Зик встает, стряхивая пыль со своих брюк.
— Ещё увидимся, Эви.
Он уходит, а я остаюсь лежать на земле и греться в тишине.
Но впервые за многие годы одиночество кажется не столько комфортным, сколько пустым.
Зик встает, стряхивая пыль со своих брюк.
— Ещё увидимся, Эви.
Он уходит, а я остаюсь лежать на земле и греться в тишине.
Но впервые за многие годы одиночество кажется не столько комфортным, сколько пустым.