1 АЛЕКС

— Грёбаная пизда.

Но она не сдается.

— Иди нахуй, Алекс…

— Нет, За. Думаю, я лучше натяну на него какую-нибудь другую сучку.

Зара злобно щурит свои сине-зеленые глаза, и обычно, когда она в таком состоянии, мне становится страшно — я гадаю, что она сделает дальше, кого использует на этот раз, чтобы меня наебать.

Но теперь уже слишком поздно, потому что она меня уже кинула. И это, блядь, было в последний раз.

— Убирайся из моего дома, или я тебя вышвырну.

Она просто улыбается мне, скрестив руки на груди. Ее бледный живот открыт, на стройных бедрах держатся завязки от бикини, на левом — шрам.

Я чувствую, как от взгляда на нее твердеет мой член. Знаю, что я могу взять ее прямо здесь. Прямо, блядь, сейчас. Даже если она начнет сопротивляться, ее крика никто не услышит. Внизу так гремит музыка, что от басов у меня в спальне дрожит пол.

И хотя в За метр шестьдесят семь, и она вовсе не коротышка, ей до меня далеко, не говоря уже о том, что она капец какая тощая.

От одной только мысли о том, чтобы рвануть ее за эти две белокурые косы, поставить на колени и трахнуть в рот, у меня перехватывает дыхание, а вытянутые вдоль тела руки сжимаются в кулаки.

Но мне нельзя этого делать. Она пробуждает во мне все самое худшее, и мне нельзя этого делать.

Этого не повторится.

Больше не повторится.

Особенно после того дерьма, что она натворила на прошлой неделе.

— Ты ведь это не всерьез, — говорит она, меняя тактику и начиная меня упрашивать. Она опускает руки и делает шаг ко мне. — Не делай этого, Алекс, клянусь тебе…

— Клянешься, что ты что? — скрипя зубами, спрашиваю я.

Если она ко мне прикоснется, клянусь Богом, я, блядь…

И она прикасается.

Она сокращает разделяющее нас пространство и, черт возьми, прикасается ко мне, ее пальцы скользят вниз по моей обнаженной груди. До самых плавок-шорт, а потом ее рука обхватывает мой член.

Несмотря на моё клятвенное обещание, что это было в последний раз, что я больше к ней не притронусь после того, как увидел ее на коленях перед Джамалом Клинтом, мои веки вздрагивают, и я закрываю глаза. Я просто…

Черт возьми, я не могу ее остановить.

Я пытаюсь себе это представить. Пытаюсь вспомнить, как она, совершенно обдолбанная, спотыкаясь, шла по коридору на той вечеринке в Шэдоу-Лейкс. Вспомнить, как я ее отпустил, как я трепался с Дуайтом, поглядывая в коридор, надеясь, что она просто пошла в ванную. Как у меня, блядь, начинало кончаться терпение, но я решил ей доверять. Мы были с ней шесть месяцев, и я никогда ей не доверял, но на этот раз решился.

Но прошло десять минут, и даже Дуайт забеспокоился. Он сказал мне пойти проверить, как она там.

Я пошел.

В ванной ее не оказалось.

Зара была в свободной спальне, и Джамал стонал, впрочем, так же, как и она...

Мои глаза распахиваются, а она уже снова стоит на коленях, пытаясь стянуть с меня зеленые плавки.

Нет.

Я хватаю ее за горло и рывком поднимаю на ноги. Ее пальцы впиваются мне в руку, царапая кожу. Я ее знаю. Знаю, что она попытается сделать, если я оставлю на ней синяк. Зара Хендерсон — мстительная, лживая, шлюха-наркоманка, ловко манипулирующая людьми.

Я отталкиваю ее и быстро отпускаю.

— Пошла. Вон, — снова говорю я, указывая на дверь.

Она тяжело дышит, потирая рукой горло.

— Ты еще об этом пожалеешь.

Я смеюсь и качаю головой.

— Да, ты чертовски права. Я еще пожалею, что не сделал этого раньше. А теперь убирайся нахрен из моего дома.

Еще мгновение она пристально смотрит на меня, потом проходит мимо, распахивает дверь моей спальни и с такой силой захлопывает ее за собой, что я слышу, как дребезжит висящее на стене зеркало.

Я смотрю на то место, на котором она только что стояла, и пытаюсь почувствовать себя счастливее от того, что только что произошло. О том, что я избавился от ее ядовитого дерьма. Но меня не покидает странное чувство, что это еще не конец. Не исключено, что она вообще не собирается покидать мой дом.

Боюсь, что мне и впрямь придется позвонить в полицию и настоять, чтобы ее вывели отсюда силой. Последнее, что мне хочется, это звонить в чертову полицию, поскольку я пиздец как ненавижу копов.

Я иду в ванную и ополаскиваю лицо холодной водой, пытаясь избавиться от неприятного ощущения, от которого у меня холодеет внутри. На столике в ванной стоит нераспечатанная бутылка водки, которую я забыл отнести вниз. Я откручиваю крышку и глотаю бухло до тех пор, пока меня не начинает тошнить.

Затем вытираю рот тыльной стороной ладони.

Смотрю в глаза своему отражению в зеркале.

Сейчас я спущусь вниз, нажрусь в усмерть, и засуну член в какую-нибудь другую цыпочку, чтобы поскорее выбросить из головы Зару.

Мать её.

ИЛАЙ

Я вижу Зару, но она меня не видит.

В гостиной, под одобрительный свист окруживших ее парней, она выпивает залпом стопку какого-то пойла. Я оглядываю комнату, но не вижу никаких признаков Кайли — девчонки, ее соседки по квартире. Ничего удивительного, даже при том, что она ее сюда привезла. Кайли — заучка с фармацевтического, а Зара...

Зара — это совсем другое дело.

Ясно, что все эти чуваки не знают, что произошло на прошлой неделе между ней и Алексом, иначе они ни за что бы не подошли к ней так близко в моем с Алексом доме.

Особенно после того, как Джамал Клинт чуть не угодил в больницу.

Но я знаю, почему они ещё не в курсе. У Алекса еще не хватило смелости от нее отказаться, а Джамала, по большому счету, в Кэйвене никто толком и не знал. Так… ничего не подозревающий первокурсник, у которого случайно оказались нужные Заре наркотики и достаточно глупости позволить девушке Алекса Карди отсосать ему член.

Я наливаю себе пива, делаю глоток и, прислонившись к дверному проему, скрываюсь в темноте фойе. Никто не обращает на меня никакого внимания.

Меня это устраивает.

Думаю, именно поэтому присутствие Алекса Карди в качестве моего соседа по комнате, а теперь уже и моего соседа по дому, так чертовски выгодно для такого человека как я. У него взрывной характер, язык без костей и дисквалификация на следующие три футбольных матча. Вечные, мать его, истерики.

Я занимаюсь борьбой, и, хотя по сравнению с его характеристиками мои показатели гораздо более впечатляющи, в южных городах всё внимание всегда достается квотербекам. (Квотербек — ключевой игрок в атакующих построениях любой команды в американском футболе. Его задача — выбор оптимального способа продвижения мяча в атаке. — Прим. пер.)

И это хорошо.

Потому что оно мне не нужно.

Мне уже не раз говорили, что я слишком тихий. Просто, когда ты молчишь, то слышишь, что болтают вокруг. А если ты никогда не затыкаешься, как Алекс Карди, то понятия не имеешь, что происходит на самом деле.

И, может, Алекс и мой лучший друг, но иногда мне кажется странным так его называть, поскольку я очень сомневаюсь, что хоть кто-то знает меня настоящего.

Но когда Зара запрыгивает на стоящий в гостиной кофейный столик и под орущую на весь дом песню «Ecstasy» Янга Тага начинает трясти своей задницей в крошечном бикини, мне вдруг становится интересно, а смогла бы она узнать меня настоящего?

Потому что я знаю кое-что о Заре Хендерсон.

То, чего не известно Алексу.

На краткий миг мне кажется, что она встречается со мной взглядом, и на ее полных губах проступает легкая улыбка. Между нами витает какая-то тайна.

И тут я слышу голос Алекса.

Несмотря на громкую музыку, крики людей и танцы, я слышу на лестнице шаги Алекса, и почти кожей чувствую его гнев, когда он проходит мимо меня в гостиную и видит ее на кофейном столике. Он не задерживается, чтобы поболтать, но вполголоса произносит: «Не вздумай меня останавливать». Поэтому я, как хороший друг, и не останавливаю.

Я просто смотрю, как, при виде своего квотербека, толпа расступается, а Алекс хватает Зару за руку и стаскивает со стола. Устраивая из этого представление, она смеется и обнимает его за шею.

Я не отвожу от нее взгляда и не останавливаю Алекса, когда он стискивает ее в объятиях, прижимая спиной к своей груди. Не останавливаю его, когда кто-то протягивает ему пиво, и он жадно опрокидывает в себя весь стакан, хотя я не сомневаюсь, что он и так уже чертовски пьян.

Я не останавливаю его, когда собравшаяся у нас в гостиной толпа весело улюлюкает. Когда Рианна Мартинсон — девушка, которую я иногда трахаю, неторопливо подходит ко мне и обнимает меня за пояс. Я не останавливаю ее, когда она встает на цыпочки и оставляет у меня на шее дорожку из влажных поцелуев.

Но всё это время не отвожу взгляда от Зары.

И когда я вижу, что именно собирается сделать Алекс, то не произношу ни единого гребаного слова. Когда Зара высовывает язык и Алекс кладет на него таблетку, а затем смотрит, как она глотает, я чувствую, как Рианна скользит пальцами по моему члену. Я молча смотрю, как Алекс протягивает Заре стакан и, наклонив его к ней, заставляет ее выпить все до дна.

Я позволяю Рианне обхватить мои яйца.

Но сегодня я буду трахать не Рианну.

ЗАРА

— Что ты делаешь?

Алекс мне не отвечает, и я чувствую в его дыхании запах водки. Я чувствую этот запах и по тому, как Алекс нависает надо мной с улыбкой на губах, понимаю, что он чертовски пьян.

И что это у меня на языке? Экстази?

Если бы он не напился, то в жизни не дал бы мне этой херни.

Только вот он не знает — а может, и знает, но ему просто плевать, — что до того, как сорвать его грёбаную вечеринку, я приняла Адди. (Адди — амфетаминовый психостимулятор, известный как «Аддерол» — Прим. пер.)

Не знаю, как это повлияет на мой кайф от Экстази, но в любом случае, прежде, чем таблетка подействует, пройдет ещё целых полчаса.

Я без понятия, почему Алекс так на мне виснет после того дерьма, что произошло наверху.

Но если ему хочется устроить представление, что ж, никто не справится с этим лучше меня.

Собравшийся в гостиной народ трётся друг о друга, и, когда Алекс обнимает меня за талию, мне в поясницу упирается его твердый член.