Изменить стиль страницы

Глава 8

Впервые с того страшного дня, когда они с братом потеряли отца и почти весь товар, Лайя почувствовала себя увереннее. Нет, она без всяких иллюзий представляла, какие суммы был должен отец своим кредиторам, и давно свыклась с мыслью, что ни дома, ни лавки им не вернуть никогда. Но было и нечто такое, от чего в сердце рабы божией Ларисы поселилась надежда, что в итоге всё кончится хорошо. Аттер, или, как его называли теперь внутри общины, Артём, был настроен не столь радужно, но тоже понял, что войдя пусть и в маленькую, но очень сплочённую религиозную общину, он сможет поправить дела семьи значительно легче, чем в одиночку. Конечно то, что в данный момент у них всё было общее, не внушало ему особого оптимизма, но Артём был уверен, что это пройдёт, когда членов церкви станет значительно больше и им станет затруднительно жить как одна семья.


 

- Что ж, придётся пару лет подождать - подумал молодой наследник древнего купеческого рода и, не прекращая азартно торговаться с киратскими таможенниками, начал прикидывать, как быстрее окрутить новую паству.

 

***


 

- Город Лаберта встретил путешественников пустой рыночной площадью и толпами совершенно ошалевших людей с печатью многодневного пьянства на лицах. Жрецы Марокхака праздновали обретение священного бурдюка и постепенно заразили своей радостью по этому поводу весь город.


 

"Как мало нужно людям для счастья! - подумала Дозабелда. - Пустая пластиковая бутылка - и город неделю стоит на ушах. Может, стоит продать жрецам очередного местного божка свой термос?".


 

- Матушка Ираида! Матушка Ираида! - отвлёкший Дозабелду от меркантильных мыслей крик Агриппины был полон возмущения и мольбы - Скажите хоть вы этим маловерам, что это никакой не бурдюк богов и что вы сами продали его тому жрецу!


 

- Ах вы, отступники, разве Господь не подавал вам знаки? Разве золото не лежит в нашей телеге под двойным дном? Прочь с глаз моих, маловеры! Спросите у Веры с Надей, если не верите Агриппине! Все знают, откуда взялся этот бурдюк, даже Прохор!


 

- Простите, матушка! - пролепетали бывшие бандиты, а молодой купец густо покраснел.


 

- Прощаю! Будете неделю есть только сухари и пить исключительно чистую воду!


 

- Как это?!? - Артём, собиравшийся показать своим новым друзьям одно местное заведение, был сражён в самое сердце.


 

- Бес неверия изгоняется постом и молитвой!


 

- Но матушка! Путешествующие освобождены от постов! - осмелилась возразить Агриппина.


 

- Так мы же не вечно будем по дорогам плестись. Осядем где-нибудь, там и отпостятся!


 


 

Учитывая, что прежде чем где-то осесть, им нужно было доставить рыцаря до столицы, расплата была делом не близким, но все, кто слушал сейчас Дозабелду, тем не менее, впредь решили строже следить за своим языком. Вторая же мысль, которая одновременно посетила почти всех немногочисленных ещё в этом мире христиан, сводилась к тому, что въезд в сей славный город следует отметить, чтобы было о чём вспомнить, когда придётся сидеть на сухарях. То, что сидеть на сухарях в итоге будут все, никто даже не сомневался.

"Нет! Не буду продавать поганым язычникам термос, а то они моими же "чудесами" меня без паствы оставят" - приняла окончательное решение Дозабелда и, отведя Артёма в сторону, стала расспрашивать его об имеющихся в городе заведениях общественного питания.

 


 

***


 


 

Дорога! Пыльный просёлок, состоящий из ухабов и колдобин, в этом мире считался нормальным путём сообщения между двумя городами. Несмотря на протесты Аэриоса, Дозабелда распорядилась свернуть с мощёного королевского тракта и отправилась в расположенный на отшибе город Друнн.


 

- Ничего личного, только бизнес! - сказала она возмущённому рыцарю, который требовал ехать в Келеллу, нигде не останавливаясь. - В Друнне можно получить хорошую цену за наш товар и недорого взять отличную сталь у гномов.


 

Меч из дымчатой стали был хорош. А шлем, наручи, поножи и добротная кираса, надетая поверх кольчужной рубахи прочного из оленьей кожи жака, служившего поддоспешником, вернули Аэриосу чувство уверенности в себе, но продолжалось это недолго. Рана, которая уже почти было зажила, опять открылась после нескольких размашистых упражнений с оружием, и рыцарю пришлось вновь занять место на телеге.


 

- Ну что, проверил баланс? - спросила раненого Дозабелда и едва слышно, как бы себе под нос, добавила - Мужики не взрослеют. Придурки!


 

Опасаясь, что рана воспалится в самый неподходящий момент, Дозабелда решила на пару недель остановиться в Друнне, попутно заказав имевшим здесь постоянное представительство гномам любимую игрушку всех попаданцев и попаданок, а именно арбалет. Не стоит думать, что арбалет в этом мире был чем-то новым, но вот использовать в качестве материала для дуг особую пружинную сталь и стальной же тросик в качестве тетивы никто ещё не догадался. Сталь здесь вообще была недешевой, а уж та, из которой можно было без риска быстрой поломки отковать лук арбалета, стоила очень и очень дорого. Когда пожилой гном, выслушав техзадание, объявил примерную стоимость заказа, представительница технически развитой цивилизации впала в кратковременный ступор, который, впрочем, плавно перешёл в бартер. Избавившись от практически всех изделий китайской промышленности под названием "ножи перочинные", которые гномы взяли исключительно как образцы для последующего копирования, Дозабелда таки получила через десять дней свои арбалеты. Подгорные мастера подошли к работе творчески: вместо трёх совершенно одинаковых больших арбалетов с встроенным в приклад подобием английского ворота и семи арбалетов попроще, оборудованных рычагом наподобие "козьей ноги", Дозабелде выдали десять произведений оружейного искусства. Нет, гномы не отошли от пожеланий клиентки ни на дюйм, и озаботившаяся техникой безопасности глава церкви получила именно то, что заказывала. А уж отделка... Отделка была просто великолепной.


 

- Вы уверены, что эта красота здесь нужна? - осторожно спросила дочь защитника Белого Дома, ожидая, что её будут сейчас "разводить на бабки".


 

- Знаешь, девочка! - ответил ей старый гном - Мы считаемся лучшими механиками на свете и знаем многое из того, что неведомо ни людям, ни эльфам. Когда же ты заказывала у нас арбалеты, то рассказала восемнадцать секретов незнакомого нам ранее мастерства и ещё полсотни мелких хитростей. Они стоят гораздо больше десяти арбалетов, и совет старейшин решил подарить тебе ещё сто таких игрушек, которые ты можешь забрать здесь же ровно через один год.


 

"Через год или ишак сдохнет, или я, или султан" - вспомнила Дозабелда фразу из историй о Ходже Насреддине, одновременно рассыпаясь в благодарностях старому мастеру, совету старейшин и всему подгорному племени. Рана Аэриоса снова начала заживать, и пора было трогаться в путь.


 


 

***


 


 


 

- Что-то я не припомню, чтобы нам гномы подобное предлагали, - задумчиво произнёс Аэриос, разглядывая арбалет.


 

- Они сделали их на заказ.


 

- А откуда ты знаешь, что именно нужно было заказывать? Я заказывал гномам множество разных вещей, но такое вижу впервые.


 

- Они сделали их по моим чертежам.


 

- А...?


 

- Два года назад брат пытался стать ролевиком.


 

- Это...?


 

- Это такие придурки, которые в детстве не наигрались в войну.


 

- И...?


 

- Я ему помогала сделать подобную штуку, перерыла... множество книг на эту тему и запомнила кое-что.


 

- Мне бы в книги те посмотреть хоть одним глазком.


 

- Книги дома остались, а дом мой теперь далеко.


 

- Жаль.


 

- Жаль, что стрелы летят так неточно и недалеко.


 

- Ты что думаешь, в два раза дальше лучшего киратского лука - это мало?


 

- Понимаешь, это смотря с чем сравнивать!


 

- А ты можешь нарисовать чертёж арбалета, который будет стрелять ещё дальше?


 

- Могу, но гномы делать его отказались.


 

- Почему?


 

- Говорят слишком сложный, и может сломаться.


 

- Тогда забудь! - сказав это, молодой рыцарь погладил лакированный приклад большого арбалета и, улыбнувшись подобно ребёнку, который увидел чудо, стал крутить ручку ворота. Механизм, состоящий из нескольких шестерёнок, отозвался мелодичным шуршанием, и два прочных шнура, натянувшись, медленно потащили за собой стальной тросик, служивший тетивой арбалета. Дождавшись щелчка, Ветер переключил рычажок обратного хода и, сняв с тетивы скобу с парой крючков, натянул шнуры до упора, снова переключил рычажок. Скоба заняла своё место позади замка под прицельной планкой. Зарядив арбалет короткой толстой стрелой с бронебойным гранёным наконечником, он прицелился в большой пень, что стоял в пятистах шагах на другой стороне общинного поля, и плавно нажал на спуск. Стрела, как и все предыдущие стрелы, воткнулась в небольшую, ладони на полторы в диаметре, круглую зарубку, но так и не попала в отмеченный чёрным цветом её центр.


 

"Подумать только, поразительная точность, а она ещё и не довольна", - мысленно возмутился Аэриос и, повернувшись к Дозабелде, голосом, полным почти юношеского нетерпения, произнёс:


 

- Давай следующий! Этот, кажется, пристрелял.


 


 

Прототипом своих новых рессорных телег Дозабелда выбрала традиционное цыганское вардо. Впереди на захваченных у мортагских стражников светло-гнедых кобылах ехал дозор из бывших бандитов, наречённых во Христе Иваном и Никоном. Вслед за ними на двуколке с откидным кожаным верхом, на пассажирском сиденье ехала глава церкви. В принципе двуколка была особо не нужна, она скорее подчеркивала статус хозяйки. Слева от Дозабелды, как и положено личной служанке, сидела Вера, она правила лошадью. Время от времени девушки обменивались короткими фразами о погоде, одежде, архитектуре и мужской глупости.


 


 

Три кибитки, составлявшие ядро обоза, двигались следом. В первой размещался раненый: глава киратской тайной службы сэр Аэриос по прозвищу Ветер. Он лёжал на трёх слоях хорошо выделанных шкур, сложенных поверх тюков с продовольствием. Прохор, несмотря на свой юный возраст, неплохо управлял лошадьми, а ещё был пусть маленьким, но всё же мужчиной, и поэтому кучером этой повозки был назначен именно он.