5. Райк Мэдоуз
Закрывая за собой дверь, я сразу нахожу Дэйзи. Она сидит на своем припаркованном «Дукати», таком же как и мой, только у неё красный, а у меня черный. Она прислонилась спиной к бензобаку, на коленях у неё лежит карта, в зубах зажат фломастер.
Ее беззаботность всегда чертовски притягивает меня — даже когда я желал бы держаться от неё на расстоянии. Не помогает ситуации и то, что она сидит, раздвинув ноги в стороны. Я пиздец как рад, что сейчас Дэйзи ни с кем не встречается. Я ненавижу ее бывших парней. Я ненавижу то, как мужчины смотрят на нее, надеясь, что им что-то перепадет. Пусть даже и не думают. Они вне ее гребаной лиги, и все же она развлекает их. Она слишком милая, чтобы этого не делать.
Это выводит меня из себя.
— Знаешь, внутри вечеринка, — грубо говорю я ей, — и ее устроили для тебя.
Я подхожу к ней.
— Я знаю, — бормочет она, затем выплевывает колпачок. — Роуз и Лили закрыли дверь прямо передо мной, когда я попыталась пойти с ними в ванную. А Коннор и Ло выглядели так, как будто они тоже хотели поговорить о чем-то личном, поэтому я решила, что оставлю их наедине.
Я хмурюсь.
— Почему твои сёстры так поступили?
— Лили на пять лет старше меня, а Роуз на семь, — она пожимает плечами. — Я привыкла оставаться в стороне. Это синдром младшего ребенка.
Она приподнимается и протягивает мне карту.
Я разглядываю ее.
— Это для твоей поездки в Калифорнию, — объясняет Дэйзи. — Я отметила несколько мест, которые точно должны быть клевыми.
— Ты даже нарисовала гребаный смайлик рядом с Северной Дакотой.
— Потому, что Северная Дакота — самый счастливый штат. Все это знают, — она улыбается, ее глаза искрятся, чего уже давно не было. Это так чертовски восхитительно, словами не передать. Но ночью эти искры начинают медленно угасать. Словно Дэйзи Кэллоуэй получает энергию от солнца.
— Кто сказал? — спрашиваю я, складывая карту и засовывая ее в задний карман.
— Я где-то это читала, — говорит она. — Не помню где, но уверена, что информация надежная.
— Да, говорит девушка, которая каждый день читает свой гороскоп.
Она притворно ахает.
— А ты откуда знаешь? Ты что, читал мой дневник?
— Нет, я просто спал в твоей постели.
— Я думала, это был какой-то другой парень, — говорит она.
Я внимательно изучаю ее позу, то как она все еще задом наперед сидит на мотоцикле. Ее ноги раскинуты по обе стороны сиденья. Раньше я уже ездил вместе с Дэйзи на этом мотоцикле. Она всегда кладет свои руки мне на бедра вместо того, чтобы обхватить меня за талию. И мне приходилось хватать ее за запястья, когда она специально клала руки близко к моему члену.
Ей нравится меня дразнить, смотреть насколько далеко она может зайти. И я никогда не встречал девушек, которые бы так со мной играли, излучая при этом невероятную уверенность. Это пиздец как сводит меня с ума. И испытывая подобные моменты, я ещё больше хочу находиться рядом с ней, наблюдать ее чертову радость.
Однако между нами есть негласное соглашение. Мы оба знаем, что определенную черту мы не можем пересечь.
— Ты пускаешь других парней к себе в постель? — спрашиваю я, приподнимая брови.
Гнев обжигает мои мышцы, когда я представляю тех неудачников, с которыми она была, которые трахали ее, и все намного старше. Не думай об этом.
— В последнее время нет, — ее оверсайз свитер цепляется за ручку мотоцикла, оголяя плечо. — Уупс.
Я чувствую, как мое тело нагревается. И единственное, что останавливает любое возбуждение — мысль о том, что у какого-то другого парня встает при одном взгляде на Дэйзи. Я не хочу быть одним из подобных парней.
Она поправляет свою одежду, и я вижу надпись на ее груди «У-ля-ля».
Кажется, прошел уже год с тех пор, как она начала выбирать одежду с различными надписями — это ее своеобразный способ общения с папарацци. Мило.
— Ты ездил так раньше? — спрашивает Дэйзи с игривой улыбкой на лице.
— Задом наперед?
Она кивает.
— Нет. Желание остаться в живых перевешивало подобные идеи, — сухо отвечаю я.
— Я бы так попробовала, — говорит она, игнорируя мой сарказм. — Но тебе придется управлять мотоциклом, — ее зеленые глаза расширяются. — Мы можем попробовать?
Я не могу отказать ей в исполнении ее диких фантазий. На прошлой неделе мы сняли колеса со скейтборда и пытались сохранить баланс, стоя на мусорном баке. Было намного круче, чем это звучит. Но это — я на мотоцикле и Дэйзи лицом ко мне — это слишком интимно. Интересно, осознает ли она это.
— Твоя голова будет мне мешать, — говорю я ей. — Мне будет сложно дотянуться до газа и тормоза.
— Ты можешь обхватить меня руками и взяться за руль, — говорит она. — Я могу доказать, что это сработает, — Дэйзи пододвигается ближе к баку, освобождая место для меня. — Если ты только не трусишь.
Мои глаза сужаются.
— Милая, ты можешь называть меня трусом, да кем угодно. Я на это не поведусь.
И мой член тоже.
— Тогда я попробую поехать задом наперед сама, без тебя. Как тебе такое? — она собирается повернуть ключ зажигания.
У меня даже нет сомнений, что она и правда это сделает.
В свое свободное время она делала ещё более дикие вещи: училась рафтингу или управлению самолета. Я видел, как она упала с этого гребаного мотоцикла. Я видел, как она врезалась в дерево на горнолыжном склоне. И во время каждого ее безрассудного поступка я находился там, рядом с ней, держа ее на руках почти каждый раз, когда она падала.
— Ладно, — говорю я.
Я подхожу к ее мотоциклу, и она перестает возиться с ключами. Я перекидываю ногу и сажусь на сиденье, как обычно, лицом к рулю. А Дэйзи сидит лицом ко мне.
Наши колени соприкасаются, и я радуюсь тому, что не могу дотянуться до руля. Но она не готова сдаваться. Она кладет свои ноги поверх моих и пододвигается ближе ко мне. Блять.
Она буквально оседлала меня, прислонившись спиной к бензобаку. Я с легкостью дотягиваюсь до руля, протянув руки поверх Дэйзи. Ее грудь поднимается и опускается так, будто я сейчас войду в неё. Будто сейчас произойдет то, о чем мы даже не должны, чёрт возьми, думать.
— Ты коварная девчонка, Кэллоуэй, — говорю я ей. Мой член умоляет меня дотронуться до нее, придвинуться ближе. И в данный момент я представляю единственное, что может меня удержать. Как мой брат выбивает из меня все дерьмо. И плаксивый голос Лили, чтоб точно сработало. Она призналась, что думает обо мне, чтобы унять навязчивые сексуальные позывы, так что плохо я из-за этого себя чувствовать не буду.
Это сработало. Я не двигаюсь. Выражение моего лица остается таким же мрачным, не показывая ничего, кроме моего раздражения — а я немного раздражен. Мне не нравится эта ситуация. И все же, мы никогда не пересекаем черту, и каждый раз я делаю вид, что ничего не произошло, потому что мне чертовски нравится проводить время с Дэйзи.
— Да, ты прав. В такой позе не очень-то удобно, — дразнит она. — Мы друг другу подходим не так хорошо, — ее губы растягиваются в озорной улыбке. — Но я знаю, как сделать лучше...
Убейте меня.
— Не стоит, — говорю я, выпрямляясь прежде, чем ее лицо приблизится ко мне, и наши губы соприкоснутся. Мы никогда не целовались. И сейчас я тоже не планирую. Дэйзи поставила свои ноги на спинку мотоцикла, ее ноги все также широко раздвинуты.
Я, блять, клянусь, если она еще раз прижмется своими бедрами к моим, я скину ее с мотоцикла. И ничего приятного в этом не будет.
Она улыбается ещё шире, читая предупреждение в моем взгляде.
— Я собиралась снять ботинки. А о чем ты подумал?
О моем языке у тебя во рту. О моем члене глубоко внутри тебя.
Я хмурюсь, стараясь игнорировать ее глупую улыбку и руки, которые то хватаются за сиденье, то опускаются к ее бедрам. Какая-то часть ее тела всегда находится в движении.
Я отвечаю: — О чем-то слишком грязном для твоих девственных ушей.
Дэйзи как и я выпрямляется, ее грудь в паре сантиметров от меня. Я кладу руку ей на колено, чтобы она не придвинулась ближе ко мне. Более серьезным голосом она говорит: — Я потеряла девственность в пятнадцать.
— Я имел в виду, что ты не потеряла свою невинность на мотоцикле. И я знаю, что ты не девственница.
Во время путешествия в честь ее шестнадцатилетия Дэйзи попросила сестру дать пару советов на тему секса. Я вместе с Лили там тоже был в качестве сопровождающего. Тогда я заменял своего брата, который находился на реабилитации. И Дэйзи во время поездки ясно дала понять, что у неё уже был секс. Мне очень жаль, что ее первый раз был чертовски ужасным.
И отчасти я бы хотел, чтобы она остановилась после этого первого парня и подождала кого-нибудь стоящего. Например... никого. Я думаю, что стоящего для неё парня попросту не существует. Да, чертовски эгоистично с моей стороны. Мне плевать.
— Я не удивлен, что ты лишилась ее так рано, — добавляю я.
Она кивает: — Потому что моя сестра — секс-зависимая.
Будто этот факт блять делает ее такой же.
— Нет, потому что ты перепробовала множество вещей, и я уверен, тебе казалось, будто ты что-то упускаешь.
Ее губы немного приподнимаются.
— Когда ты лишился девственности?
— Мне было тоже пятнадцать, — отвечаю я. — Я был с восемнадцатилетней девушкой, — мой первый раз был на гребаном поле для гольфа в три часа ночи,
Дэйзи пытается переварить эту информацию.
— Так значит, тебе нравятся девушки постарше?
— Мне нравятся все женщины, милая.
На ее лице появляется ухмылка.
— Тебе нравлюсь я?
Убейте же меня...
— Дэйзи...
Она поднимает руки, ее ладони касаются моей груди, потому что между нами все еще мало места, черт возьми. Я напрягаюсь.
— Я знаю, мне не стоило ничего говорить, — она быстро опускает руки, ее дыхание становится тяжелым.
Я стараюсь не показывать своим взглядом, что она значит для меня нечто большее. Но она великолепна, и не только из-за ее натуральной красоты — ее смелых зеленых глаз, гладкой кожи и нежного лица без капли макияжа.
Она прекрасна, потому что она может заставить улыбнуться самого грустного человека на свете. И она может заставить самого одинокого парня почувствовать нечто большее. Она молодая и дикая. Необузданная, но чертовски невинная. Все в ней буквально кричит об огромном гребаном риске.