— Королева мертва?
— Хвала Владыке листьев, нет. Лекари занимаются её раной.
Отчаяние нахлынуло на девушку. Ей казалось, что желудок провалился в дыру, невесть откуда возникшую в её теле. Она не смогла.
— Но зато скоро умрёшь ты, — продолжил Делит резким голосом. Он поднял свой лук. — Если бы не приказ, я казнил бы тебя своими руками.
Эльфийка уже не слушала. Она не смогла. Возможно, это было наказание Владыки листьев за связь с лич-дроу.
— Эй! — откуда-то из-за Делита закричал знакомый голос. — Страж!
Делит повернулся и поклонился:
— Миледи.
Трелвин посмотрела на женщину, которую только что пыталась убить. Королева Бетильда медленно подошла к клетке. Она была закутана в тяжёлый плащ, но Трелвин могла различить пятна крови на её одеждах. Королева даже не потрудилась переодеться. Вместо этого она пришла лично отомстить Трелвин, прежде чем та успеет отравить стражей словами правды.
— Освободи её, — приказала Бетильда.
Делит дёрнулся от удивления:
— Освободить? Но, миледи…
— Эта эльфийка оказала мне большую услугу. Она спасла мне жизнь.
— Но она атаковала Вас, — возразил Делит. — Я видел это собственными глазами.
— И я! — добавил другой страж..
— Наружность бывает обманчивой, — ответила Бетильда. — Это был совсем не дварф, а могущественный лич-дроу, изменивший своё тело и принявший облик крепкого народца. Разве вы не видели красный туман — дух лич-дроу, ищущий филактерию. Трелвин, очарованная заклинанием, была вынуждена помогать ему. Но она оставалась верна мне. Если бы она не нашла в себе силы сопротивляться магии лич-дроу и убить его, то выпад оказался бы смертельным. Трелвин мой защитник.
— Я не понимаю, миледи, — нахмурившись, Делит неистово обдумывал недавние события. — Если она уже убила лич-дроу, то почему..?
Голос королевы буквально потрескивал от властности:
— Если бы ты думал, страж, то никогда бы не привёл ко мне очарованную Трелвин и замаскированного лич-дроу. Странное поведение! Я наполовину готова отправить тебя за решётку по подозрению в измене.
Делит побледнел.
— Теперь развяжи её и незамедлительно приведи в мой зал для аудиенций!
Делит поклонился так глубоко, что чуть не упал. Чтобы открыть клетку, послали за друидом. Затем Делит лично ступил внутрь, развязал Трелвин и помог ей подняться на ноги.
— Приношу свои извинения, — пробормотал он.
Девушка не стала утруждать себя подтверждениями. Она знала, что произойдёт: она умрёт, как только королева Бетильда отпустит стражей и останется с ней наедине. Хотя как королева собирается объяснять смерть своего новопровозглашённого «защитника», было за гранью её воображения.
Когда Делит вывел её из заключения, Трелвин подумала рвануть в лес. Но куда ей идти? Достаточно было одного слова королевы и эльфы леса Амтар не будут знать покоя, пока не выследят её.
Никогда ей не приходилось идти так долго, как во время этой прогулки до королевской резиденции и по спиральной лестнице. С другой стороны, путь был закончен в мгновение ока. Борясь с дрожью в конечностях, она вошла в приёмный зал, пытаясь найти в себе мужество достойно умереть.
Как и боялась Трелвин, королева поторопилась отпустить своих стражей. Каким-то образом девушка нашла в себе силы встретить взгляд Бетильды.
И с дрожью прочитала в этих глазах едва сдерживаемый страх. Действительно, даже поза королевы выдавала в ней тревогу. Конец её косы расплёлся, и казалось, что королеве было несколько неудобно в собственных одеждах. Походка Бетильды также выглядела неуклюжей, что никак не могло быть вызвано ранением, о котором уже позаботились целители. Она нервно протянула руку куда-то под свой подбородок, затем внезапно стиснула её в кулак.
Ступая осторожными шагами, королева добралась до двери и выглянула наружу. Её голос понизился до заговорщического шёпота:
— Трелвин, это я. Спиннел.
Трелвин недоверчиво подалась назад:
— Хватит, миледи. Давайте обойдёмся без тех игр, в которые играют ваши ягуары со своей добычей. Быстрая смерть, и всё будет закончено.
— Быстрая смерть, — королева улыбнулась. — Именно это ты обещала мне у лич-дроу, — она снова потянулась к подбородку и, поколебавшись, снова опустила руку. — Чтоб я помер, ужасно странно не иметь бороды. Я чувствуя себя голым!
— Спиннел? — Трелвин изумлённо посмотрела на Бетильду, начиная верить своим ушам, пусть даже это и противоречило всему, что она видела. — Но как? Что…
Королева, а точнее Спиннел в её теле, наклонилась вперёд и, потеряв равновесие, схватила Трелвин за плечо.
— Как странно, — прошептал он, — быть таким высоким. Я даже не знаю, что необычнее: стать женщиной или зелёным эльфом.
Он покачал головой.
— Что же до твоего вопроса, то я и сам не вполне уверен, что случилось. Когда я… умер, — лицо королевы при этих словах скривилось, — и оказался в мече, я осознавал, что происходит вокруг меня, хотя и не мог видеть, слышать или ощущать привычным мне образом. Вместо этого всё вокруг состояло из ровных поверхностей и острых углов, — он вздрогнул. — Затем стало больно. Я не могу описать это тебе. Представь самую мучительную рану в своей жизни и увеличь ту боль стократно. Я должен был выбраться оттуда, пусть даже и уничтожив при этом свою душу.
— Мне очень жаль. Честно.
— Ты не виновата.
Трелвин уставилась на тело, которое некогда принадлежало королеве, пытаясь думать о нём как об оболочке вокруг Спиннела. Несмотря на это, прикосновение всё ещё заставляло её съёжиться:
— Значит, удар меча направил именно ты.
— Да.
Девушка всмотрелась в повязки на бедре королевы, кое-что стало для неё понятнее:
— Чтобы вытащить душу, достаточно ранения, убийство не обязательно.
— Именно так, — согласился дварф. — Лич-дроу обманул тебя. Меч не крадёт души и не уничтожает их. В противном случае Валек был бы гораздо более осторожен. Если рана смертельна, то у заточенной в мече души не окажется сосуда, который она могла бы занять, и поэтому она отправится на тот план, куда и должна была после смерти. Но если рана смертельной не является, то душа переносится в тело того, кто был ранен мечом и остаётся там.
Трелвин нахмурилась:
— Тогда почему Валек не дал мне ранить тебя? Наверняка он хотел выбраться из меча!
— Ты пыталась убить, а не ранить меня. Валек в этом случае только бы отправился назад в свою филактерию.
Внезапно девушка всё поняла.
— Лич хотел занять место королевы! — она содрогнулась. — Не удивительно, что он согласился мне помочь. И пронзила его я не случайно, он сам подставился под мой удар!
Мысли Трелвин перескакивали с места на место, когда она начала осознавать масштаб свершившихся изменений. Пока что трунадар считали, что Спиннел был их королевой. Долго это не продержится, скоро его обнаружат. В это время душа королевы была заточена в мече, где бы тот ни был. Но если Спиннел был прав в своих предположениях, то королева вернётся, стоит только мечу пусть даже оцарапать кого-нибудь. Конечно, если удар мечом окажется смертельным, то королева предстанет перед судом Владыки листьев.
— Где твой магический плащ? — спросила она дварфа.
— Исчез. Стражи королевы забрали его вместе с остальными твоими вещами.
Девушка кивнула, это было вполне ожидаемо. Она и не думала бежать, какими бы ни были её дальнейшие планы. Пусть будет так.
— А мой меч и ножны?
— Их я приказал оставить при мне, как бы на случай, если целители захотят их осмотреть. Сейчас они надёжно спрятаны. Когда встанет солнце, я уничтожу меч.
— Тогда ты навсегда останешься в теле королевы Бетильды. Или, что более вероятно, до тех пор, пока тебя не обнаружат и убьют, — она сделала паузу. — Но, разумеется, есть и другой вариант.
— Я не собираюсь возвращаться в меч, — глаза Спиннела ожесточились.
— Конечно же нет! Вместо этого мы уничтожим его вместе.
Дварф одарил её скептическим взглядом:
— Вот так просто?
— Не совсем, и не в таком порядке. Сначала «королева Бетильда» объявит, что должна посетить священную рощу для восстановления магии, и что только её наиболее заслуживающий доверия советник Трелвин может сопроводить её. Если мы отправимся прямо сейчас, то к утру достигнем границы леса. Когда взойдёт солнце, мы уничтожим меч, предоставив его свету, а ты отправишься дальше. Найдёшь волшебника, который превратит тебя обратно в дварфа, и всё будет прекрасно.
Спиннел недоверчиво посмотрел:
— Откуда мне знать, что ты не попытаешься схватить меч и пронзить меня им, как только мы окажемся подальше от глаз твоего народа?
— Я этого не сделаю. Даю тебе слово. Я пока не обманывала тебя, верно?
Глаза дварфа вспыхнули:
— Я надеялся, что ты это скажешь. Мне потребуется твоя помощь, чтобы убедить твой народ в том, что я действительно зелёный эльф, не говоря уже о том, что я — королева Бетильда. Впрочем, как бы то ни было, сейчас ты должна подчиняться своей королеве. Если ты не хочешь, конечно, чтобы я призвала мою стражу и приказала казнить тебя.
На одну жуткую секунду Трелвин показалось, что он говорит серьёзно. Затем Спиннел расхохотался.
Девушка перешла на формальный тон.
— Нет необходимости, миледи, — ответила она, — но я хотела бы попросить Вас об одной милости.
Спиннел грациозно махнул рукой:
— Говори, эльф.
— Прежде чем мы уйдём, отмените закон, требующий столь строгого наказания за вред королевским животным.
— Считай, что дело сделано, — усмехнулся дварф.
Трелвин и Спиннел остановилось на краю леса. Перед ними была маленькая речка, за которой устремлялись вдаль зелёные холмы.
— Мы пришли, — сказала она дварфу. — Граница. Я выполнила свою часть сделки.
Спиннел, всё ещё в теле королевы, кивнул. Он передал девушке меч. Солнце начало свой восход, и от усыпанной росой травы поднимался туман. Однако лучи не могли согреть Трелвин, казалось, что ночной холод засел глубоко в её костях.