Теперь я слышала, будто наяву.
«Позорная тварина. Отродье предателя. Я знал, что ты также поступишь.»
Я стряхнула с себя грубый шепот Доминика, пытаясь восстановить концентрацию.
— Кажется, что это похищение возбуждает меня, потому что я представляю, как твой язык погружается в мою киску, — я наклонилась вперед так сильно, как только позволяли наручники. — Отпусти меня, и давай поиграем, Кенджи.
Его ноздри раздулись.
Внезапно он оказался надо мной, заключив в клетку своим телом и заставив вытянуть шею, чтобы посмотреть на него снизу вверх. Мучительно медленно он опустил лицо, остановившись в дюйме.
— Кому ты отдала папку?
В воздухе повеяло медью, и боль пронзила губу, когда он прикусил ее — сильно — прежде чем соединить наши рты. Травка и металлический привкус крови покрывали мой язык, пока мы боролись за доминирование. Когда он отстранился, его грудь тяжело вздымалась, и я была так возбуждена, что заерзала на стуле, пытаясь найти хоть какое-то облегчение. Кенджи уловил движение и развел мои бедра в стороны.
— Ответь мне, Скар, — он подчеркивал каждое слово, крепче сжимая мои бедра, прежде чем провести языком по моей щеке, демонстрируя, насколько он талантлив. Похоть затуманила разум, и мне так сильно захотелось погладить его выпуклость.
Сосредоточься. Сосредоточься, черт возьми.
— Я уже сказала Калебу, блять, Доминик послал меня забрать папку, — я раздраженно фыркнула, даже если это было сексуальное раздражение. Тепло, исходившее от его кожи, внезапно исчезло, и застоявшийся воздух стал густым от напряжения. Его взгляд был леденящим, он стоял в нескольких футах от меня, скрестив испачканные чернилами руки на точеной груди.
Эти отношения между их двумя организациями были очень скрытными, и теперь я оказалась в самой гуще событий.
По иронии судьбы, они думали, что я беспомощная девушка, а не скрытый игрок.
Он заговорил снова, гнев сочился из его тона.
— Где он ее хранит? Он уже смотрел?
— Почему я должна отвечать? — я пожалела об этом вопросе, когда его лицо превратилось во что-то зловещее.
— Скажи мне то, что я хочу знать, или я отправлю тебя обратно к дядюшке.
Пошел он.
Мои глаза захлопнулись, как будто это заслонит реальность. Телесные повреждения я могу вытерпеть, но угроза Кенджи была одной из немногих, которые заставили бы меня заговорить. Потому что, если Доминик доберется до меня, он не просто убьет. Он растянет мои страдания.
Покорный вздох вырвался из моих легких, но когда я подняла взгляд от бетона, увидела, что лицо Кенджи было искажено болью, а глаза были плотно закрыты.