Сжимаю челюсти и отмахиваюсь от страданий, когда голос Тедди медленно проникает сквозь гул в моей голове. Он представляет меня, и я поднимаюсь на подкашивающихся ногах, направляясь в начало конференц-зала, слишком хорошо осознавая, что взгляд Колтона прикован ко мне.
Стою в передней части зала, благодарная, что репетировала свою презентацию много раз. Мой голос срывается, когда я начинаю, но я медленно обретаю уверенность, продолжая. Стараюсь встречаться с глазами корпоративных боссов, а также избежать одной конкретной пары глаз. Направляю свою боль и гнев на него и его действия — и вообще на его присутствие — чтобы подпитывать свой энтузиазм по поводу проекта. Говорю о «CD Enterprises» и их грандиозном вкладе, но не смотрю в его сторону. Спокойно и лаконично завершаю презентацию и улыбаюсь аудитории. Отвечаю на несколько вопросов, а затем с радостью сажусь на свое место, в то время как Колтон встает из-за стола и направляется в начало комнаты.
Копаюсь в бумагах, пока Колтон обращается ко всем. Проклинаю себя за то, что вошла на встречу в последнюю минуту, и теперь нахожусь не на достаточном расстоянии от передней части комнаты. Он стоит так близко ко мне, что его чистый, древесный запах повисает в воздухе и затуманивает мою голову, вызывая воспоминания о нашем совместном времени. Все мои чувства в полной боевой готовности, и я бы все отдала, чтобы прямо сейчас выйти из комнаты.
Это пытка — находится в нескольких сантиметрах от человека, который заставляет любить его по необъяснимым причинам, отчаянно желать, ужасно презирать и причиняет неизмеримую боль, все одновременно.
Бесцельно роюсь в бумагах, пытаясь отвлечься, когда надрыв в его голосе притягивает мое внимание. Мои глаза отчаянно хотят посмотреть на него — выяснить причину или объяснение его действий, но я знаю, ничто не сотрет из моей головы образы того дня.
— При сотрудничестве «Коллективной Заботы» «CD Enterprises» изыскала все возможные пути, чтобы обеспечить наибольшую сумму пожертвований. Мы постучались во все двери, урегулировали все неразрешенные вопросы и ответили на все телефонные звонки. Всему уделяется равное внимание. Мы никого не упустили из виду, что, как выяснилось, происходило в прошлых проектах, в которых обычно, когда вы меньше всего этого ожидаете, появляется кто-то кого бы вы могли списать со счетов — и в итоге позволяет переломить ситуацию. Иногда тот, кого вы считали несущественным, оказывается тем, кто играет безумно важную роль.
На слове, которое имеет большое значение в наших отношениях, мои глаза инстинктивно взлетают на Колтона. Несмотря на зрителей, глаза Колтона прикованы к моим, будто он ждет от меня хоть какой-то реакции, которая сказала бы ему, что я слышала его скрытые намеки. Что мне все еще не все равно. И конечно я сыграла ему на руку. Проклятье! Изумрудные глаза впиваются в меня, на его челюсти играют мышцы, наш взгляд длится дольше, чем позволено профессионалам, послание, зашифрованное в его словах, фиксируется в моей душе.
Уголок его рта приподнимается в крошечной улыбке, когда он отрывает от меня взгляд, чтобы продолжить. И эта маленькая улыбка, это маленькое проявление высокомерия, доказывающее, что теперь он знает, что все еще влияет на меня, и бесит меня и поражает. Или он пытается мне сказать, что для него важна только я? Я в таком замешательстве. Больше не знаю, что думать.
Единственное, в чем я уверена, так это в том, что я отказываюсь быть такой девушкой. Девушкой, на которую все смотрят и думают, что она дурочка, раз постоянно возвращается к парню, который всегда ведет с ней неправильно ― спит с кем попало за ее спиной, дает ей ложную надежду, говорит одно, а делает другое. У меня есть характер, и как бы я ни хотела Колтона — как бы я ни любила Колтона — я слишком ценю то, что могу предложить кому-то, чтобы позволить ему или любому парню растоптать меня и мою самооценку. Я просто должна продолжать говорить себе это, когда его голос соблазняет меня, пытаясь вернуть и укрепить свою власть надо мной тем, чего я никогда не испытывала.
— И такой звонок поступил вчера мне в офис. И ни в коем случае мы не закончили прилагать наши усилия по сбору средств, но с этим неожиданным телефонным звонком я рад объявить, что в дополнение к средствам, уже заложенных «CD Enterprises», еще два миллиона долларов были перечислены в счет пожертвований на завершение вашего проекта.
Со словами Колтона общий вздох эхом разносится по комнате. Голоса гудят от волнения и осознания того, что наш проект сейчас полностью профинансирован, что все наши труды принесут свои плоды.
В этой суматохе я опускаю голову и закрываю глаза, словно на американских горках поднимаясь вверх, а затем падая вниз. Даже не могу начать осознавать гамму эмоций, проходящих через меня. С одной стороны, все мои усилия в интересах моих мальчиков окупятся самым грандиозным образом. Больше детей извлекут пользу из программы и получат шанс стать уверенными членами общества. С другой стороны, именно Колтон дал мне эту победу. Поговорим об иронии. Я получаю все, о чем мечтала на профессиональном уровне от человека, которого хочу больше всего на свете, но не могу иметь в собственной жизни.
Как бы я ни боролась с эмоциями, они слишком сильные, чтобы с ними справиться. Я потрясена. Постоянные колебания между болью, гневом и страданием истощили меня. Слеза скользит по моей щеке, и я поспешно смахиваю ее тыльной стороной ладони, поскольку мои плечи дрожат, являясь предвестником целого водопада. Боль от того, что Колтон в пределах досягаемости, но так далеко от меня, слишком сильна. Все еще чересчур свежо. Раны еще открыты.
Я настолько потерялась в эмоциях, что забыла об окружающих. Когда я прихожу в себя, в комнате царит тишина. Опускаю голову, пытаясь взять себя в руки, слышу приглушенный голос Тедди.
— Это значит для нее все. Она вложила в это душу и сердце... нельзя винить ее за то, что это ее так потрясло.
Слышу согласный шепот, и я рада, что мои коллеги ошибочно приняли мои эмоции за восторг по причине хороших новостей о проекте, а не за следствие моей личной душевной боли. Заставляю себя улыбнуться и смотрю на людей, несмотря на слезы, бегущие из глаз. Встречаю взгляд Тедди, на его лице отражаются тепло и гордость, и робко улыбаюсь ему, разыгрывая фарс. Все, что угодно, лишь бы сбежать от Колтона.
— Прошу прощения, мне нужна минутка, — бормочу я.
— Конечно. — Он мягко улыбается, как и все остальные, полагая, что мне нужно взять себя в руки, но по совершенно иным причинам.
Встаю и спокойно направляюсь к двери, огибая по широкой дуге то место, где стоит Колтон, и выхожу из комнаты. Слышу голос Тедди, поздравляющий всех и объявляющий о том, что встреча закончилась, поскольку в мозговом штурме касательно того, как обеспечить остальную часть финансирования, больше нет необходимости. По мере удаления от конференц-зала мой шаг ускоряется. Поднимаю руку вверх перед Стеллой, фактически отмахиваясь от нее, когда она зовет меня по имени. Добираюсь до своего офиса и еле успеваю закрыть дверь, прежде чем первые рыдания вырываются из моего горла.
Позволяю им пронестись сквозь меня, прислонившись к стене напротив двери. Я так пыталась быть сильной и сдерживать их столько дней, но больше не могу. Я разочарована в себе из-за того, что он мне по-прежнему не безразличен. Расстроена, что все еще хочу, чтобы он думал обо мне. Зла, что он может влиять на меня во многих отношениях. Что он все еще заставляет мое сердце таять, в то время как голова осознает, что он побежал к Тони, когда наши отношения вышли за рамки предписанных Колтоном условий встреч.
Игнорирую тихий стук в дверь, не желая, чтобы кто-нибудь видел меня в таком состоянии. Человек упорствует, и я пытаюсь стереть слезы со щек, зная, что это бесполезно. Я никак не могу унять свой неконтролируемый плач. Поднимаю голову, когда дверь открывается, и Колтон проскальзывает внутрь, закрывая ее за собой и прислоняясь к ней.
Я поражена его присутствием в своем офисе. Он возвышается над небольшим пространством. Одно дело пытаться забыть его, когда не видишь, но когда он прямо передо мной — когда я могу коснуться его кончиками пальцев — это намного невыносимее. Мы не отрываясь смотрим друг на друга, и у меня в голове вертится столько всего, что я хочу сказать, и столько всего, что я боюсь спросить. Тишина между нами такая громкая, что оглушает. Глаза Колтона говорят мне так много, просят так много, но я не могу ответить.
Он отталкивается от двери и делает шаг ко мне.
— Райли... — мое имя мольбой слетает с его губ.
— Нет! — говорю я ему, моя негромкая, но бесполезная защита против него. — Нет, — говорю я с большей решимостью, когда он делает еще один шаг. — Не делай этого здесь, Колтон. Прошу.
— Рай... — он протягивает руку, чтобы коснуться меня, и я отбрасываю ее.
— Нет. — Мои губы дрожат, когда он стоит в моем личном пространстве. Смотрю в пол. Куда угодно, только не в глаза. — Не здесь, Колтон. Ты не можешь прийти ко мне на работу — в мой офис — и захватить единственное место, которое поддерживало меня в здравом уме после того, что ты со мной сделал, и запятнать его. — Мой голос срывается на последних словах, слеза бежит по моей щеке. — Пожалуйста... — я толкаю его в грудь, пытаясь отойти на некоторое расстояние, но я недостаточно быстра, потому что он хватает меня за запястья и удерживает их. Электрический разряд, все еще сохраняющийся между нами, заставляет меня стиснуть зубы и сдерживать слезы.
— Хватит! — произносит он с раздражением. — Я не терпеливый человек, Райли. Никогда не был и никогда не буду. Я дал тебе свободу, мирился с тем, что ты игнорируешь меня, но я почти готов привязать тебя к стулу и заставить меня выслушать. Продолжай в том же духе, и я это сделаю.