Глава 5
Вики прижала левую руку к деревянному полу, растопырив пальцы. В правой руке она сжимала грязный нож. Ее не волновала засохшая кровь на нем, как и риск заражения и кровопотери. Сейчас она была полностью сосредоточена на своей семье: Рисе, своем двадцатидвухлетнем сыне, и Рэйчел, своей двадцатиоднолетней дочери. И, конечно же, на Мартине, своем муже. Даже Люке, домашнем питомце - черном спрингере/лабрадоре. От одной мысли о том, что она, возможно, больше никогда их не увидит, у нее заслезились глаза.
Ты увидишь их снова, тебе просто нужно сделать это...
Женщина держала лезвие сначала над большим пальцем, затем переместила его на мизинец. Возможно, пользоваться рукой без мизинца будет не очень удобно, но все же будет легче, чем при отсутствии большого пальца... Она замерла.
Правильно? Думаю, да.
Камера над головой Вики увеличила изображение ее руки, и зрители замерли в предвкушении зрелища, которого так жаждали. Зрители, как перед экранами своих телевизоров, так и в студии, даже наклонились вперед в своих креслах, практически задыхаясь от нетерпения. Сначала молоток, а теперь это...
Вики отдернула лезвие и закричала, казалось, не в силах пройти через это, так как представила ту боль, которую почувствует. Но выбора не было. Она должна была сделать это. Она должна была стиснуть зубы и просто сделать это. Чем быстрее это будет сделано, тем быстрее откроется дверь, и она станет на шаг ближе к свободе, которую предлагала записка.
Записка. Что это за хрень?
Женщина снова приставила лезвие к мизинцу и резко надавила. Боль была мгновенной, хотя она еще только успела сделать надрез. Вики стиснула зубы и потянула лезвие назад, металлические зубцы зацепили кожу и разорвали ее. Не в силах сдержаться, она закричала, надавливая сильнее и пилила свой палец... Ее крик усилился, когда зубья заскрежетали по кости, вызывая дрожь в теле.
* * *
По мере распространения информации - друзья делились ссылкой на прямую трансляцию - количество просмотров неуклонно росло.
- Чувак, что это за хрень?
- Потрясающе, не правда ли? Смотри дальше.
- Это по-настоящему?
- Конечно, она только что проломила голову какому-то парню!
- Чем?
- Гребаным молотком. Это безумие.
- Какого хрена она отрезает себе палец?
- Ей нужно просунуть его в прорезь почтового ящика, чтобы открыть дверь.
- Где ты, блядь, это нашел?
- Не могу вспомнить. Значит, ты не фанат?
- Я не говорил, что мне не нравится.
Она будет раздеваться?
- В прошлый раз была комната с... Лучше смотри сам. Не пожалеешь!
- Она в хорошей форме. Даже без одного пальца.
Новые зрители подписывались пачками в предвкушение нового шоу.
* * *
Вики надавила сильнее, с трудом прорезая твердую кость, продолжая пилить палец. Голова кружилась. Пот стекал по коже, поблескивая в мерцающем свете, она изо всех сил старалась удержаться в сознании и подавляя тошноту, чтобы не блевануть на рану.
Лужа крови под ее рукой просачивалась в щели в полу, увеличивая пятна там, где они уже были до этого, где предыдущие участники отрезали свои пальцы, на том же самом месте, где она сейчас выполняла такое же задание. Однако Виктория не думала о них: ни о них, ни о окровавленном лезвии, которым другие ампутировали свои конечности, ни о неизвестных болезнях, которые она могла теперь подцепить. Ее мысли были сосредоточены исключительно на своей семье, и она продолжала пытаться преодолеть боль, чтобы просто сделать это. Внезапно кость пальца хрустнула и лезвие, прорезав кожу, уперлось в деревянный пол. Палец отскочил по инерции в сторону и замер. Безжизненный палец, который когда-то был частью ее самой. В ужасе от того, что наделала, женщина выронила нож и подняла изувеченную кисть руки к лицу, чтобы рассмотреть рану поближе. Кровь текла из обрубка, стекая по запястью, а пульсирующая боль распространялась выше по всей руке, захлестывая своей агонией. Вся ее рука... тело... яростно тряслось, пытаясь прийти в себя от шока.
Еще не все, девочка.
Здоровой рукой она нащупала отрезанный палец, подняла его и, отчаянно желая выбраться отсюда, засунула в прорезь почтового ящика. Замок на двери щелкнул, и дверь медленно, со скрипом открылась. Солнечный свет не ударил ей в глаза. По ту сторону была только темнота. Она, шатаясь, поднялась на ноги и, опираясь на стену и прижимая изувеченную кисть к телу, протиснулась в следующую комнату.
Рис.
Рэйчел.
Мартин.
Мама и папа...
Люк...
Рис.
Рэйчел.
Мартин.
Мама и папа.
Люк.
Рис....
Она повторяла имена родных снова и снова, чтобы не отключиться. Это давало ей сил, заставляло двигаться дальше.
Когда Вики перешагнула через порог, напрягая зрение в темноте, силясь рассмотреть, что ее здесь ожидает, дверь за ней внезапно захлопнулась. Она подпрыгнула на месте от испуга и обернулась.
- Эй!?
Зажегся свет. В нескольких футах от нее стоял столбик высотой чуть ниже пояса под углом тридцать градусов со стеклянной банкой на вершине. Совсем рядом с ней, свисая с потолка, висел широкий металлический браслет, как на кандалах. На дальней двери висела записка с указанием:
Вложите здоровую руку в наручник.
Вики сначала проигнорировала указание, оглядывая комнату в надежде увидеть что-нибудь, что приведет ее к спасению. Выход, через который возможно выбраться. Кроме столба и банки на нем, на полу больше ничего не было. В комнате было четыре двери. Одна перед ней, которая, как женщина предположила, была выходом. По двери на каждой стене по сторонам от нее и одна позади нее, из которой она только что вышла.
Больше ничего. Только эта проклятая записка с указанием того, что ей нужно сделать.
Так и не заметив камер, через которые за ней наблюдают, Вики протянула вверх свою израненную руку, пульсирующую от боли и все еще кровоточащую. Она вложила ее в фиксатор, ожидая, что тот защелкнется на ее запястье, но ничего не произошло.
- Эй! - позвала она.
* * *
Маленький мальчик, сидевший на унитазе, засмеялся, когда щенок золотистого ретривера выбежал из комнаты, разматывая рулон туалетной бумаги, тяня за собой размотавшийся конец. Рулон крутился на держателе, разматываясь. Когда рулон размотался до конца, и полоса бумаги оторвалась, исчезая змейкой за порогом комнаты, мальчик попытался схватить ее, но промахнулся. Его смех оборвался, когда он понял, что застрял теперь на горшке без возможности подтереться.
- Мама! - позвал он в надежде, что та услышит.
Щенок сидел на лестнице, окруженный размотанной лентой туалетной бумаги, вывалив язык и шумно дыша.
Голос за кадром произнес: Мягкая и длинная. Андрекс.