Пройдя через прихожую, я бросила ключ от дома в чашу у входной двери и сложила рядом с ней стопку почты, когда мое внимание привлек хрустящий конверт цвета слоновой кости. Мои пальцы вытащили его из стопки, и я посмотрела на обложку. Это было от Прюиттов. Почерк был изящным и принадлежал другому времени.
Я разорвала печать Священного Моря и достала приглашение на ежегодный бал Прюиттов. Завиток по краям был маслянистого темно-синего цвета, который на свету переливался более ярким оттенком. В этом году темой был бал-маскарад, который должен был начаться в полночь. Требуется коктейльный наряд.
Джулиан будет там. Я должна была пойти.
Я бросила приглашение на длинный стол у стены, повесила сумочку и прошла в гостиную, где свернулась калачиком в дедушкином кресле и открыла «Томми Нокерс», чтобы почитать, когда комфорт погрузил меня в крепкий сон.
Когда я проснулась, в доме было темно. Пробили дедушкины часы, и кто-то постучал в дверь. Я завернулась в дедушкино одеяло, протирая глаза по пути к входу. Навязчивая песня зазвенела у меня в ушах, когда я открыла дверь.
— Пожалуйста, скажи мне, что ты идёшь, — выпалила Мандэй, собравшись с духом.
Мой взгляд проследил за ее силуэтом.
— И тебе привет.
Она проигнорировала меня, протиснулась мимо, держа в руках пакеты и бигуди в волосах.
— Я схожу с ума, — захныкала она. — Это мой первый раз, когда я иду на бал Прюиттов в качестве наполовину члена Священного Моря, и я не пойду без тебя.
Она развернулась, оглядела меня с ног до головы.
— Только не говори мне, что ты заставишь меня делать это в одиночку. Фэйбл уезжает со своими сестрами, а у меня никого нет. О, боже мой, мне придется поговорить с Августином Прюиттом. Нет, Фэллон, ты должна пойти.
— Я не понимаю, почему ты так нервничаешь, но я пойду с тобой, — сказала я, помогая ей с некоторыми пакетами.
Я все равно собиралась идти и отчасти испытала облегчение от того, что она была здесь, так что мне не пришлось идти одной. Я никогда не была из тех, кто держит обиду. Мандэй была искренна, никогда не ожидая, что все пойдет так, как пошло. Единственное, в чем была виновата Мандэй, так это в своей настойчивости. Я не могла винить ее за то, что случилось с дедушкой, когда ее там даже не было. Поскольку я остаюсь, может быть, нам было бы полезно начать все сначала и перестроиться с нуля. На этот раз с честными намерениями.
— Давай, мы можем подготовиться наверху, в моей комнате. Я сделаю тебе макияж, потому что эти тени для век ужасны.
Мандэй откинула голову назад и издала стонущий звук, смешанный с облегчением. — Спасибо, — добавила она, затем последовала за мной вверх по лестнице в мою спальню.
Был час до полуночи, и я стояла в ванной, нанося макияж, пока Мандэй разговаривала со мной из моей спальни. Жар от плойки для волос превратил ванную в печь, из-за чего мои свободно завитые волосы прилипли к затылку и коже, свисая вокруг бедер. Я наклонилась вперед и накрасила ресницы, прежде чем закрыть тушь и размазать черное пятно в уголке.
— У тебя все еще есть этикетки на половине одежды — триста долларов! — воскликнула она из моей спальни. — Фэллон, с какой стати тебе покупать свитер за триста долларов?!
— Убирайся из моего шкафа, — крикнула я в ответ, потому что она бы не поняла.
В течение многих лет я думала, что шмотки и внешний вид — все это поможет мне завести друзей. Если бы я не выглядела как труп, возможно, люди в Техасе не считали бы меня фриком. Если бы я научилась краситься и носила правильные вещи, я могла бы завести друзей помимо призраков, которые посещали меня. Это никогда не срабатывало, и моя страсть к моде только росла. Ничто не могло передать то, что я чувствовала, когда накидывала свитер на плечи, и то, как это заставляло меня чувствовать себя защищенной, когда я была открытой и уязвимой.
И в Воющей Лощине у меня наконец-то появились пару друзей
Мандэй все еще возвращала мне доверие…
— Ты знала, Адора шьет всю одежду для бутика, — продолжила Мандэй, — она действительно талантлива и может легко сшить это или все, что ты захочешь, на самом деле. И за гораздо меньшие деньги. О, Фэллон! Смотри!
Когда я выглянула из-за двери ванной, Мандэй стояла посреди моей спальни, держа перед собой платье.
— Ты должна надеть это!
Я стояла неподвижно, выпуская застрявший в груди воздух.
Платье было прекрасным. Смесь белого материала. Кружево, шифон и шелк. Вырез был глубоким V-образным, доходящим почти до пупка.
Я ахнула.
— Это твое?
Мандэй покачала головой.
— Ты можешь поверить, что я нашла это в глубине шкафа?
Она повернула платье лицом к себе, и спина была такой же красивой.
— Ты думаешь, это твоей мамы?
И этот комментарий ударил меня в грудь, выбив воздух из моих легких.
Моей матери. И вдруг это вспыхнуло у меня перед глазами. Я гнала от себя мысль о том, что моя мама могла бы остаться в этой комнате, спать в этой кровати. И сейчас она могла бы надеть платье, которое держала в руках Мандэй.
— Если ты не наденешь его, это сделаю я, — продолжила Мандэй, заполняя мое молчание.
— Нет, — я шагнула вперед, взявшись за края и развернув его веером перед собой, — я хочу его носить. Я просто, я не знаю. Это так красиво, и у меня никогда не было ничего, что принадлежало бы ей.
— Я надеялась, что ты это скажешь… потому что мои сиськи ни за что не поместятся в это платье.
В полночь мы с Мандэй стояли у моей входной двери. Толстая белая луна висела прямо над головой, и повсюду царила тьма. Платье моей матери облегало мое тело, как вторая кожа, а платье Мандэй отливало золотом до самых ног. Что-то, что носила бы греческая богиня, с подходящей лентой вокруг лба.
— Хорошо, — сказала она, отряхивая руки.
— Мы готовы.
— Мы готовы, — согласилась я.
Тишина.
Ухнула сова.
— Мы просто пойдем туда пешком? Я имею в виду… мы точно не можем кататься на скутерах в этих платьях.
Мандэй повернулась ко мне.
— Я не думала об этом.
Снова тишина.
— Мой скутер сломан. Нам обеим пришлось бы поместиться на твоем.
Мандэй рассмеялась.
— Да, хорошо… потому что это сработало бы.
Как только она это сказала, в голову пришла идея. Я сняла туфли на каблуках, держа их в руке, когда летела вниз по ступенькам крыльца к гаражу.
— Куда ты идешь?
— Мы могли бы взять мой мини-купер, но сначала я хочу проверить одну вещь.
В гараже стояла машина под навесом. Раньше у меня не было времени проверить, работает ли она, но проверить стоило. Я взялась пальцами за ручку внизу и потянула дверь гаража вверх. Она откатилась и с грохотом ударилась о крышку!
— Это не то, что я думаю, не так ли? — услышала я вопрос Мандэй, когда открывала машину.
— Ни за что. Нет. Я не могу в это поверить.
Под белым покрывалом стояла черная винтажная машина. Я стащила пыльное покрывало в кучу в углу, вытерла руки.
— Таинственный-мобиль.
Мой взгляд метнулся к ней.
— Какой мобиль?
Мандэй прижала руку к груди, когда подошла к машине, обошла ее.
— Каждое зимнее солнцестояние эта машина участвовала в параде, раздавая детям бенгальские огни перед костром. Никто не видел ее уже много лет. Боже, может быть, прошло лет пять?
Она покачала головой, как будто в изумлении.
— Все это время это был Бенни… Я не могу в это поверить. Ворчун Бенни был человеком в Таинственном-мобиле.
Я посмотрела на винтажный «Фантом». Мы не могли говорить об одном и том же человеке.
— Мой дедушка?
— Посмотрим, заводится ли. Ты понимаешь, насколько это удивительно? Явиться на бал Прюиттов в Таинственном-мобиле? Культово.
— Не надейся, — предупредила я ее, открывая дверцу машины. Я села на водительское сиденье, поискала ключ, потом он упал мне на колени, когда я опустила козырек. Мандэй села рядом со мной. Я бросила на нее последний взгляд, прежде чем вставить ключ в замок зажигания. Повернула его.
Машина загрохотала у наших ног, и Мандэй взвизгнула.
— О, все это очень похоже на Золушку.