшая армейская куртка Семена, его широкополая шляпа и высокие кирзачи казались просто убожеством. Даже сигареты которые курили члены Золотовской команды валялись на столе целыми блоками, и были не из худших: «Кэмэл», «Мальборо», «Кент». Так же на стол стояла пластиковая упаковка пива «Гинесс», и каждый кто хотел мог спокойно позаимствовать столько банок, сколько хотел. Удивляла Астахова и тишина стоявшая в лагере. Нет пятнадцать человек населяющих этот бивуак смеялись шутили, порой просто ржали во все горло, откровенно радуясь жизни, но лишь на пару минут прорезался истошный голос небольшого транзистора в руках рыжего собачатника. «Ну вот, началось!» — подумал Астахов, с содроганием души вслушиваясь в монотонное бормотание обкуренных и обколотых американских негров. Но Семе заметил как поморщился в тот момент Золотов, и мгновенно отреагировавший на это Степаныч быстро реквизировал транзистор, мимоходом вставив «пистон» племянничку.
В лагерь Золотов вернулся минут через сорок. На лице финансиста сияла блаженная улыбка, а сам он выглядел слегка ошалевшим. За это время он поймал девять штук одинаковых, словно калибрированных хариусов, уже превращенных Василием в уху.
— Похоже я там все выловил, — заявил он бросая на траву последний свой улов. — Последние три забора были пусты. А так на каждый бросок кидались как дурные, и подсекать не надо было. Одну только упустил, дернул через чур резко и порва верхнюю губу.
Подойдя к своему шезлонгу Золотов с блаженством откинулся на него, прикрыл глаза и переведя дух сказал: — Хорошо! — таким тоном, словно бы подводил итоги не только рыбалки, но и всего дня, а может и всей жизни.
Вскоре позвали от стола: — Ужинать!
Уха у Василия получилась просто замечательная, наваристая и по походному с дымком. Стол оказался щедрый, кроме ухи присутствовал диковинный для этих мест и этих времен летний салат с помидорами и огурцами, обильно политый оливковым маслом, очередная партия бутербродов с красной икрой, шпротами и сыром. Обильно были представлены и фрукты: желтоватые кривые бумеранги бананов и ребристые снаряды ананасов казались отвыкшему от подобной экзотики Семену н менее фантастичными чем самые обычные нарезанные кружочками лимоны, или рыжеватые как закатное солнце апельсины. Именно на эту экзотику больше всего и налегал стосковавшийся по солнечным подаркам юга охотник. Астахова поразило что Василий за столь короткое время успел приготовить столько провизии на полтора десятка человек. К ухе Паша принес и выпивку, целый ящик литровых бутылок шведской водки «Абсолют», и еще одну упаковку баночного пива. Наливали всем щедро, в том числе и скромно жмущимся на самом краю стола вертолетчикам. Правда кое кто начал «разговляться» еще раньше. Астахов давно обрати внимание что оба телохранителя Золотова, рыжий собачатник и мощный, красивый парень по имени Дима выглядели через чур веселыми. Заметил Семен и как своеобразно «банковал» Степаныч. Себе он налил полстакана, хозяину одну треть, зато монументальному как статуя Будды Паше — полный стакан. Так как эти нормы не вызвали ни протеста, ни удивления охотник догадался что установлены они давно и навсегда.