Я рассмеялась и запрокинула голову. Когда мой взгляд снова вернулся к подруге, ее глаза были широко раскрыты, и выражение ее лица снова пробудило тревогу в моей душе.
Неужели она заметила одного из объектов?
— Винтер, в чем дело?
— Мы можем вам чем-то помочь? — вопрос сорвался с ее губ.
Но она говорила не со мной, а смотрела на кого-то позади меня. Я обернулась, и увидела двух парней, которые стояли недалеко от нас. Улыбки на их лицах говорили о том, что им нравится то, что они видят перед собой.
Винтер схватила меня за руку и притянула ближе к себе.
— Похоже, что вам бы не помешало выпить, — произнес один из парней.
— Мы принесем вам выпивку, просто скажите, что предпочитаете, — подхватил его второй.
Я была впечатлена тем, насколько они горячие. Оба были ростом не ниже ста восьмидесяти, со стильными прическами, взъерошенными спереди, чисто выбритые подбородки и с очаровательными улыбками. И они явно были при деньгах. На это намекали их прикиды, а часы и вовсе кричали об этом. Я знала, что они дизайнерские, и представляла, сколько они стоят, а также за какую сумму их могут продать на аукционе.
— У нас и так все отлично, — ответила им Винтер.
Я бросила взгляд на свой бокал, в котором болталось только несколько кубиков льда.
— А я бы не отказалась еще выпить. Правда я не знаю, как это коктейль называется, но...
— Нам ничего не нужно! — сказала подруга, уже намного громче.
— Ты уверена? — спросила я ее, наклонившись ближе.
— Я абсолютно уверена, — прошипела она мне, прищурив глаза.
Она была очень рассержена, но я не понимала почему. Эти симпатяги просто хотели угостить нас выпивкой. В этом не было ничего криминального. Если она больше не хотела, то это ее личное дело, но это совсем не значит, что я должна отказываться от их предложения.
— Как насчет чего-нибудь сладенького? — кокетливо промурлыкала я ребятам. — Может быть...
— Нам от вас ничего не нужно! — буквально рявкнула Винтер, прервав меня.
Парни переглянулись между собой.
— Послушай, если твоя подруга хочет выпить, то я сейчас принесу ей. Ты не вправе решать за нее, — сказал один из них.
Винтер не собиралась уступать и сжимала мою руку так сильно, что я уже не сомневалась, что на этом месте останется синяк.
— Это ты послушай, ублюдок. Я же сказала, у нас и без вас все отлично, так что нечего тут ошиваться. В этом клубе полно других телок, так что иди и клейся к ним, а нас оставь в покое!
— Вау, — произнес парень, положив свою руку мне на плечо, — твоей подружке реально не мешало бы расслабиться.
Губы Винтер скривились от злости, будто она собиралась зарычать.
— Убрал от нее руки, пока мой двенадцатисантиметровый каблук не заехал тебе по яйцам!
Он убрал руку и поднял их обе наверх.
— Психованная сука, — бросил он моей подруге, когда они с другом отступили.
Игривое настроение, в котором я прибывала, мгновенно исчезло.
Что, черт возьми, сейчас произошло?
Я никогда не видела свою подругу такой. Даже не могу вспомнить моменты, когда она повышала голос. Винтер всегда была самым жизнерадостным человеком, которого я знала. Именно поэтому, злость в ее глазах и неистовая ярость в голосе повергли меня в шок.
Как только парни скрылись из виду, она отпустила мою руку и продолжила танцевать. На ее лице снова была улыбка, и она смеялась. Создавалось такое впечатление, что ничего и не было.
— Винтер?
Она потянулась к моей руке и подняла ее вверх, вовлекая меня в ритм танца.
— Винтер, остановись! — Я опустила руку и положила обе ладони на ее плечи. — Что это только что было?
— Ты о чем?
Мои брови невольно сдвинулись, потому что я была слегка ошеломлена ее вопросом.
— Я не знаю того человека, в которого ты только что превратилась. Все, что хотели эти парни, просто угостить нас выпивкой, а ты взбесилась. Почему?
—Мы с тобой не из тех девушек, которых парни могут угощать выпивкой.
Я не понимала, о чем она говорит. Как бы не давила на ее плечи, я не могла заставить ее перестать танцевать. Я схватила ее за руку и потащила через танцпол в угол зала, где музыка была тише, а мы были наедине.
— Я не позволю тебе вернуться на подиум, пока ты не объяснишь мне, в чем дело?
— Мне нравится в тебе эта черта, — усмехнулась она, — ты настойчива и умеешь добиваться своего.
— Перестань строить из себя дурочку! Я серьезно, — сказала я, после того как глотнула воды.
Мое выражение лица прямо говорило о том, что мне сейчас не до шуток.
— Так ты до сих пор не поняла?
— Не поняла, что? — я посмотрела ей пристально в глаза, но они мне ничего не сказали.
— То, что нам нельзя ни с кем встречаться. Нам даже нельзя иметь друзей за пределами «Ачурди». Мне было разрешено дружить с тобой только потому, что Мина использовала меня, чтобы завербовать тебя.
Нам не разрешено ни с кем встречаться? Даже дружить с теми, кто не был частью нашей организации?
— Они боятся, что, будучи в отношениях, мы расслабимся, потому что влюбленные забывают обо всем, в том числе о клятвах и обещаниях, данных организации, и можем раскрыть их секреты, — продолжила Винтер.
— Но... — я опустила взгляд в пол.
— Ты никогда не задумывалась о том, почему ни у кого из нас нет парней? Почему я тебя всегда привожу в те места, где собираемся только мы с девочками? В конце концов, почему я ни разу не сказала тебе, что иду на свидание?
Действительно, как я могла этого не замечать?
— Просто я была так занята... — прошептала я.
— У тебя не было времени поразмыслить об этом. Я в курсе.
Я сложила руки на животе. Коктейли дали о себе знать, и я почувствовала себя не очень хорошо.
— Ты хочешь сказать, что мы не сможем ни с кем встречаться? Вообще никогда?
Лицо Винтер стало настолько серьезным, что я вздрогнула.
— Только не с посторонними. Мы можем иметь отношения с парнями, которые работают на аукционе, я имею в виду оленей. Ну, или с девушками-животными, которые работают на сцене, если ты по этой части.
Олень. Неужели это наш единственный вариант?
— Беда в том, что Мина не говорит об этом девочкам, когда нанимает их на работу. Она предпочитает оставлять эту информацию при себе. Я просто думала, что ты уже поняла все это.
— Ты не можешь никому говорить, чем ты занимаешься и не можешь никому рассказывать об «Ачурди» за ее пределами. Это создает трудности в сближении с кем-то, кто не состоит в клубе, — говорил мне Никс.
— Но это же не значит, что я не могу с кем-то сближаться? — спрашивала его я.
— Ты сама поймешь это, когда доберешься до этого этапа, — ответила мне Мина тогда.
Вот я и добралась до этого этапа.
— Винтер, — обратилась я к подруге, сжимая ее плечи и стараясь сохранять спокойствие, — ты действительно хочешь сказать, что я никогда не смогу иметь отношений? Не смогу выйти замуж? Завести детей? Разве что, с одним из оленей с аукциона?
Несколько секунд она молчала, не давая ответа.
— Да, это именно то, что я хочу до тебя донести.
Это было, как нож в сердце. Все мое тело дрожало. Я не могла стоять на ногах, а мое дыхание перехватило. Я подошла к ближайшему диванчику и опустилась на сидение. Склонилась над коленями и старалась глубоко дышать, чтобы побороть паническую атаку, которая завладела моим телом.
Как я допустила это? Почему не задала больше вопросов, прежде чем позволила заклеймить себя? Как я могла думать, что все может быть так идеально? Разве трудно понять, что ради таких денег и красивой жизни, мне придется чем то жертвовать? Почему я не выяснила раньше, чем именно?
Винтер опустилась передо мной на колени, чтобы хоть как-то поддержать меня.
— А что будет, если я сделаю это? Если не послушаюсь и нарушу правила? — спросила я, медленно подняв взгляд на подругу.
— Они просто убьют тебя.
Мне снова стало не хватать воздуха. Мне реально было нечем дышать. Коктейли, выпитые до этого, были готовы вырваться из меня. Чтобы я не делала, было уже невозможно остановить дрожь, панику и страх, разрывающий меня изнутри.
— И если ты не самоубийца, то я бы не стала просить их сделать исключение из правил.