20 РОДИТЕЛИ

Саммер

Я вплыла в свою квартиру, как пена на латте, воскресным утром. Трудно было поверить, что я провела все выходные с Джейсоном. Я не была безответственной, я пришла домой, чтобы проверить кафе и упаковать сумку на выходные в пятницу. Возможно, было несколько секунд или минут, когда я переосмыслил то, что делала. Это казалось невероятным и неизбежным. Неизбежный победил, однако. Кто я такая, чтобы связываться с судьбой?

Убедившись, что всем, кто должен освещать кафе, не понадобится мое вмешательство, я встретилась с Джейсоном у него дома, и оттуда, ну, оттуда у нас были самые удивительные несколько дней. Он был всем, на что я могла надеяться в парне. Он был веселым, интересным, внимательным, добрым, и если бы он полностью не рассказал о том, что вызывает тени, которые я до сих пор время от времени замечаю? Я верила, что в конце концов он это сделает. Он стоил моего терпения.

У Миднайта, с другой стороны, не было терпения для меня. Как только я вошла, я почувствовала мягкое прикосновение его головы к моим голеням и услышала его мурлыканье. — Ой. Я тоже скучала по тебе, дорогая. — Я подняла его на руки, уткнувшись лицом в его шелковистую мягкую шерсть, и почесала его под подбородком, вызвав еще более громкое мурлыканье. Мне разрешалось обниматься всего несколько минут. Миднайт, должно быть, вспомнил, что он был зол на меня за мое исчезновение, потому что я чувствовала его неудовольствие в извивающемся теле и даже больше в ногтях, с которыми он впился мне в плечо, пока я не опустила его. — Ой! — Совершенно не извиняясь, он махнул мне хвостом и побрел прочь. — Что ж. Посмотрим, есть ли у тебя тунец позже, приятель. — крикнула я ему вдогонку. Он точно собирался купить тунца позже, кого я обманывала? И хуже. Он тоже это знал.

Я не видела Джессику, но слышала, как шел душ, поэтому предположила, что она готовится к новому дню. Поскольку я не могла изрыгнуть счастья на свою подругу, а мой кот со мной не разговаривал, я закрылась в своей комнате. Я бросила сумочку и ключи на коричнево-черный комод из «Икеи», ящики которого я украсила радужными брызгами. Первоначальная идея заключалась в том, чтобы рисовать цветы, но потом Джесс, Кевин и я подрались с красками, и брызги казались выходом.

Плюхнувшись на кровать, я положила телефон на тумбочку и улыбнулась, вспомнив свой собственный утренний душ. Джейсон тщательно вымыл, испачкал и вымыл каждую частичку меня. Это было декадентски, весело и совершенно восхитительно. И даже после выходных, полных самого жаркого секса в истории секса, я почему-то все еще была возбуждена, просто думая об этом. О нем. Я вздохнула. Было ли это просто похоть? Это было не похоже на это, но мне определенно понравилось, когда он разбудил меня своими губами, оставляющими следы поцелуев по моему позвоночнику. Когда он укусил меня за зад, а потом лизнул…

Я вздрогнул от своих сексуальных размышлений, когда услышал, как мой телефон издал звук, и, не глядя на него, я уже знала, кто звонит. Если бы мелодия звонка не выдала его — «Уважение» в исполнении одной из любимых певиц мамы, Ареты Франклин, — то время выдало бы, потому что в Колорадо был воскресный полдень. Это означало, что мама Палмер только что вышла из церкви, и пришло время поговорить. Я включила громкую связь и сразу же ответила, потому что ни за что не заставлю маму ждать. — Привет, мама! Как дела? Как дела в церкви?

— У меня все хорошо, детка. Церковь прошла без происшествий, но преподобный Перри произнес самую прекрасную проповедь о важности общности и сплоченности в невзгодах. У этого человека, конечно, серебряный язык, но ты знаешь, что твой папа всегда должен что-то сказать.

Я рассмеялась, представляя, как мой папа подходит к преподобному Перри, как он часто делал, поскольку они были хорошими друзьями, и отводит его в сторону, чтобы обсудить какой-то незначительный момент, с которым он не согласен. — Ага. Я знаю папу. Что было не так на этот раз?

Мама хмыкнула. Ну, мне показалось, что я услышала фырканье, но, может быть, я просто достаточно хорошо знала свою маму, чтобы представить это в своей голове. В любом случае, знакомое поведение заставило меня почувствовать близость к ней, даже по телефону. — Он думал, что преподобный прекрасно описал общину, но недостаточно выделил семью как общину. Не то чтобы он не упоминал об этом целых пятнадцать минут, но твоему отцу этого было мало. О, нет. Ты же знаешь, он всегда ставит семью на первое место. В любом случае, Луиза сказала, что согласна с ним, то есть с твоим отцом, что, я думаю, она сделала только для того, чтобы посмотреть, как он и преподобный спорят, и, конечно же, это было все, что ему нужно было услышать, прежде чем он пришел в праведное негодование и топнул ногами.

— А я думала, ты сказала, что в церкви не было ничего особенного. — Звучит довольно насыщенно для меня. Любовь к своей семье и их привычные действия согревали меня. Еще одно воскресенье с Палмерами. Мы все были откровенны и уникальны, но также излучали любовь, когда дело касалось семьи и общества. Я была одной счастливой девочкой, чтобы быть частью моей семьи. Потеря моей мамы в таком юном возрасте, могло быть бесконечно хуже, но определенно не могло быть лучше.

Конечно, были неизбежные времена, когда я все еще чувствовала себя немного аутсайдером, но не по чьей-либо вине. Все Палмеры помогали мне сохранить мою еврейскую идентичность, отмечая вместе со мной мои праздники, даже включая меня во все свои праздники, если я хотела участвовать. И никто из нашего ближайшего окружения никогда не смел заставлять меня чувствовать, что мне не рады, по крайней мере, в моей семье. На самом деле наша церковь всегда была безопасным местом, свободным от осуждения. Где-то, где я могла наблюдать, как мой папа спорит с добрым преподобным, где я бегала с моим братом и друзьями, и где я ела самую вкусную домашнюю еду на пикнике после церкви. Когда моя мама была жива, мы часто проводили воскресные дни с Палмерами, так что мне это казалось таким знакомым. Это был легкий переход к тому, чтобы быть дома.

Всегда был более широкий мир, как дети в школе, которые причиняли боль моей семье своим расизмом или преследовали меня за то, что я еврейка. Людей, которые не должны были и не имели значения, но которые своим невежеством портили каждое взаимодействие. Сы были друг у друга и наша семья, и это было все.

Комментарий мамы вывел меня из моих размышлений. — О, милая, я бы назвала это просто еще одним воскресеньем, совсем не насыщенным событиями. В любом случае, как поживает мой ребенок?

Я кратко обдумала плюсы и минусы молчания о Джейсоне, но знала, что на самом деле это не вариант. Я никогда ничего не скрывала от мамы. — Ну, мама, у меня есть парень.

— Что значит, у тебя есть парень? — Тут я поняла свою ошибку. Вот дерьмо. Мама продолжила: — Я не помню, чтобы ты с кем-нибудь встречалась. У тебя были секреты от меня, Саммер Эванджелин Харрис Палмер?

Ну, дерьмо. Теперь ты это сделала. Когда мама умерла, и меня удочерили мама и папа Палмер, я добавила девичью фамилию моей мамы в качестве второго второго имени. Когда мама очень сердилась на меня, она говорила все четыре имени. — Мама, я не скрывала от тебя. Это просто ново, но это больше, чем просто случайное знакомство. Я бы назвала это парнем, а ты? — Как только слова слетели с моих губ, я понял, что сегодня копаю себе могилу.

— Ты только что меня разозлила?

— Нет! Да? Я не хотела? — Я сделала один из моих успокаивающих вдохов и попыталась сохранить разговор. — Мне жаль. Я не хотела показаться дерзкой, потому что, поверь мне, я знаю лучше, чем дерзить на самую дерзкую женщину, которую я знаю…

— Ну, а теперь ты просто пытаешься меня уговорить…

— Это работает?

— Я подумаю об этом. Может зависеть от того, что происходит с этой ситуацией с бойфрендом.

— Мама. Это не ситуация. Я встречаюсь с кем-то, и все идет очень хорошо.

— Ага. Как давно вы встречаетесь? — Я могла слышать воздушные кавычки вокруг слова, видя только то, как мама произнесла это слово.

— Мы разговариваем друг с другом уже пару недель, но мы пошли на официальное свидание в четверг вечером и провели большую часть выходных, когда никто из нас не работал, вместе. Это было чудесно.

— Ага. — Дерьмо! Я знала, что если я не смогу изменить это «ага», то ничего хорошего не выйдет. Нисколько.

— Я обещаю, что он тебе понравится. Он забавный, умный, успешный, относится ко мне с уважением… — Пришлось поставить себе большой палец вверх за то, что вставила слово Ареты, — и он похож на Тора.

— Ага. Он носит колготки и плащ? Какого парня из лос-анджелесского метро ты нашла?

Я застонала. Мама теперь просто нарочно недопонимала. — Никаких колготок и плаща, просто высокий, светловолосый и мускулистый. — Блядь!

— Ага. И скажи мне, откуда ты знаешь о его мышцах, юная леди?

Вот и все. Ты можешь сделать это Саммер. Скажи маме, что ты взрослая, и что ты делаешь с мужчиной, ее не касается. — Он потрясающе выглядит в костюме? Достаточно близко.

— Я понимаю. Ты познакомила его со своим братом?

Ну, по крайней мере, «я вижу» двигалось в правильном направлении от «угу». — Еще нет. Дерека не было в городе несколько недель. Помнишь? У него была эта поездка, чтобы встретиться с каким-то сценаристом в Сиэтле.

— Я понимаю.

Прежде чем мама успела сказать что-нибудь еще, а я смогла бы еще больше уличить себя, я сказала: — Мама. Мне очень нравится этот. Я знаю, ты думаешь, что это неожиданно, но он особенный. Я могу сказать. Я не знаю, тот ли он, но он заставляет меня чувствовать то, что я никогда не чувствовал раньше. Обещаю представить его Дереку при первой же возможности. Думаешь, ты могла бы порадоваться за меня?

Долгая пауза. Долгая, долгая пауза. Наконец мама сказала: — Все, чего мы хотим для тебя, это найти счастье, детка. Если этот мужчина сделает тебя счастливой, я буду рада за тебя, но я также хочу убедиться, что ты в безопасности. Ты обещаешь, что свяжешься с Дереком, как только он будет в городе?