— Гребаная шалава, — выпалила я.
Дже сдерживал меня, не давая шевельнутся, но я чувствовала, что он тоже был на взводе, как и я.
— Позволь мне кое-что прояснить, — вмешался он,— все эти мутки с инвестициями, бизнесом и переговорами тоже были бутафорией?
Мина утвердительно кивнула.
— Никс помог мне провернуть все это. Ты же помнишь его, не так ли, йереха? — она не стала ждать моего ответа. — Во всяком случае, все с кем ты встречался, Ерем, Паниг и его ассистенты, это все люди «Ачурди». Я даже не стала утруждаться придумывать им американские имена, потому что знала, что ты не настолько умен, чтобы уловить подвох — она рассмеялась, — тут я тоже была права. Ты был слишком повернут на наших кисках. Разве не так, Бородач? Хотя, подожди, возможно, к этому моменту ты уже пытался забраться в наши задницы. Сложно вспомнить. Ты же был во всех наших дырках.
— Я отдал тебе полмиллиона долларов, сука.
— И «Ачурди» это очень ценит, — Мина перекинула волосы на одну сторону и принялась заплетать их в косу, — уверена, что Арман купил на них очередной автомобиль. Он был так воодушевлен, когда увидел твою сумку, набитую наличкой.
— С ума сойти, — процедила я сквозь зубы.
— Несмотря на все это, — произнес Дже, нависая над ней, — ты не смогла получить то, чего хотела. Тебе не перепало от меня ничего, кроме бабок и моего члена. Я, черт возьми, так и не привел тебя к Тайлер, к человеку, который был твоей реальной целью, и теперь ты сидишь в том самом кресле, в котором оборвется твоя жизнь. Каково это — остаться с носом, Мина? Ощущаешь себя победителем?
— Я отдаю свою жизнь за нашу организацию. Это именно та клятва, которую я дала Арману, когда он купил меня в шестнадцать лет, увезя из моей страны в Америку. Мне не о чем жалеть. Я выполняла то, что от меня требовалось, предпринимая все, что было в моих силах.
— И это все, что ты можешь ответить? — не сдержалась я. — Ты находишься в камере смертников, и все, что ты можешь сказать, это то, что ты дала клятву и ни о чем не жалеешь? А как насчет девушек, которых ты уничтожила? Денег, которые ты присвоила себе? Людей, которым ты сломала жизнь? Ты отдаешь себе отчет, какое ты ничтожество?
— Я дала клятву и ни о чем не жалею.
Мне не приходилось сталкиваться с чем-то подобным. Это походило на зомбирование. Слепая преданность, которая была лишена здравого смысла. Нам с Дже бесполезно было говорить что-то, она все равно не признала бы свою вину.
Я рванула к одной из полок и хватила что-то смахивающее на лом. Дже остановил меня раньше, чем я успела обернуться.
— Я не дам тебе убить ее, — прошептал он мне на ухо. — Если ты отнимешь у нее жизнь, это навсегда останется грузом на твоей совести, и, в конце концов, ты начнешь корить себя за это. Я не допущу этого.
Я уронила кусок металла на пол и посмотрела на Дже.
— Я тоже не позволю тебе сделать этого. Пожалуйста, пусть это сделает кто-то из твоих ребят. Я хочу побыстрее убраться отсюда.
Он повернулся лицом в сторону камеры, располагающейся в углу, и подал какой-то сигнал с помощью жестов. Прошло всего несколько секунд, как в дверях возник Диего.
Дже сжал мою руку и притянул к себе.
— Убей ее, — сказал он Диего. — Я не знаю, где Шэнк, и не хочу ждать. Сделай так, чтобы эта сука страдала.
— Будет сделано, приятель.
Затем Дже проводил меня к двери, но я остановилась на пороге, оглянувшись на Мину.
— Прощай, — сказала я ей. — После сегодняшнего дня мне больше не придется бегать от вас, так как никто не будет меня преследовать. Вы все будете мертвы.
— Ты...
Мина не смогла закончить фразу, так как Диего залез ей в рот и вырвал язык.