ГЛАВА 17
— Райли! — зовет меня Колтон, но я продолжаю идти, нуждаясь в этот момент в некотором отдалении от него. — Райли! — повторяет он, и я слышу позади себя тяжелый звук его шагов по тротуару. Они эхом отдаются от бетонных стен, подтверждая мои чувства — что независимо от того, как далеко я уйду, Колтон всегда будет там. В мыслях. В воспоминаниях. Во всём. После него другие мужчины для меня не существуют. У меня нет иного выбора, кроме как остановиться, дойдя до конца дорожки.
— Прекрати бежать! — Он тяжело дышит, догоняя меня. — Скажи, что случилось.
Технически сегодня Колтон не сделал ничего плохого, но вся моя тревога и неуверенность, вызванная всевозможными женщинами этой ночи, бурлит внутри меня. Даже самая самонадеянная, уверенная в себе женщина будет задета его многочисленными поклонницами с сегодняшнего вечера. Знаю, я должна быть уверена в том, что Колтон пришел сюда со мной — уйдет со мной — но опять же, не так же думала и Ракель на вечеринке в честь кампании Merit Rum?
Мне нужны от него слова. Необходимо их услышать. А он до сих пор ничего мне не сказал. Действия могут быть неверно истолкованы. Слова не могут... и давайте посмотрим правде в глаза, я ведь женщина. Разве мы не запрограммированы читать между строк?
Когда он дотрагивается до моей руки, все достигает апогея. Я разворачиваюсь.
— Сколько, Ас? — кричу я на него, от прохладного ночного воздуха мое дыхание превращается в облачка белого пара.
— Что? — На его лице сочетание растерянности и удивления. — Сколько чего?
— Сколько твоих бывших сегодня здесь?
— Райли…
— Никаких Райли мне тут, — кричу я на него, отступая назад, чтобы у меня было пространство, в котором я так отчаянно нуждаюсь, чтобы в голове стало ясно. — Если ты собирался привести меня сюда сегодня вечером и продемонстрировать мне свою стаю блондинистых красавиц — всех женщин, которых ты трахал — по крайней мере, мог бы меня предупредить. — Когда он начинает перебивать меня, я встречаюсь с ним глазами и мой взгляд заставляет его замереть на полуслове. — Уже достаточно того, что у тебя есть Тони — твоя неизменная девушка для выходов — которая все еще хочет тебя и постоянно кружит рядом. Работает на тебя. Тычет своими идеально сделанными сиськами в лицо. Давая ясно тебе понять, что она будет рядом, когда тебе надоест нынешняя пассия. — Выражение шока на его лице бесценно. Он выглядит так, будто я сказала ему, что небо желтое. Он этого не замечал? Ее желания? Часть меня облегченно вздыхает, понимая, что он не видит Тони в таком образе, но как насчет всех остальных с сегодняшнего вечера? — А потом ты приводишь меня сюда и выставляешь передо мной на показ еще больше? Меньшее, что ты мог сделать, это предупредить меня... подготовить к натиску злобных взглядов и ехидных колкостей. Так сколько, Ас? — требую я ответа. — Или хочу ли я вообще об этом знать?
Колтон смотрит на меня и качает головой, уголки его губ застенчиво приподнимаются.
— Да ладно, Рай, все не так уж и плохо. Тони просто старый друг — она работает на меня, черт возьми, — а остальные... мы лишь вращаемся в тех же кругах. Мы обязаны иногда видеться. — Он делает шаг ко мне, распутная ухмылка распространяется по его великолепному лицу. — Ты просто расстроена, потому что на грани... — он приближается, его голос мягкий, намекающий, — ...и у тебя есть потребности. Ты сексуально не удовлетворена.
Смотрю на него с открытым ртом. Он правда только что это сказал? Это и есть его гребаный ответ на причины того, что я так расстроена? Из-за чего я схожу с ума? Мне нужно кончить и все станет лучше? После этого все его шлюхи уберутся и зароются в норы, в которых они прятались?
— Иди сюда, позволь мне позаботиться об этом. — Он протягивает руку, не понимая, как я зла на его бессердечные слова и пытается притянуть меня к себе. И как бы я ни хотела, чтобы он позаботился о желании, горящем глубоко внутри меня, как бы близость с ним не успокоила мои сомнения в том, что он чувствует ко мне, мой гнев и достоинство превыше моих потребностей. Я сбрасываю его руку и делаю шаг назад.
На лице Колтона написан шок, рот слегка приоткрыт, он пристально смотрит на меня.
— Ты говоришь мне «нет»? — недоверчиво спрашивает он.
Фыркаю в презрении.
— Без сомнений для тебя это ново, но да. — я вздыхаю. — Я говорю тебе «нет».
Он смотрит на меня с минуту, глаза сужены, а затем его лицо смягчается в понимании.
— У тебя больше выдержки, чем у меня. Я вижу, что ты пытаешься сделать, — бормочет он, качая головой, и почему-то мне кажется, что он думает, будто я играю с ним. Что я говорю ему «нет», просто чтобы изобразить недотрогу.
— Секс ничего не исправит, Колтон. — в раздражении говорю я, растирая плечи, чтобы согреться.
— Немного исправит, — шутит он, пытаясь заставить меня улыбнуться. Продолжаю смотреть на него, качая головой и глубоко вздыхая, он бормочет проклятие и отходит от меня на несколько шагов. Обхватывает сзади рукой шею и тянет ее вниз, склоняя голову к ночному небу и громко выдыхая. — Черт! — бормочет он, прежде чем замолчать. — Я не могу изменить свое прошлое, Райли. Я тот, кто я есть, и я не могу изменить этого. Ты знала об этом, собираясь ввязаться во всё, когда начала эти чертовы разговоры о том, что не можешь принять единственное, что я могу тебе дать.
— Что? Так теперь мы вернулись к этому? К договоренности? Я не одна из твоих шлюх, Колтон. Никогда не была. Никогда не буду. — Мой голос прорывает тишину окружающей нас ночи.
Он отступает от меня, опускает голову и смотрит на землю перед собой, его челюсть сжимается, он подыскивает следующие слова. Когда он, наконец, начинает говорить, его голос непреклонен.
— Я же говорил, что все испорчу.
Его слова — его оправдание — последовавшие за всеми событиями этого вечера, разозлили меня.
— Не изображай из себя страдальца! — кричу я на него. — Пора уже вырасти из этой фразы и перестать использовать свой, так называемый, чертов защитный механизм в качестве оправдания, Колтон! — Слова вылетают прежде, чем я могу их остановить, гнев преобладает над здравым смыслом. Он поднимает голову, его глаза пылают гневом, когда встречаются с моими. Он делает от меня шаг назад, физическая дистанция лишь подчеркивает эмоциональную отстраненность, которую я чувствую. Знаю, что, вероятно, слишком остро реагирую. Но это знание ничего не делает, чтобы остановить товарный поезд эмоций, летящий через меня. — Да пошло оно. Всё, — бормочу я. — Если у тебя на меня были свои планы и теперь ты меня больше не хочешь... если хочешь одну из своих шаблонных блондинок, которые остались внутри... тогда будь мужиком и просто скажи мне!
Он ничего не говорит, просто стоит, стиснув челюсти, плечи напряжены, глаза смотрят на меня, мешанина ответов пересекает его затененное лицо. Не уверена, какого ответа я от него жду, но я надеялась, что он скажет хоть что-то. Думала, что, возможно, он будет бороться, чтобы удержать меня, чтобы доказать мне, что я того стою.
Полагаю, если я собираюсь выдвигать ультиматумы, то мне лучше быть готовой. Страх змеится по моей спине, когда он не произносит ни звука. Смотрю на него, хочу, чтобы он заговорил. Чтобы доказать, что мои слова ошибочны. Чтобы доказать их правоту. Что угодно.
Но он ничего не говорит. Просто оболочка человека, смотрящего на меня бесстрастными глазами, с безмолвными губами и с терпением на исходе.
Меня наполняет гнев. Поглощает боль. Разочарование опускается на меня тяжелым грузом. Я знала, что это произойдет. Он это предвидел, а я проигнорировала. Думала, меня будет достаточно, чтобы изменить исход.
— Знаешь, что, Колтон? Пошел ты! — выкрикиваю я единственные слова, которые могу произнести, чтобы выразить свои чувства. Не очень умно, но это всё, на что я способна. — Только скажи мне одну вещь, прежде чем уйти и отправиться к следующей кандидатке... помимо очевидного, что дает тебе трахание всех этих женщин, Ас? — Я приближаюсь к нему, желая увидеть отклик в его глазах, нуждаясь увидеть какой-то ответ. — Что за потребность ты удовлетворяешь, отказываясь признать? Разве ты не хочешь большего? Заслуживаешь большего, чем просто теплое тело и мимолетный оргазм? — Когда он не отвечает, а на его лице вспыхивает раздражение, я продолжаю. — Хорошо, не отвечай на этот вопрос... но ответь вот на этот: ты не думаешь, что я заслуживаю большего?
Вижу боль в его изумрудных глазах и мерцание чего-то более темного, более глубокого, и я знаю, что всколыхнула что-то внутри него. Сделав ему больно. Но мне тоже больно. Он молчит, и это бесит меня еще больше.
— Что? Ты слишком труслив, чтобы ответить? — подстрекаю я. — Вот и нет! Я знаю, что заслуживаю большего, Колтон! Заслуживаю гораздо больше того, что ты даже хочешь попытаться. Ты упускаешь лучшую часть жизни с кем-то. Все мелочи, которые делают отношения особенными. — Вскидываю вверх руки, чтобы подчеркнуть свою точку зрения, все это время он смотрит на меня с каменным лицом и сжатой челюстью. Вышагиваю перед ним взад и вперед, пытаясь сдержать накопившееся разочарование. — Твой четырех-пяти месячный срок не дает тебе ничего из этого, Ас. Он не дает утешения, зная, что кто-то заботится о тебе так сильно, что будет с тобой даже, когда ты поступишь неразумно. Или как мудак. — Я иронизирую над ним, кровь стучит в голове, мысли несутся так быстро, что я не могу достаточно быстро облечь их в слова. — Ты лишаешь себя познания того, каково это — отдаваться кому-то — разумом, телом и душой. Быть полностью обнаженным — уязвимым и самозабвенным, когда ты полностью одет. Ты не понимаешь, насколько всё это особенное, — произношу я громогласно, понимая, как печально, что он лишает себя этого своим выбором. — А я понимаю. И это именно то, чего я хочу. Почему всё всегда должно вращаться вокруг того, чего хочешь ты? Как насчет меня? Разве я не заслуживаю чувствовать то, что чувствую, и не сдерживаться из-за каких-то предполагаемых правил?