Изменить стиль страницы

Глава 12

Син

— Еще раз назовешь меня этим именем, и я раздавлю тебя в опилки, котенок. А теперь скажи мне, кто тебя послал, — прорычал я, крепче сжимая ее нежное горло в своей хватке, пока она вцепилась когтями в мою руку.

Как бы ни была она прекрасна, для меня не имело значения, сверну ли я шею лебедю или ворону. Если она была моим врагом, ее смерть уже была предрешена.

— Это был Танос? — потребовал я. Этот ублюдок имел на меня виды, как и тысячи других засранцев. — Хиггс? Амели Фоллс? Годфри? — Гребаный Годфри. Держу пари, это был он.

Она попыталась что-то прохрипеть в ответ, и я был вынужден отпустить ее. Ее глаза яростно сверкали, что только усиливало ее соблазнительность. Черт, почему она выглядела такой сексуальной на пороге смерти?

— Меня послал Джером, — задыхалась она. — И он не хочет твоей смерти, он хочет тебя освободить, idiota29. Как я и говорила до того, как ты попытался, блять, меня убить.

— Да успокойся ты, котенок. Если бы я пытался тебя убить, ты бы уже не дышала.

Я повернулся к ней спиной и начал вышагивать.

Ее слова вонзились в мой мозг, как семена, прорастая маленькими ростками, и вызывая кучу эмоций. Волнение, надежду, беспокойство, недоверие.

Если Джером действительно послал ее, тогда, возможно, я мог ей верить. Он был единственным человеком во всем мире, которого я когда-либо называл другом. Парень, который прошел со мной через систему, когда мы были подростками. Он был мне как брат. Мы были нежеланными детьми в приемной семье Холлоу Райз. Порядочные члены общества не брали к себе проблемных мальчишек, которые знали местных копов по именам. Они забирали милых, невинных девочек и нежных мальчиков, которые предлагали объятия и улыбки в обмен на любовь.

Я никогда и никого не подкупал, чтобы меня любили. У меня было слишком много гордости, а волновало меня это слишком мало. Но из тех мрачных лет я вынес одну хорошую вещь. Мы с Джеромом образовали неразрывную связь. Он всегда был более симпатичным из нас. Из тех, кто мог продать воду рыбе. Я всегда знал, что он займется бизнесом, но так получилось, что он стал одним из самых влиятельных боссов мафии в нашем родном городе, Иперии. Он давал мне работу годами, используя мои особые, безжалостные таланты для устранения врагов. Это меня вполне устраивало. Я мог жить одинокой жизнью, как и хотел, и получать деньги за то, что я чертов убийца, которым мне всегда было суждено стать.

Так что, если Джером пытался вытащить меня отсюда, я должен был доверять его суждению о посланной им кавалерии. Но была ли эта девушка действительно способна вытащить меня из самого охраняемого учреждения во всей Солярии? Она весила, наверное, килограммов пятьдесят и выглядела в точности как моя последняя влажная мечта. Но как бы сильно мой член ни хотел узнать ее получше, это не означало, что я мог ей доверять. Насколько я знал, она могла работать на одного из моих врагов. Но кто бы стал так напрягаться, чтобы вытащить меня отсюда только для того, чтобы перерезать мне горло? Занятие довольно бессмысленное, учитывая масштабы поставленной задачи.

Я снова повернулся, чтобы заглянуть в люк, откуда она смотрела на меня ровным взглядом. Красные следы от пальцев на ее шее вызвали во мне каплю страстного желания их слизать.

— Что делает тебя достаточно хорошей для работы? Не пойми меня неправильно, я видел монстров и в меньших упаковках, хотя, возможно, и не таких красивых. Я предполагаю, что в твоих пышных сиськах живет инферно хитрости, так что, может, просветишь меня?

Ее кулак пролетел сквозь люк и попал мне в нос. Я попятился назад, из моих губ хлынул поток проклятий, а в кости вспыхнула боль. Нос не был сломан, но такой удар говорил о том, что она знала, как его сломать. Так что, думаю, я отделался легким испугом.

— Вот что ты получаешь за удушение, — прошипела она, и из моего горла вырвался маниакальный смех.

Дикая, вот кем она была. Но я был более диким. По имени и по природе.

Я потер переносицу и попятился назад к ней, криво улыбаясь уголками губ.

— Скажи мне, что ты трахаешься так же грубо, как дерешься, — промурлыкал я, и ее взгляд потемнел. О, пожалуйста, звезды, пусть это будет правдой.

Она встала на цыпочки, чтобы смотреть прямо в люк; если она и боялась меня, то она этого не показывала. Это делало ее идиоткой или равной по силе, и я ставил на последнее.

— Меня наняли, чтобы вытащить тебя отсюда. О любой части моих планов, которая касается тебя, я расскажу, когда буду готова. Это просто вежливость, что я говорю тебе о них сейчас. Так что ты можешь либо принять хорошую судьбу, которую тебе преподносят звезды, либо проигнорировать ее, и я все равно вытащу тебя отсюда и получу мою оплату.

— Хммм, — раздалось у меня в груди. — Нет, тебе нужны не только деньги.

В ее глазах я увидел нечто, что отражало мою собственную душу. Потребность быть замеченным. Она делала это не только ради денег, но и ради славы тоже. И мне было знакомо это чувство. Я убивал как художник, оставляя стены, окрашенные в красный цвет, как Пикассо, подвешивая своих жертв и отрезая от них куски, как Ван Гог, и топя людей в ванне с кока-колой — ладно, последнее было делом моих рук. Но дело в том, что мне нравилось оставлять свой след, я хотел, чтобы люди говорили о величайшем из ныне живущих убийц. Син Уайлдер был злодеем, который напоминал плохим фейри запирать окна и двери перед сном. И эта милая крошка хотела, чтобы ее имя тоже было на свету.

— Не думай, что знаешь, что мне нужно, — мрачно сказала она.

— Тогда оставлю размышления при себе, — задумчиво ответил я, но был уверен, что разгадал ее.

— У меня есть кое-что, что может подсластить пилюлю. Нам не обязательно быть врагами, — она потянулась к комбинезону, и мои брови поднялись в надежде, и я задался вопросом, не взгляну ли я мельком на сиськи в обмен на мое время. Она достала одним звездам-известно-откуда, то, что было, пожалуй, лучше сисек. И я не говорю об этом легкомысленно. Запечатанный белый пластиковой стаканчик.

— Что это? — потребовал я низким голосом, внезапно став серьезным, как гребаный сердечный приступ.

— Пудинг, — сказала она просто, как будто это ничего не значило. Но это значило все.

Всееееееее.

— Пудинг. Какого. Вкуса? — процедил я сквозь зубы, теряя рассудок. Я жил на черством хлебе и без масла — не лизнуть, не попробовать. Этот пудинг был оргазмом в стаканчике. Но только если он был шоколадным. Во имя луны, пусть это будет шоколадный.

— Шоколадный, — сказала она, и я потянулся за ним, просунув всю руку в люк.

Она вышла из зоны досягаемости, и я отдернул руку со звуком, похожим на то, если бы кто-то пнул собаку.

— Дразнишь, — прошипел я.

— Я отдам его тебе, если ты скажешь мне одну вещь, — легко сказала она, размахивая стаканчиком, чтобы меня поддразнить.

— Что? — зарычал я, размышляя, могу ли выбить дверь в стиле Халка и пойти за пудингом. Но, честно говоря, если бы я выбрался наружу, пудинг был бы вторым в списке того, что я хотел бы съесть.

— Почему тебя посадили в изолятор? Мне нужен способ вытащить тебя отсюда.

Я рассмеялся.

— Удачи тебе, котенок. Я выпотрошил одного парня, чтобы заработать себе место, а потом какой-то мелкий стукач продал меня охранникам.

Я повернулся и сплюнул на землю позади себя, потому что, если я когда-нибудь узнаю, кто был этим стукачом, его внутренности станут его наружностями быстрее, чем Вампир сможет отлить.

— Хм, — она прижала стаканчик ко рту, и мой член дернулся от желания. Представляла ли она, что сейчас со мной делает? — Значит, никто из охранников на самом деле тебя не видел? Никаких камер видеонаблюдения?

— Я не гребаный идиот, котенок. Я не убиваю на камеру. То есть, я бы убивал, если бы за это не давали тюремный срок. У меня могло бы быть свое собственное телешоу. Вообще-то…

— Ты отвлекаешься, — оборвала она меня, и моя ухмылка стала шире.

— Поверь, мое внимание полностью приковано к тебе, — я позволил взгляду блуждать по ее изгибам, и к тому времени, как я вернулся к ее лицу, она закатила глаза. К черту мое бесполезное тело. Если бы у меня был доступ к способностям моего Ордена, она бы уже упала к моим ногам.

— Значит, кроме стукача, который тебя сдал, других доказательств того, что это сделал ты, не было? — спросила она.

— Ничего. Я спрятал оружие как профессионал. Оно, наверное, все еще в моей старой камере внутри задней ножки нижней койки. Я выдолбил ее, используя только монету и собственные ногти. Кстати, какой ублюдок забрал мою камеру? Это был Рэндал? Сука Рэндал…

— Ну, я не знаю, какая у тебя была камера, — сказала она с позабавленной улыбкой.

— Это легко запомнить. Номер один, — сказал я мурлыкая. — Блок А. Верхний этаж, очевидно.

— Значит, если я смогу достать орудие убийства и подложить его кому-нибудь другому… — она невинно пожала плечами, но что-то подсказывало мне, что этот одуванчик вовсе не был невинным. Это был такой одуванчик, который трахал чертополох и развлекался с ядовитым плющом.

— Ты в том же блоке? — спросил я.

— Нет, — она снова пожала плечами, и я издал гравийный смешок.

— Тогда удачи тебе в этом задании, медовый пирожок. В другие камеры ты попадешь только в том случае, если тебя переведут. А переведешься ты только если обратишься к Начальнице тюрьмы, а Начальница тюрьмы только…

— Тебе следует мыслить нестандартно, Син, — снова оборвала она меня, придвинувшись ближе. — Но, наверное, это трудно для тебя, когда ты заперт в коробке. Она постучала по двери, и я наклонил голову, мой взгляд упал на пудинг.

— Я дал тебе, что ты хочешь. Теперь дай мне мою награду, — я снова потянулся за пудингом, и на этот раз она охотно отдала его.

Я выхватил его, прижимая к груди как настоящий Голум30. Мое.

Сексуальная улыбка завладела губами мисс Ответ-На-Все-Мои-Мечты, и она стала нравиться мне гораздо больше. Черт возьми, была одна вещь, в которой я нуждался больше, чем в этом чизкейке. То, ради чего я готов был отрезать конечность. Но мои цепкие пудинговые ручонки не выиграли мне бонусов. Так что мне оставалось быть полным придурком по этом поводу.