Затем лучший звук на свет вытаскивает меня из чувства жалости к себе. Он краток, но это смех, который согревает меня изнутри. Хотелось бы мне видеть, что делает Колтон, чтобы рассмешить его. Какой барьер он рушит, чтобы добыть этот звук из Зандера.
— Знаешь, что? Открою тебе еще один секрет... даже сейчас — даже будучи взрослым — когда мне снится плохой сон или я очень боюсь, я все равно это говорю. Клянусь...
Колтон смеется, и я делаю шаг вперед к открытой двери. И от того, что я вижу у меня перехватывает дыхание. Колтон сидит на кровати, а Зандер сидит ко мне боком на его коленях и благоговейно на него смотрит. С нежной улыбкой на губах. На долю секунды Колтон поднимает взгляд, замечая меня, его ласковая улыбка становится шире, а затем он поворачивается обратно, чтобы сосредоточиться на Зандере.
— И это по-прежнему помогает. Теперь, готов проехаться на карте и обогнать меня?
Зандер смотрит на меня и широко улыбается.
— Хорошо, тогда забирайся в фургон! — говорю я ему. Он оглядывается на Колтона и кивает головой, прежде чем вскочить и побежать к входной двери.
Мгновение Колтон сидит на месте, и мы просто смотрим друг на друга. Молчаливый обмен, который говорит ему, что я все слышала и он этому рад. Этот обмен взглядами — наблюдая за ним с Зандером — разбивает защитную стену вокруг моего сердца на миллион кусочков и из ее трещин просачивается любовь. Качаю головой, чтобы очистить ее от всего, что мне хочется ему сказать в этот момент, и вместо этого протягиваю ему руку.
Он медленно поднимается с полуулыбкой на губах.
— Пойдем. — Он берет меня за руку и дергает на себя. — Как думаешь, сможешь выиграть у меня в гонке?
— Знаю, что могу оставить тебя без штанов, — отвечаю я с намеком.
Он смеется над моими словами.
— Как бы мне ни нравился ход твоих мыслей, Рай, мы будем на публике.
Отпускаю его руку и обнимаю за талию, желая почувствовать его тело. Теперь мне нужно ощутить себя ближе к нему. Он смеется над моим внезапным штурмом.
— Думала, развратничать на людях заводит тебя, — шепчу я ему на ухо.
— Господи Иисусе, женщина — стонет он. — Ты знаешь, что сказать, чтобы у меня встал.
Целую его прямо под челюсть.
— Знаю. Жаль, что мы будем окружены семью маленькими мальчиками, которые ловят каждое твое слово, иначе я бы позволила тебе утолить жажду, которая, похоже, мною владеет.
— Боже, ты просто дразнилка для члена, — смеется он, когда мы выходим из дома. Он отпускает меня, чтобы я могла запереть входную дверь, полный желания взгляд затуманивает его взор, когда он смотрит на меня.
— Думаешь? — застенчиво бормочу я, хлопая ресницами, он кивает. — Может, следует показать тебе, насколько хорошо я умею дразнить, — острю я, проплывая перед ним вниз по дорожке, покачивая бедрами из стороны в сторону. Знаю, секс не входит в программу вечера, потому что ему нужно уйти сразу после картинга с детьми, и в следующий раз я увижу его только в субботу вечером.
Поворачиваюсь к нему лицом, делая шаг назад, наблюдая за ним.
— Жаль, что ты побрился, — говорю я, борясь с ухмылкой. — Мне нравилось ощущать грубость щетины между бедер. — Приподнимаю брови, он втягивает воздух сквозь зубы.
Это может быть забавно. Когда предвкушение нарастает. Я могу провести неделю, поддразнивая его и наращивая ожидание, чтобы к вечеру субботы мы не могли оторваться друг от друга. Будто нам нужна в этом помощь.
— Давай, Райли! Ты должна его победить. Ты наша последняя надежда! — кричит мне через ограждение Шейн, когда я стою рядом с моим картом в ожидании реванша.
Последние два часа были просто взрывными. Начиная с гонок, смеха мальчиков до постоянного подшучивания между мной и Колтоном, я не могла придумать лучшего способа для мальчиков, чтобы выпустить пар и воссоединиться после хаоса с кошмарами Зандера прошлой ночью.
После часа, проведенного за всевозможными видами гонок, мальчики умоляли погоняться один на один с Колтоном. Он охотно согласился и, в свою очередь, из-за этого я и оказалась в теперешней ситуации. Колтон побил всех мальчиков, всех, кто пошел против него, но не меня. Я обвинила его в том, что он позволил мне выиграть, что заставило его мгновенно потребовать реванш. Второй заезд прошел в его пользу. Теперь у нас ничья.
— Третья попытка, Томас. Тот, кто победит в этот раз, будет иметь право хвастаться собой, — говорит он с весельем в глазах и вызовом в улыбке. Боже, как же я его люблю. Особенно, когда у него такой взгляд: уверенный в себе, беззаботный и откровенно сексуальный.
— Только и умеешь, что болтать, Донаван. Твоя победа была счастливой случайностью. — Он сверкает высокомерной улыбкой, что подстегивает меня еще больше. — Знаменитый, крутой профессиональный гонщик, вроде тебя, должен сохранять свою честь, понимаешь. Нельзя, чтобы новички вроде меня позорили тебя! Особенно, если это женщина.
— О, детка, ты меня знаешь, я позволю женщине делать со мной все, что она захочет. — Он ухмыляется и с намеком приподнимает бровь.
Громко смеюсь, проходя три метра, разделяющие нас. Оглядываюсь через плечо на мальчиков, которые подзуживают меня и подмигиваю им, чтобы показать — я на их стороне. Когда я приближаюсь, Колтон поворачивается ко мне лицом, его рука прижимает шлем к бедру, будто для него это самая естественная в мире поза, потирая пальцами другой руки, будто жаждет протянуть ее и прикоснуться ко мне.
Хорошо, это действует. Мои неуловимые касания. Маленькие наводящие на размышления комментарии, проскальзывающие то тут, то там. Медленное изучение его тела, чтобы он заметил. Несмотря на то, что все это приходится делать на виду у зрителей, рада знать, что ни одно из этих действий не осталось незамеченным. Я вижу это в его глазах и пульсирующих мышцах челюсти, когда приближаюсь к нему.
— Боишься, что проиграешь, Ас? — ухмыляюсь я. Нахожусь спиной к нашей аудитории, поэтому наклоняюсь и завязываю ботинок, целенаправленно выставляя на показ свое декольте. Когда поднимаю глаза, взгляд Колтона темнеет, и он облизывает языком губы.
— Я знаю, что ты делаешь, Райли, — тихо бормочет он из-под своей ухмылки, — и как бы твои маленькие шалости, с тех пор как мы здесь, не заставляли меня хотеть прижать тебя к этой стене и взять жестко и быстро, больше, чем один раз — не смотря на то, кто на нас смотрит — у тебя ничего не выйдет. — Он сверкает своей лучезарной улыбкой. — Я все еще собираюсь надрать твою прекрасную задницу на финише.
— Что же, не то, чтобы мне не хотелось испытать хорошую порку... — выдыхаю я, глядя на него из-под ресниц, и улавливаю его резкий вдох при моих словах. — Я просто подошла узнать, не нужна ли тебе помощь с мотором. — Невинно улыбаюсь, хотя язык моего тела говорит совсем другое.
Наблюдаю, как сжимается его горло, когда он сглатывает, его губы искривляются, когда он пытается бороться с улыбкой.
— О, мой мотор работает отлично, милая, — дразнит он, его глаза снова путешествуют по моему телу. — Рычит и рвется вперед. Тебе нужна помощь с настройкой и подготовкой к гонке?
Кусаю нижнюю губу, смотрю на него и склоняю голову в сторону.
— Ну, кажется, мой задний привод немного туговат. Ничего такого, с чем бы не смогла быстро справиться смазка, — бросаю я через плечо, возвращаясь к своей машине, желая увидеть его реакцию.
Мальчики продолжают кричать, когда мы надеваем шлемы и пристегиваемся в картах. Смотрю на Колтона и киваю головой, вжимая педаль газа. А потом мы срываемся с места, мчась бок о бок по поворотам трека. Во мне проявляется конкурентная природа, когда Колтон на корпус остается позади меня. Из-за звука двигателей я не слышу, как мальчики подбадривают меня, но улавливаю мимолетные проблески их рук, отчаянно размахивающих в поле моего зрения. Мы подходим к следующему повороту, и я краем носа своего карта вырываюсь вперед, заходя в поворот на полной скорости и газуя мимо него. Мы мчимся по прямой к финишной линии, меняясь местами в обгоне. Когда мы, наконец, пересекаем ее, я почти уверена, что выиграла, судя по возгласам мальчиков и Джексона, стоящих на обочине.
Тормоза моего карта взвизгивают, и я выпрыгиваю из него, не в силах сдержать широкую ухмылку. Снимаю шлем одновременно с Колтоном, и когда поворачиваюсь к нему, клянусь, его ухмылка такая же широкая, как и моя. Делаю глупый, небольшой победный танец вокруг него, чтобы развлечь мальчиков, которые празднуют по-своему. Он лишь качает головой, смеясь надо мной искренней, беззаботной улыбкой.
— Ха! — Я ухмыляюсь ему. — Как тебе такое нравится? — Насмехаюсь я, когда иду за ним в небольшой офис на границе с треком, скрытого от чужих глаз. В ту минуту, когда мы оказываемся вне поля зрения мальчиков, Колтон разворачивает меня и прижимает к стене. Его длинное, поджарое тело прижимается к каждому моему изгибу, словно мы подходим друг другу, как Инь и Ян.
— Ты хоть понимаешь, как я завелся, Райли? — рычит он. — Как мне хочется взять то, что ты выставляла напоказ весь день?
Мне требуется каждая крупица моей собранности, чтобы казаться бесстрастной. Каждая крупица. Беззаботно выгибаю брови.
— Ну, кажется, твой член, вжимающийся в меня, на это намекает.
— Боже, прямо сейчас я хочу трахнуть эту ухмылку, чтобы стереть ее с твоего лица.
Его слова заставляют мои мышцы сжаться при одной лишь мысли. Никогда не знала, что соблазнение может одинаково спровоцировать желание у обеих сторон.
Мои соски твердеют при ощущении его крепкой груди, прижатой к ним. Его дыхание овевает мое лицо и глаза остаются прикованными ко мне. Он наклоняет голову и встречается со мной губами, его язык протискивается между ними, и сплетается с моим. В его поцелуе чувствуется безмятежная страсть, и я издаю стону, когда он отстраняется от меня, оставляя желать большего.
— Не могу не согласиться, Райлс, но я должен идти... и у меня такое чувство, что твой фан-клуб ворвется в эту дверь в любой момент. — Он берет из моей руки шлем и кладет его на стол, в то же миг дверь открывается, и сквозь нее вваливаются мальчики. Колтон смотрит на меня и выгибает брови, будто произнося «Я же говорил».