Глава 17. Элайджа

Я целиком и полностью принадлежу ей.

Она поглотила меня.

Ее кожа очень горячая, и я чувствую, как ее сердце рикошетом бьется в груди. Каждый вздох, всхлип и стон, которые она дарила мне — священны. Она — дар, которого я не заслуживаю. Лайра разрушила мою защиту, и я широко открыт для нее, окровавленный, прогнивший и больной.

Когда она протянула руку между нами и схватила меня своей рукой, мой демон с ревом ожил, вспомнив, как слишком часто моя собственная мать хватала меня. Но одного взгляда в глаза Лайры было достаточно, чтобы вернуть меня обратно. Ее глаза — стимул к тому, чтобы оставаться там, где я есть. Она мне нужна.

Слабость, — выплевывает мой демон, отчего голова раскалывается, и я физически вздрагиваю. Лайра прижимает меня крепче.

— Ты в порядке? — спрашивает она тихим и обеспокоенным голосом.

Я толкаюсь в ее маленькую фигурку. Лифчик все еще на ней, но груди полностью открыты. По всей ее кремовой коже зловещие красные следы, к удивлению, мой член подергивается. Ее стенки снова пульсируют вокруг меня, и она хихикает.

— Я приму это как «да».

Снова смотрю на ее лицо, пока она говорит. Несмотря на то, что она улыбается, ее глаза выглядят влажными, как будто она может развалиться на куски в любой момент. Макияж испорчен, по щекам и вокруг глаз тянутся черные линии, что делает ее похожей на енота. Она красива, но странно выглядит во время секса. Неужели все женщины в конечном итоге выглядят именно так? Покрасневшие и измотанные?

Я выскальзываю из нее, и она вздрагивает.

— Я причинил тебе боль.

— Нет, — говорит она с мрачной улыбкой. — Это не твоя вина. Прошло много времени с тех пор, как я была с кем-то, — я чувствую, как мой демон дергается от гнева, и это отражается на моем настроении.

Мне не нравится, что она говорит о других после того, я как побывал внутри нее. Особенно, когда мое семя вытекает из ее киски на диван. Я пометил ее — она моя. Она моя. Она моя.

— Ты моя, — заявляю я, как будто это совершенно очевидно, и она уже должна это знать.

Она улыбается.

— Я знаю.

— Я сказал, что до меня никого не было и не будет после. Я не хочу слышать о том, что кто-то еще прикасался к тебе.

— До тебя никого не было, Ноунейм. И после никого не будет, — ее глаза спокойны и улыбаются, как будто у нас теперь общий счастливый секрет.

Я моргаю, когда встаю и оглядываю комнату, пытаясь найти что-нибудь. Должен ли я помыть ее? Я оглядываюсь, а она просто смотрит на меня широко раскрытыми и доверчивыми глазами. Почти смешно, как она похожа на ребенка в этот момент. По-детски невинная и такая добрая.

Мой демон возвращается к жизни. Мы должны ее развратить. Разбить и уничтожить.

Я зажмуриваю глаза. Мой демон никогда раньше не причинял физической боли, но так много всего изменилось с тех пор, как Лайра вошла в нашу жизнь.

— Можешь дать тряпку или что-нибудь такое? Мне нужно встать, чтобы пописать, — я выхожу из ступора и киваю в ответ на ее вопрос, направляясь в ванную на нижнем уровне. Не часто пользуюсь этими комнатами, поэтому на меня внезапно накатывает волна дурного предчувствия. Она осудит меня за беспорядок в доме?

Ты беспокоишься, что она будет судить тебя за беспорядок, но не за тот факт, что ты серийный убийца?

Мой демон прав, поэтому я избавляюсь от странного, неведомого чувства страха, которое начинает закрадываться в уголки сознания. Беру полотенце из шкафчика в зеленой ванной, и тут мной овладевает паника. Я понимаю, что оставил ее одну. Она может убежать. Она может разоблачить меня. Она может использовать это проявление слабости как возможность вырваться из-под моей власти.

Я практически бегу по коридору и возвращаюсь в гостиную, найдя ее все еще лежащей на диване. Ее стройные ноги лежат на спинке, бедра слегка приподняты в воздухе. Ее глаза закрыты, а светлые волосы — ореол окровавленного солнечного света вокруг лица. Я моргаю, глядя на нее.

Мы с ней парадоксальны.

Она сияющая и золотистая, я мрачный и зловещий. Я хочу впитывать ее яркий свет, как черная дыра, и даже не буду сожалеть об этом. Она накормит каждую темную, запутанную часть моей души, как самый вкусный фрукт. Я съем ее целиком, с семенами, соками и кожурой, как голодающий, сошедший с ума.

— Элайджа, — ее голос снова возвращает меня к реальности.

— Маленькая крыса? — спрашиваю я.

— Можно мне полотенце, пожалуйста? — ее глаза дразнят, и поэтому я одариваю ее одной из тех улыбок, которые ей нравятся. Она отвечает тем же. Мне это нравится. Я решаю, что буду улыбаться чаще. Я дам ей все, что она захочет. Если она полюбит моего монстра, я могу любить ее ангела.

Я обхожу диван и протягиваю ей полотенце. Пока она вытирается, я подхожу к газовому камину и приседаю, чтобы включить его. Ей понадобится ванна и чистая одежда. Интересно, планирует ли она уйти, доступна ли ей такая роскошь.

Она не уходит.

— Лайра, — говорю я ей, вставая. — Позволь мне отвести тебя туда, где ты сможешь привести себя в порядок. И я дам кое-что из своей чистой одежды, хорошо?

Я никогда не видел, чтобы кто-то так улыбался, как она. Она сама по себе милая, и когда улыбается, то нежность поглощает все ее лицо целиком. Другие могут счесть это непривлекательным качеством в человеке, но мне нравятся ее странности.

— Показывай дорогу, Ноунейм, — говорит она, жестикулируя вокруг себя. — Мне было интересно, позволишь ли ты остаться на ночь.

— Остаться на ночь? — спрашиваю я ее, когда мы поднимаемся по лестнице. Я не сплю в спальнях, но использую одну из старых комнат для гостей, чтобы хранить всю свою одежду. — Ты не просто останешься на ночь, Лайра, — признаюсь я, когда мы пробираемся по коридорам, устланным толстым ковром.

— Что ты имеешь в виду?

— Ты не уйдешь. Завтра мы пойдем за твоими вещами. Ты переезжаешь сюда. После того, что мы сделали сегодня вечером, ты должна понять, что я не могу позволить тебе уйти.

Из-за нее нас поймают.

— О, хорошо, — говорит она своим обычным, бодрым тоном. Я останавливаюсь на месте так быстро, что она врезается в меня, и слышу, как воздух покидает ее легкие от неожиданного удара.

Из-за нее нас поймают!

— Ты не против? — спрашиваю я, оборачиваясь, чтобы посмотреть на ее лицо в поисках ужаса или любого признака борьбы или бегства. Ее зеленые глаза ясные, даже уставшие. Ее поза уверенная и расслабленная.

Ты убьешь ее. Мой демон стал безжалостным.

— Конечно, нет, — она выглядит смущенной. Я в замешательстве. Как по ее желанию, так и по заявлению моего демона. — Я только что убила человека, Элайджа. А потом занялась с тобой сексом. Я согласна.

Я, блять, убью ее.

Я двигаюсь и хрущу шеей, пытаясь освободиться от напряжения, которое быстро нарастает там. Я пригласил эту катастрофу в свою жизнь, в свой дом, в свою гребаную душу, и теперь мне нужно с этим разобраться. Я только что завел себе девушку. Мы с демоном за неделю превратились из серийного убийцы-одиночки в сексуально активного бойфренда.

— Эй, — говорит Лайра своим самым мягким голосом. — Давай примем душ, а потом немного поспим, хорошо? — она прижимается к моему телу сбоку, и я впитываю ее тепло. Почему она всегда такая теплая? — Со всем остальным разберемся завтра. Я позвоню на работу, а потом пойдем заберем кое-что из моих вещей, прежде чем разберемся с Джаредом.

— Ты не будешь разбираться с Джаредом, — говорю я, таща ее за собой в ванную.

— Почему? — впервые с тех пор, как я встретил ее, она звучит сердито. — Я убила его, я должна избавится от его тела.

Я издаю смешок, который звучит так же дико, как и мои чувства по поводу того, что она пошла на такой риск. Я продолжаю тянуть ее, пока мы не добираемся до ванной, которой я обычно пользуюсь. Это как шагнуть в капсулу времени. Она по-прежнему отделана деревянными панелями, везде висят полотенца с цветочным узором. До сих пор меня это никогда не волновало. Теперь мне интересно, осуждает ли Лайра меня за то, как выглядит это место.

Отодвигая занавеску, я включаю воду и помогаю ей снять лифчик. Я снова опускаю руку в воду и убеждаюсь, что она теплая, прежде чем поднять Лайру и унести с собой. Она бросает на меня возмущенный взгляд, когда я сажаю ее себе на ноги и начинаю мочить ей волосы. Не знаю, почему я это делаю, но не могу остановиться.

— Перестань так на меня смотреть, — говорю я ей.

— Тогда позволь мне завтра пойти с тобой. Это мой беспорядок. Я должна прибраться, — я намыливаю ее волосы своим шампунем и смотрю, как розовая жидкость вытекает в канализацию. Думаю обо всей ДНК, которую она оставляет после себя, смешиваясь с ДНК Джареда, и это вызывает у меня восхитительную боль в груди. Теперь, убив его, она застряла. Она моя.

Наша.

Жар пробегает по моей коже, когда я понимаю, что это также означает, будто я обрек ее на эту жизнь. Мне должно быть все равно. Если я хочу, чтобы она осталась со мной навсегда, или пока я не потеряю контроль над демоном и он не убьет ее, я должен хотеть, чтобы она была замешана. Я должен хотеть, чтобы у нее не было другого выхода, кроме смерти.

Но этого не происходит.

Противоречивые мысли и чувства настолько сильны, но я притворяюсь, словно не слышу и не чувствую их. Я просто сосредотачиваюсь на ней и на том, как она вздыхает и прижимается ко мне.