Он улыбнулся со смесью уверенности, волнения и настоящей радости. Мое сердце бешено колотилось в груди, пораженное тем, как он выглядел, когда был так счастлив. Я привыкла к его маленьким, тайным улыбкам. И видела несколько действительно забавных. Но это было что-то новое, что-то разрушительное. Настоящее счастье? Женщины всего мира не были готовы к тому, что Уилл Инглиш будет счастлив. Может быть, он знал это. Вот почему он так крепко держал эти улыбки под замком.
— Это действительно захватывающий релиз. "Инк Свел" делает это не часто, поэтому вокруг этого много шумихи. И я полагаю, что мы единственный бар в Дареме, который предлагает напитки. Все, кто не придет сегодня вечером, уже стоят в очереди на свою пивоварню. Кажется, я слышал, что прошлой ночью люди начали разбивать палатки.
— О, боже мой, ради пива?
Он засмеялся, кивая.
— Вот как обстоит дело с этими редкими релизами. Люди идут на безумные меры, чтобы приобрести бутылки. Цена на вторичном рынке будет безумной, вот почему они не хотели участвовать в лотерее. Они хотят, чтобы люди, которые его получают, пили его и наслаждались им.
С таким же успехом он мог бы говорить на другом языке.
— Цена на вторичном рынке?
— Да, перепродажа. Люди покупают его, взвинчивают цену и продают онлайн.
Теперь он просто сводил меня с ума ради забавы.
— Разве это не незаконно?
Он пожал плечами и взял у меня шланг. Протянув руку, он выключил воду, а затем опустил шланг.
— Убедись, что ты получишь стакан сегодня вечером. Ты поймешь.
Я не была уверена, что смогу это сделать.
— Сколько это будет стоить? Я имею в виду, онлайн.
Он поднял взгляд с того места, где полностью завладел ведром. Я с тревогой наблюдала, чтобы узнать, что он собирается с этим делать.
— Некоторые из крупных пивоварен, с редким выпуском, но большим количеством доступных бутылок, могут легко обойтись и в сотню. Такая пивоварня, как "Инк Свел", с такой шумихой и таким небольшим объемом выпуска, может быть, несколько сотен.
— За коробку?
Он снова улыбнулся.
— За одну бутылку.
— Сотни за одну бутылку пива.
— Ну, семьсот пятьдесят возможно.
— Черт!
Он присел на корточки и снова засмеялся. Потому что, по-видимому, сейчас он просто смеялся, как будто это был нормальный, а не опасный вызывающий привыкание звук.
— Я должен беспокоиться о том, что ты украдешь бутылку?
Я наклонилась вперед, опираясь на стойку, уронив подбородок на руки.
— Ну, я, конечно, могла бы использовать эти деньги. Но все же нет никакого смысла в том, чтобы пиво стоило так дорого. Люди сошли с ума.
— Подожди, пока не попробуешь.
— Ты так думаешь только потому, что помешан на пиве.
Он усмехнулся.
— Я не помешан на пиве.
— Ты как алкоголик, но не алкоголик.
Он сделал паузу, чтобы посмотреть на меня.
— Это даже не имеет смысла.
Я повернулась, чтобы прислониться спиной к барной стойке, осторожно, чтобы не сбить что-нибудь с нижней полки своей задницей. Я скрестила лодыжки и посмотрела на него.
— Это похоже на то, что ты не зависим от употребления алкоголя. Но при этом зависим от него. Это странно. Хотя я уверена, что смогу найти тебе группу поддержки.
Он прищурился, глядя на меня.
— Ты сегодня какая-то болтливая.
Я сегодня была немного болтлива. С тех пор как я поговорила со своими родителями, я чувствовала себя намного свободнее, чем с тех пор, как порвала с Оуэном, намного более раскрепощенной. Я противостояла им. Возможно, впервые в жизни. И не только это, я, наконец, навсегда избавилась от мысли об Оуэне. Может быть, это новообретенное могущество сделало меня немного нахальной. Но я просто собиралась смириться с этим. Было слишком приятно дразнить Уилла после всего, через что он заставил меня пройти в самом начале. Я бросила на него лукавый взгляд.
— Смирись с этим.
Затем, поскольку, по-видимому, быть наделенным властью также означало быть одержимым настоящим дьяволом, я поправила свой носок, с Чаком Тейлором, и толкнула его в плечо.
Его руки дико замахали, когда он попытался восстановить равновесие, а на лице появилось самое восхитительно удивленное выражение. Настала моя очередь смеяться, когда он боролся и не смог удержаться на ногах. Затем в последнем отчаянном усилии он протянул руку и схватил меня за ноги для устойчивости.
Смех замер между нами.
Прямо буквально растворившись в воздухе.
Его теплые руки обхватили мои голые икры. Все его тело придвинулось ближе к моему. Я смотрела на него сверху вниз, а он смотрел на меня снизу вверх, в основном со своих колен, и я забыла, как думать. Или дышать. Или делать что угодно, только не таять.
Все, что я могла чувствовать — это грубые ладони его рук на свежевыбритых и смазанных лосьоном, слава Богу, гладких моих ногах. Желание выстрелило, как пистолет, сквозь мое тело, горячее, отчаянное и жадное. И Уилл. Боже, Уилл. Когда наши взгляды, наконец, встретились и осознали реальность того, насколько мы были близки, он посмотрел на меня так, как никогда раньше не смотрел. Смех и улыбки исчезли, и на их месте была неприкрытое желание, от которого у меня задрожали колени.
Мне было интересно, чувствует ли он, как я дрожу, трепещу под его прикосновениями. Мне было интересно, знает ли он, насколько я была близка к тому, чтобы сгореть. От нервов, новизны и нужды.
Он медленно встал, его тело терлось и касалось моего, в то время как его руки оставляли след на моих коленях, голенях, бедрах. А потом он обошел меня и схватился за перекладину у меня за спиной, загоняя меня в клетку.
Несмотря на то, что был только полдень, и он еще не начал готовить напитки, от него все еще пахло апельсинами и лаймами. Я глубоко вздохнула и чуть не потеряла сознание. Он был со всех сторон вокруг меня, практически прижимаясь ко мне. Все, что я хотела сделать, это упасть на него и остаться там.
Неужели я прошу слишком многого?
— Ты играешь с огнем, Лола.
Лола. Не Новенькая. Я вздрогнула.
— Я не боюсь, — сказала я ему таким тоном, который должен был дразнить, но вместо этого вышел смущающе хриплым.
Его взгляд опасно потеплел.
— Ты не боишься.
Он лениво повторил эти слова, как будто обдумывая их и проверяя на прочность.
— Не тебя, Уилл Инглиш.
— Может быть, так и должно быть.
Его слова царапали по обнаженной коже моих ног, по горлу, по позвоночнику. Я снова задрожала, и каким-то образом мои руки оказались на его груди.
Они остались там, не в силах до конца осознать силу этого человека, его твердость, бешено колотящееся сердце, которое беспорядочно билось под всеми этими мышцами и костями.
Было ли что-нибудь сексуальнее уверенного в себе, ворчливого, нервного мужчины? Я знала, что это не так. В тот момент, хотя я никогда раньше не испытывала ничего подобного, я знала, что это был самый милый, горячий, самый ранимый Уилл, который когда-либо был со мной.
Он так же боялся сделать следующий шаг, как и я. Его сердце билось не синхронно с моим, не в унисон, как я читала во многих любовных романах. Не в каком-то гармоничном ритме. Но как два диких зверя, бьющихся в своих хрупких клетках в попытке сбежать. Как два боевых барабана, бьющих для двух разных армий. Отчетливая паника и надежда, страх и желание, мчащиеся друг против друга в тотальном спринте, чтобы увидеть, кто быстрее.
Я затаила дыхание и была полностью поглощена им. И я знала, что он чувствовал то же.
— Никогда, — сказала я в ответ на его предупреждение. — Я вижу тебя. И ты совсем не страшный.
— Ты первый человек в мире, — прошептал он.
Это было обещание. Молитва. Комплимент. А потом он поцеловал меня. Губы к губам. Грудь к груди. Сердца соревнуются, кто сможет произвести больше шума.
Он должен был быть моим. Кровь бросилась мне в голову. Мой пульс стучал в ушах. Я целовалась с Уиллом Инглишем. Я целовалась со своим боссом.
Его губы были бесконечно мягче, чем я ожидала, и они двигались по моим в голодном танце, прося все больше и больше и больше с каждым нажатием губ и языка. Его зубы царапнули мою нижнюю губу, и я инстинктивно открыла рот. Тогда это были наши языки, горячее ощущение того, как он пробует мой на вкус. Я застонала, звук вырвался из глубины моего горла, слабый, но безошибочный. Его ответное рычание заставило меня вцепиться в его рубашку, притягивая его ближе.
Его руки скользнули под подол моей блузки, горячая кожа к горячей коже. Я дернулась от шокирующего ощущения, от пролога того, чего я хотела: больше кожи против кожи, больше тепла против тепла, больше языка и зубов и поклоняющихся рук.
Был ли поцелуй когда-нибудь таким сладким на вкус? Это вызывает зависимость? Было ли прикосновение когда-нибудь таким комфортным, жадным и опрокидывающим одновременно?
Кухонная дверь с грохотом распахнулась, и он внезапно оказался на земле. Я чуть не упала, сбитая с толку тем, что произошло. И куда он ушел.
Я посмотрела вниз и увидела, что он возится со шлангом и ведром. Не глядя на меня.
— Уилл, — позвал Чарли. — Куда ты положил бумажку с победителями лотереи?
Уилл вскочил на ноги и направился на кухню.
— Я принесу их.
Ошеломленная, я повернулась лицом к Чарли. Мои щёки пылали в равной степени от желания и смущения, а руки все еще дрожали. Я не знала, как я выглядела для Чарли, но я чувствовала себя совершенно другим человеком. Как будто Уилл проник внутрь меня и перестроил все в том, кем я себя считала и чего хотела в жизни.
— Ты в порядке, Лола? — спросил Чарли после того, как Уилл практически вбежал на кухню. — Уилл снова ведёт себя как придурок?
Я прочистила горло.
— Я не знаю.
Чарли посмотрел на меня так, словно у меня выросла вторая голова.
— Ну, если он продолжит нести тебе чушь, найди меня. Я поставлю его на место.
— Будет сделано, — прохрипела я.
Но я не хотела, чтобы Чарли встал между нами. Я хотела найти Уилла и затащить его в кладовку, чтобы закончить то, что мы начали.
Я прикусила губу, все еще уставившись в пространство, как сумасшедшая. Но хотел ли он этого?