Уголки губ Эвана приподнимаются. Просто подергивание. Потому что он знает то, как он смотрит на меня.
— Ты хорошо выглядишь, Жен. – Он делает это снова. Вызов в его глазах, намек в его взгляде. – Время вдали от дома пошло тебе на пользу.
Маленький засранец. Это несправедливо. Я ненавижу его, даже когда мои пальцы прикасаются к его груди и скользят вниз по рубашке. Нет, что я ненавижу, так это то, как легко он может заполучить меня.
— Мы не должны этого делать, – бормочу я.
Мы спрятаны, но все еще видны любому, кто захочет взглянуть в нашу сторону. Рука Эвана скользит по подолу моего платья. Он толкается под ткань и мягко проводит кончиками пальцев по изгибу моей задницы.
— Нет, – выдыхает он мне в ухо. – Мы не должны.
Так что, конечно, мы делаем.
Мы проскальзываем в ванную рядом с прачечной, запирая дверь позади нас. Мое дыхание застревает в горле, когда он поднимает меня на туалетный столик.
— Это ужасная идея, – говорю я ему, когда он хватает меня за талию, и я напрягаюсь прислонившись к раковине.
— Я знаю. – И затем он накрывает мой рот своим.
Поцелуй настойчивый и голодный. Господи, я скучала по этому. Я скучала по его поцелуям и жадным толчкам его языка, какой он дикий и необузданный. Наши рты поглощают друг друга, почти слишком грубо, и я все еще не могу насытиться им.
Ожидание и безумная потребность — это слишком много. Я вожусь с пуговицами на его рубашке, расстегивая ее, чтобы провести ногтями по его груди, пока боль не заставляет его заломить мне руки за спину. Он горячий и грубый. Может быть, немного злой. Все незавершенные дела решаются сами собой. Я закрываю глаза и держусь за него, растворяясь в поцелуе, в его вкусе. Он целует меня сильнее, глубже, пока я не теряю сознание от желания.
Я больше не могу этого выносить.
Я заставляю свои руки освободиться, чтобы расстегнуть его ремень. Эван наблюдает за мной.
Следит за моими глазами. Моими губами.
— Я скучал по этому, – шепчет он.
Я тоже, но я не могу заставить себя сказать это вслух. Я ахаю, когда его рука путешествует между моих бедер. Моя собственная рука дрожит, когда я просовываю его в его боксеры и…
— У вас там все в порядке? – Голос. Затем раздался стук. Вся моя большая семья находится по другую сторону двери.
Я замираю.
— Отлично, – отвечает Эван, кончики его пальцев находятся всего в дюйме от того места, где я только что страстно желала его.
Теперь я соскальзываю с туалетного столика, отталкиваю его руку от себя, вытаскиваю свою из его боксеров. Еще до того, как мои ноги соприкоснулись с кафельным полом, я уже ненавижу себя. Едва пробыв с ним в одной комнате десять минут, я теряю всякий самоконтроль.
У меня чуть не был секс с Эваном Хартли на похоронах моей матери, черт возьми. Если бы нас не прервали, я не сомневаюсь, что позволила бы ему взять меня прямо тогда и там. Это новый минимум, даже для меня.
Черт возьми.
Я провела последний год, тренируясь, чтобы хотя бы приблизительно нормально функционирующий будучи взрослой. Не поддаваться каждому разрушительному инстинкту, как только он приходит мне в голову, проявлять хоть какую-то чертову сдержанность. А потом Эван Хартли облизывает губы, и я открыта для сотрудничества.
Правда, Жен?
Когда я поправляю волосы перед зеркалом, я вижу, что он наблюдает за мной с вопросом, который вертится у него на языке.
Наконец он озвучивает его.
— Ты в порядке?
— Я не могу поверить, что мы почти сделали это, – бормочу я, стыд заполняет мое горло. Затем я обретаю самообладание и укрепляю свою защиту. Я поднимаю голову. – Просто чтобы нам было ясно, этого не будет.
— Что, черт возьми, это значит? – Его оскорбленный взгляд встречается с моим в
размышлении.
— Это значит, что я должна быть в городе некоторое время по просьбе моего отца, но пока я здесь мы не будем встречаться друг с другом.
— Серьезно? – Когда он читает мое решительное выражение лица, он скисает. – Какого черта, Жен? Ты засовываешь свой язык мне в глотку, а потом говоришь, чтобы я убирался? Это довольно дерьмово.
Повернувшись к нему лицом, я пожимаю плечами с притворным безразличием. Он хочет, чтобы я сразилась с ним, потому что знает, что здесь много эмоций, и чем больше он вытягивает их из меня, тем выше его шансы. Но я больше туда не пойду, не в этот раз. Это было ошибкой в суждении. Временное помешательство. Теперь мне лучше. Держись прямо. Все это вышло из-под контроля.
— Ты знаешь, что мы не можем держаться подальше друг от друга, – говорит он мне, все больше расстраиваясь из-за моего решения. – Мы потратили все наши отношения на попытки. Это не работает.
Он не ошибается. До того дня, когда я наконец уехала из города, мы то и дело встречались с первого класса средней школы. Постоянное стремление к любви и борьбе. Иногда я мотылек, иногда пламя.
Однако в конце концов я поняла, что единственный способ победить — это не играть.
Отпирая дверь, я останавливаюсь, чтобы бросить короткий взгляд через плечо.
— Все когда-нибудь бывает в первый раз.