Глава 22
Сесилия
Две недели прошли как в тумане.
Сумасшедшее, извращенное пятно, за которым я не могу угнаться. Как только я начинаю привыкать, Джереми вырывает ковер у меня из-под ног, и мы возвращаемся к началу. Каждый вечер я должна появляться в коттедже. Если этого не сделаю, его тень будет маячить везде, где бы я ни находилась. Будь я в приюте, библиотеке или на прогулке с друзьями.
Где угодно.
Он стал опытным преследователем, который преследует везде. Ему не нужно ничего говорить, чтобы доказать свое существование — его действия говорят громче слов.
Нет ничего более пугающего или угрожающего, чем просто его присутствие, которое он тщательно использует для запугивания людей — в том числе и меня. Мысль о том, что он может выполнить свои угрозы и действительно рассказать всем о том, что мне нравится делать в темноте, пугает меня больше, чем мне хотелось бы признать. Поэтому каждую ночь, после того как девочки засыпают, я, как вор, выкрадываюсь из квартиры и еду в готическое место в глуши. Там я скрываюсь от посторонних глаз. Никто не видит, когда я иду предаваться своим развратным наклонностям, и никто не слышит, когда я кричу, когда он трахает меня до беспамятства. Потому что он делает это, и часто, иногда несколько раз за одну ночь. Он преследует меня в доме или по всему участку. Чем сильнее я бегу и борюсь с ним, тем более звериным он становится, как первобытное существо, которое предъявляет свои права. Чем громче я кричу, тем глубже он проникает в меня, обнажая и провоцируя самые темные мои части. Иногда он заставляет меня умолять, и всегда говорит, чтобы я выкрикивала его имя, когда он трахает меня, разбивая мой мир на куски и разрывая его на части.
Джереми — дикий дьявол и неапологетичный социопат. Я знаю, потому что была рядом с ним достаточно долго, чтобы навесить на него соответствующий ярлык. Хотя он может быть и психопатом, учитывая отсутствие у него импульсивных действий. Он всегда кажется контролирующим, командующим своим существом и планирующим. Но он каким-то образом заботится о тех, кто ему ближе всего, а именно об Аннике и Язычниках. Его родители тоже, если верить тому, что говорит нам его сестра. Но я не уверена, является ли это искренней заботой или чувством ответственности, которое было заложено в нем с самого детства. В любом случае, Джереми не хватает человечности и сочувствия. Он без колебаний уничтожает любого, кто встает на его пути, и, конечно, не испытывает угрызений совести за свои поступки. В своем сознании он считает, что произошедшие события должны были произойти именно таким образом, и никакие силы природы не смогут убедить его в обратном.
Из-за его негибких ценностей, мнений и поступков с ним трудно договориться. Еще труднее заставить его внять голосу разума — не тогда, когда он считает, что его путь — самый логичный. Еще труднее заставить его отпустить меня.
Вначале я думала, что его привязанность ко мне — фаза, которая со временем притупится. Навязчивая идея, которая в конце концов выветрится из его системы. В конце концов, независимо от того, социопат он или психопат, Джереми имеет высокие баллы в антисоциальном спектре, а у его типа непостоянное настроение и еще более короткий период внимания. К моему ужасу, все произошло с точностью до наоборот.
Я ему не только не надоедаю, но и увеличиваю количество времени, которое провожу в его обществе. Теперь он трахает меня дольше и не отпускает до раннего утра, так что я стала возвращаться в квартиру почти на рассвете. Но он никогда не просит меня остаться на ночь. Он никогда не трахает меня без одежды и не ходит со мной в душ. Это его способ создать дистанцию между нами и дать мне понять, что я не более чем его игрушка. За которой ему нравится гоняться и трахать, но никогда не держать в объятиях и не проявлять к ней ласку.
Он готовит для меня, убирает за мной, даже носит меня на руках, но на этом его привязанность исчерпывается. Или её отсутствие. Вначале я отказывалась признать, что его отношение ко мне после секса — причина тех всплесков пустоты, которые я иногда ощущаю. Мне даже не нравится Джереми.
Не нравится.
Даже если он покупает мне специальные издания моих любимых манг, позволяет мне говорить о том, что я изучаю, и готовит мне вкусные блюда. Я точно не стану испытывать к нему симпатию, потому что он воплощает в жизнь все мои сексуальные фантазии. Или признать, что он медленно позволяет мне расти в этой части себя и принимать ее как часть меня. Хотя я наслаждаюсь сексуальной частью и тем, как он нажимает на каждую кнопку внутри меня, я хорошо знаю, кем на самом деле является Джереми Волков. Я знаю о его мафиозном наследии. Пока я мечтаю помогать другим, как это делает мама, он собирается стать лидером кровавых праздников.
Мы не говорим и не думаем об одном и том же. Он слишком безэмоционален, а я слишком заботлива. Ему не хватает сочувствия, в то время как я чувствую это больше, чем нужно. Мы с Джереми обречены на катастрофу, но разве не говорят, что в токсичных отношениях самый лучший секс? Хотя умы не в отношениях. Я даже не знаю, как назвать то, что у нас есть. Это что-то, но я не уверена, что именно.
И поскольку мы не вместе, я не должна был позволять Аве тащить меня в бойцовский клуб, чтобы посмотреть на него. Или, скорее, чтобы посмотреть полуфинал. Между Джереми и Лэндоном.
Я была на взводе с тех пор, как узнала, что эти двое будут драться, но никогда не думала, что это будет так нервировать меня. Толпа из нашего университета и КУ не помогает. Шум, разговоры и ставки, сделанные под столом, смешиваются в симфонию хаоса. Мне никогда не нравились такие сцены, но Аве нравится наблюдать за столкновениями мужчин. И у меня не хватает духу позволить Аве ходить сюда одной. Глин ненавидит насилие и никогда не приходит сюда, если это может помочь, не говоря уже о том, что она наверняка занята со своим парнем, Киллианом. Что касается Анники, то она тоже занята своим романом. Кроме того, ей запрещено здесь появляться по приказу ее брата-тирана. Клянусь, ему нравится приказывать людям. Всякий раз, когда я пытаюсь бросить ему вызов, он увеличивает градус безумия, чтобы вернуть меня туда, где, по его мнению, мне самое место.
Ава ударяет ладонью, поворачивая голову в направлении боевого ринга. Мы сидим во втором ряду сбоку, так что у нас отличный вид, все благодаря ее талантам в покупке билетов.
— Пусть Лэн изобьет этого засранца до полусмерти и освободит Аннику от его диктаторского правления. Аминь.
Я подхожу ближе к ней, когда какой-то парень натыкается на меня. Ава отпихивает его и занимает мое место, так что я оказываюсь у стены. Моя подруга прекрасно знает, что я не люблю, когда меня трогают, особенно неожиданно или незнакомые люди. Ты же не против того, чтобы Джереми оттрахал тебя по полной программе.
— Я не слышу твоего «аминь», Сеси, — Ава задыхается. — Или ты хочешь, чтобы Джереми победил?
— Что? Конечно, нет.
Я даже не знаю, что делаю, наблюдая за этим матчем. Между мной и Лэном все мутно с тех пор, как он злоупотребил моим доверием. Я удалила папку с его фотографиями и перестала испытывать к нему глупые чувства. Что касается Джереми и меня, то мы... приятели, которые разделяют одну и ту же изюминку, но больше у нас нет ничего общего. Не знаю, почему эта мысль наполняет меня чувством подавленности.
Как по команде, Лэндон выходит на середину ринга под одобрительные крики студентов КЭУ.
На нем только синие атласные шорты и куски ткани, закрывающие его руки и запястья. Толпа сходит с ума и начинает аплодировать, кричать и повторять его имя. Волчья ухмылка приподнимает его губы, когда он широко раскидывает руки и запрокидывает голову назад, выглядя в полной эйфории.
— Кинг! Кинг! Кинг!
Лэн был создан для шоу и не упускает случая продемонстрировать свою превосходную внешность, крепкое телосложение и гениальные навыки. В то время как у большинства студентов-художников аллергия на насилие и даже спорт, чтобы защитить свои руки, Лэндон наносит удары теми же руками, которые создают шедевры. Он участвовал в подпольных боях с тех пор, как мы учились в средней школе, и не бросил это хобби и в университете. Мало того, он еще и лидер Элиты и самый лучший студент по успеваемости во всем КЭУ и КУ вместе взятых. Конкуренцию ему составляет девушка из американского университета, но ей пока не удается вытеснить его с первого места.
Лэн всегда стремится выйти на первое место, требуя, чтобы ему поклонялись, как богу, которым он себя считает. И хотя раньше я не обращала внимания на эти самовлюбленные черты, сейчас мне не по себе. Особенно когда я наблюдаю, как он кусает губы, наслаждаясь каждым песнопением, каждым восхищением. И тут меня осеняет. Лэн никогда не принадлежал никому, кроме себя.
— Уху! Вперед, Лэн! Кинг! Кинг! Кинг! — Ава кричит во всю мощь своих легких, а я качаю головой.
Она слишком увлечена этим. Суматоха наших студентов частично стихает, когда толпа КУ оживает. Джереми выходит на ринг в сопровождении Николая и блондина — охранника, который рассказал мне о его состоянии в тот день, когда я пришла в особняк Язычников.
Джереми трахал меня непрерывно последние две недели и несколько раз до этого, но это первый раз, когда я вижу его полуголым. Учитывая то, как его мышцы проступают сквозь рубашки и кожаные куртки и всякий раз, когда прижималась к нему, догадывалась, что у него хорошее телосложение, но ничто из того, что я могла себе представить, не могло соперничать со сценой, разыгравшейся передо мной.
Джереми — крупный мужчина с широкими плечами и впечатляющим телосложением, даже по сравнению с другими из его окружения. У него блестящий пресс и четкая V-линия, которая исчезает под черными шортами, низко висящими на бедрах. Я знала, что у него есть татуировки, по небольшим линиям, которое я видела на его руках, но теперь получила полную картину. Художественные черепа, пронзенные ножами и пистолетами, тянутся от его полных рукавов до части груди и пресса, создавая поразительный, пугающий образ. В верхней части груди у него есть татуировка в виде скорописи, которая гласит: Veni, Vidi, Vici.